Дискуссия о недопустимости пыток на страницах «Адвокатской газеты» получилась динамичной, очень профессиональной, с обсуждением всех аспектов проблемы, а также иных связанных с ней тем – домашнее насилие, избыточное применение силы в отношении гражданских активистов.
Вот только результаты обсуждения оптимизма не вызывают. Россия продолжает лидировать по количеству жалоб в ЕСПЧ и вынесенных Судом решений по «пыточной» статье. Российское правительство все так же отмахивается от Комитета против пыток ООН однотипными периодическими докладами, «размазывая» реальную картину статистикой по истязаниям, превышениям должностных полномочий и принуждениям к даче показаний. Государственная Дума упорно не желает нормативно закрепить пытки в качестве отдельного состава преступления и дать им именно такое нормативное определение, какое закреплено в Конвенции ООН против пыток1.
Мотивы подобного поведения российских властей очевидны. Стоит только навести фокус на размытую сейчас картинку о ситуации с пытками в России, и эта картинка станет четкой и при этом крайне неприглядной. Она продемонстрирует, что в цивилизованном и гуманистическом XXI веке в российском следствии и в местах отбывания уголовного наказания все еще сохранились средневековые пыточные порядки.
Новости на эту тему, к сожалению, стали обыденностью. Стоит открыть сайт «АГ», и наткнешься на что-то подобное. К сожалению, у населения, да и у многих адвокатов возникает эффект привыкания к этому негативному явлению, что влечет нежелание отмечать проблему, а также бороться с ней.
Надеюсь, что проведенная «Адвокатской газетой» дискуссия – повод встряхнуться от такого состояния. Ведь в соответствии с Конвенцией о защите прав человека и основных свобод (далее – Европейская конвенция) пытки находятся под абсолютным запретом, в отличие от многих других нарушений прав человека, в том числе и права на жизнь. При этом проблема пыток не является непреодолимой. Практика Евросоюза показывает, что ряд государств Совета Европы, в отношении которых ЕСПЧ ранее выносил решения о нарушении ст. 3 Европейской конвенции, принимали эффективные меры и реализовывали результативные национальные программы по борьбе с пытками и их предотвращению.
Таким образом, речь не о невозможности, а о нежелании государства принимать меры по борьбе с пытками. И это тот случай, когда миссию по ликвидации пыток должно взять на себя гражданское общество и его институты.
Какой видится роль адвокатуры в этом процессе?
Первое: адвокатам следует более тесно взаимодействовать с иными структурами гражданского общества: аппаратами уполномоченных, ОНК, неправительственными организациями и общественными объединениями.
Второе: именно адвокатура с ее богатым интеллектуальным потенциалом и нарастающим влиянием должна разработать законопроект об уголовной ответственности за пытки, сформулировав диспозицию этой нормы в полном соответствии с Конвенцией ООН против пыток. Закрепление в Уголовном кодексе РФ пытки в качестве отдельного состава преступления позволит работать с данными судебной статистики, достаточно точно определить масштаб этого явления и тенденции его развития. Мы получим информацию о количестве поданных по КУСП заявлений о пытках, количестве возбужденных уголовных дел и отказов в их возбуждении (как показателе желания или нежелания правоохранительных органов бороться с этим явлением), количестве вынесенных приговоров и пр. Далее следует принять все допустимые лоббистские усилия для принятия этого законопроекта.
Третье: необходимо разработать в качестве общественной инициативы методику расследования данного вида преступлений, в том числе составить перечень обязательных неотложных следственных действий. Этот порядок может действительно стать методикой расследования подобных преступлений, если будет воспринят следственными органами. Но он определенно будет использоваться защитниками, а может быть, и судами при проверке полноты проведенного расследования, а также стать инструментом общественного контроля, выявления и искоренения случаев, когда следственные органы вместо расследования занимаются сокрытием преступления.
Четвертое: адвокат-защитник, как никто другой, располагает всей полнотой информации, полученной от его доверителя, о незаконных методах расследования, которые подпадают под определение «пытка», а также о подобных случаях в исправительных учреждениях. Налаженный в рамках адвокатуры мониторинг этих нарушений был бы наиболее полным и объективным, поскольку включал бы в себя не только заявления доверителя, но и результаты их следственной и (или) судебной проверки.
И пятое: полученная в результате мониторинга информация не должна оставаться «вещью в себе». На основании собранных, систематизированных и проанализированных сведений адвокаты могут оказать весомую помощь в составлении альтернативного доклада для профильного Комитета ООН о соблюдении Российской Федерацией Конвенции против пыток.
Предложенный комплекс мер, предусматривающий участие адвокатуры в предотвращении пыток, не является утопичным, он вполне реализуем. И крайне высока вероятность того, что его воплощение в жизнь значительно сократит количество случаев пыток, а при последовательном и систематическом его исполнении приведет к искоренению в России этого позорного явления.
1 Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (принята резолюцией 39/46 Генеральной Ассамблеи ООН от 10 декабря 1984 г., далее – Конвенция ООН против пыток). Статья 1, ч. 1: «Для целей настоящей Конвенции определение “пытка” означает любое действие, которым какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от него или от третьего лица сведения или признания, наказать его за действие, которое совершило оно или третье лицо или в совершении которого оно подозревается, а также запугать или принудить его или третье лицо, или по любой причине, основанной на дискриминации любого характера, когда такая боль или страдание причиняются государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия».
