Определением от 10 марта 2026 г. № 305-ЭС16-19145 (3) по делу № А40-230236/2015 Верховный Суд РФ разрешил вопрос о критериях добросовестности гражданина-должника при решении вопроса об освобождении от обязательств по итогам процедуры реализации имущества.
Поводом для пересмотра послужила жалоба кредитора на судебные акты, которыми должник был освобожден от долгов при минимальном уровне удовлетворения требований кредиторов.
Фактические обстоятельства дела свидетельствовали о неоднозначной модели поведения должника: незадолго до подачи заявления о банкротстве он заключил договоры поручительства на значительную сумму, впоследствии признанные недействительными; в ходе процедуры предпринимались попытки заключения мирового соглашения через аффилированных кредиторов с существенным списанием задолженности; при этом должник никуда не трудоустраивался и осуществлял расходы, в том числе связанные с зарубежными поездками, через третьих лиц, без раскрытия источников финансирования.
Несмотря на это, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о применении в отношении должника норм об освобождении от обязательств, сославшись на формальные критерии и недоказанность причинения ущерба конкурсной массе.
Верховный Суд пересмотрел судебные акты нижестоящих инстанций и занял иную позицию, указав на недопустимость выборочной оценки поведения должника. Ключевым в рассматриваемом определении является вывод о том, что при решении вопроса об освобождении от обязательств исследованию подлежат не только факт имущественного ущерба, но и направленность действий должника, их экономический смысл и совокупность обстоятельств, характеризующих его поведение. Заключение фиктивных поручительств накануне банкротства квалифицировано как попытка искусственного формирования задолженности и потенциального влияния на состав кредиторов, что свидетельствует о недобросовестности – независимо от последующего оспаривания таких сделок.
Аналогичным образом Верховный Суд оценил поведение должника в ходе процедуры банкротства. Попытка сформировать большинство «дружественных» кредиторов для утверждения мирового соглашения с прощением значительной части долга, отсутствие разумных объяснений источников финансирования расходов, а также длительное уклонение от трудоустройства были восприняты как элементы модели поведения, направленной на минимизацию или избежание ответственности при сохранении фактического уровня жизни. В совокупности данные обстоятельства позволили ВС сделать вывод о несоответствии поведения должника стандарту добросовестности.
Таким образом, в рассматриваемом определении ВС продолжает развитие подхода, в рамках которого освобождение от обязательств рассматривается не как формальное последствие завершения процедуры, а как правовой результат, обусловленный соответствием поведения должника критериям разумности и добросовестности. Существенным выводом Суда является отказ от формального критерия наличия прямого ущерба как единственного основания для отказа в списании долгов: судам надлежит оценивать в совокупности все действия должника и их экономику.
Для правоприменительной практики данная позиция имеет важное значение.
Во-первых, закрепляется возможность отказа в освобождении должника от обязательств при наличии совокупности косвенных признаков недобросовестности, даже если доказано, что конкурсная масса не уменьшилась.
Во-вторых, расширяется предмет доказывания: наряду со сделками должника существенное значение приобретают его поведенческие характеристики, включая структуру задолженности, аффилированность кредиторов, характер расходов и попытки получения дохода.
В-третьих, усиливается значение анализа предбанкротного поведения, в том числе действий, направленных на формирование состава кредиторов.
Практические рекомендации, вытекающие из обсуждаемого определения, очевидны. Должникам следует учитывать, что любые действия, направленные на искусственное формирование задолженности, перераспределение голосов кредиторов или сокрытие фактического финансового положения, будут оцениваться судами в совокупности как злоупотребление правом, даже если формально они не повлекли имущественный ущерб.
Не менее важным является добросовестное поведение должника в ходе процедуры реализации имущества, включая раскрытие информации о доходах и расходах, а также разумные усилия по получению дохода. Кредиторам, в свою очередь, целесообразно смещать акцент с оспаривания отдельных сделок на формирование доказательственной базы, подтверждающей системную недобросовестность должника.
В целом Определение ВС по делу № А40-230236/2015 закрепляет тенденцию к усилению материального подхода при оценке поведения должника и повышает стандарты добросовестности, что, безусловно, окажет влияние на дальнейшее развитие практики по делам о банкротстве граждан.
