Министерство юстиции опубликовало проект приказа «О внесении изменений в Требования к форме, порядку оформления и направления адвокатского запроса, утвержденные приказом Министерством юстиции Российской Федерации от 14 декабря 2016 г. № 288», подготовленный ведомством во исполнение Решения Верховного Суда Российской Федерации от 24 мая 2017 г. № АКПИ17-103.
Несмотря на оптимистичный заголовок на сайте Минюста России, вряд ли можно говорить о каких-то реально положительных изменениях в порядке составления и форме адвокатского запроса. Скорее, даже наоборот. Хотя в данном случае невозможно высказать какие-либо претензии в адрес министерства – они лишь исполняли решение Суда.
Что же мы получили в результате этих изменений?
Первое – из подп. 12 п. 5 приказа исключена фраза о том, что в адвокатский запрос включается «при необходимости – обоснование получения запрашиваемых сведений».
Совсем не уверен, что исключение из приказа диспозитивной нормы, исполнение которой отдано исключительно на усмотрение адвоката, можно расценить как достижение. Следует признать, что обоснование запрашиваемых сведений (повторюсь – диспозитивное правило) – очень удобный инструмент, когда у адвоката существует неопределенность, какие именно сведения и в какой именно форме находятся у адресата адвокатского запроса. В такой ситуации в запросе, помимо прямого вопроса, указываются также обстоятельства, подлежащие доказыванию с помощью запрашиваемых сведений, и дополнительно формируется открытый вопрос – предлагается направить в адрес адвоката любую иную информацию, доказывающую данные обстоятельства. Лично я пользуюсь таким приемом систематически: очень удобно и главное – результативно. Опять же диспозитивность: хочешь – обосновывай, не хочешь – не делай этого.
Но вот эту возможность из формы адвокатского запроса убрали по решению суда. Признаюсь, никакого восторга я по этому поводу не испытываю. Ладно, хоть не запретили. Поэтому остается уповать, что диспозитивность в этом вопросе все же осталась и ничего кардинально не поменялось.
Вторая правка затрагивает весьма важные основы адвокатской профессии. На мой взгляд, она вносит неопределенность в порядок оформления адвокатского запроса и также не может быть оценена положительно.
Речь идет о включении в подп. 11 п. 5 фразы о том, что фамилия, имя, отчество доверителя указываются в адвокатском запросе при наличии его согласия на указание этих данных. Но ведь очевидно, что фигура поверенного всегда предполагает наличие второй части этой пары – доверителя, от имени которого и в чьих интересах действует поверенный. При этом уже сам факт формирования этой пары «представляемый – представитель» предполагает, что первый уполномочил (дал согласие) второго в отношении с третьими лицами уведомлять их, кого именно и по какому вопросу он представляет. Это правило обязательно присутствует и в практике адвокатской работы: сведения о доверителе всегда указываются в доверенности или ордере адвоката.
При этом указание на доверителя зачастую имеет исключительно важное практическое значение. Так, адвокат полномочен получить по запросу из лечебного учреждения историю болезни своего доверителя (при условии наличия на это соответствующих полномочий доверителя), но не может истребовать аналогичный документ в отношении третьего лица, поскольку в этом случае вступают в силу ограничения охраняемой законом тайны.
Таким образом, поправки в этой части сформировали весьма странное правило, которое вряд ли будет иметь практическое применение: представительство лица перед третьими лицами без указания представляемого. Практическая бессмыслица этой новеллы особенно явно проявляется в адвокатском запросе как в средстве получения информации. Если не указать доверителя при запросе охраняемой информации, то получатель запроса вполне обоснованно может отказать в предоставлении сведений, поскольку не имеет информации о том, вправе ли доверитель, в чьих интересах действует адвокат, получать эти сведения. А если запрашивается не охраняемая, общедоступная информация, то тогда зачем такой инструмент, как адвокатский запрос, если эти сведения можно получить свободно?
Но все же новая редакция приказа в этой части допускает возможность прежнего режима работы с адвокатским запросом. Правда, появилась необходимость выполнения дополнительной формальной процедуры – получение согласия доверителя на его обозначение в тексте адвокатского запроса. Однако это можно сделать универсально – оговорить эти полномочия адвоката-представителя в тексте соглашения об оказании юридической помощи. Альтернативный вариант – оформлять это письменное согласие в каждом случае составления адвокатского запроса.
Таким образом, новая редакция приказа Минюста России хоть и создает определенные трудности в работе с адвокатским запросом, но они вполне преодолимые. Хотя, повторю, упреки в адрес сотрудников министерства в данном случае неуместны, они лишь исполняли судебное решение.
