В июне 2020 г. СО ОМВД России по району Перово г. Москвы было возбуждено уголовное дело в отношении организованной группы по признакам преступления, предусмотренного п. «а», «б» ч. 3 ст. 161 УК РФ. Одним из оснований выбора квалификации преступления и предъявления обвинения стала оценка стоимости похищенного у потерпевшего ювелирного изделия как превышающей 5 млн руб. Украшение было похищено двумя неизвестными путем нанесения удара потерпевшему в область головы, тем самым было применено насилие, не опасное для жизни и здоровья.
В отношении одного из обвиняемых К., не признававшего своей вины в полном объеме, следователь ходатайствовал об избрании меры пресечения в виде содержания под стражей. Суд ходатайство удовлетворил.
Вступив в уголовное дело в качестве защитника К. и ознакомившись с постановлением о возбуждении дела, а также с исследованием об оценке ювелирного изделия и протоколами допроса подзащитного, я усомнилась в том, что похищенное украшение является подлинным изделием швейцарской компании, специализирующейся на производстве украшений и часов класса люкс.
Мной был подготовлен и направлен в адрес компании-производителя адвокатский запрос. Ответ пришлось ждать очень долго, и получили мы его, когда дело уже поступило в суд. Помимо этого я обратилась к следователю с ходатайством, в котором просила направить запрос в швейцарскую компанию для установления факта, изготавливалось ли ею указанное ювелирное изделие.
Также мной было заявлено дополнительное ходатайство о назначении судебной экспертизы по оценке изделия с учетом его подлинности, износа и имеющихся механических повреждений.
Ходатайство было удовлетворено частично – следователь назначил лишь экспертное исследование по оценке ювелирного изделия. В том, что похищенное ювелирное изделие является подлинником швейцарского бренда, следствие не сомневалось, хотя надлежащие документы, подтверждающие данный факт, в материалах дела отсутствовали.
Когда исследование эксперта по оценке было готово, следствие посчитало, что все следственные действия по уголовному делу выполнены и предварительное следствие завершено, а собранных доказательств для рассмотрения дела по существу достаточно, несмотря на то, что ответ от компании-производителя еще не поступил и подлинность изделия не проверена.
Ознакомившись с заключением оценщика, защита пришла к выводу о том, что исследование было выполнено с грубыми нарушениями Закона о государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации, а изложенные в документе выводы вызывают большие сомнения. В дальнейшем указанные нарушения были отражены в рецензии, выполненной в другом экспертном учреждении по адвокатскому запросу. Как отмечалось в рецензии:
- у оценщика не было оснований оценивать изделие как оригинальное только на основании гравировки с номером изделия в каталоге и при отсутствии заключения эксперта или официального ответа представителей бренда о том, что спорное ювелирное изделие действительно относится к этой марке. Данный факт является нарушением Федерального стандарта оценки № 1 «Общие понятия оценки, подходы к оценке и требования к проведению оценки» (далее – Стандарт оценки № 1), утвержденного Приказом Минэкономразвития России от 20 мая 2015 г. № 297;
- в заключении оценщика не указано наличие у объекта оценки вставок из драгоценных камней в качестве ценообразующего фактора, что является нарушением п. 18 и 19 Стандарта оценки № 1 и ст. 8 Закона о государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации;
- к оценке предметов роскоши, одним из ценообразующих признаков которых является бренд, выпустивший изделие, затратный подход, примененный оценщиком, объективно не подходит, так как, применяя его, оценщик фактически воспроизводит стоимость реплики объекта оценки, а не оригинала, что в корне неверно и является нарушением п. 15 Стандарта оценки № 1;
- приведенный в заключении анализ рыночной стоимости спорного ювелирного изделия выполнен на дату, отличающуюся от дня, когда было совершено преступление, что также является нарушением ст. 18 Стандарта оценки № 1.
В рецензии резюмировалось, что, исходя из изложенного, экспертное заключение выполнено на основе ненадлежащих данных, его выводы носят необоснованный характер, методика производства оценки нарушена, а достоверность данных, на которые ссылается эксперт, не подтверждена.
Таким образом, все факты, которые не были установлены в ходе предварительного следствия, по моему убеждению, могли послужить основанием для переквалификации деяния с особо тяжкого (для которого предусмотрено максимальное наказание до 12 лет лишения свободы со штрафом до 1 млн руб.) на менее тяжкое (максимальное наказание – 7 лет лишения свободы). Когда речь идет о материальном ущербе, необходимо учитывать каждую деталь, способную впоследствии повлиять на квалификацию преступления судом и назначение наказания.
К моменту направления дела в суд от компании-производителя поступил ответ, в котором указывалось, что фигурирующее в деле изделие c указанным серийным номером компанией не изготавливалось, в клиентской базе покупателей сведения о лице, названном в запросе, отсутствуют. Таким образом, изделие не имеет отношения к швейцарскому ювелирному дому и является репликой (копией, подделкой).
Получив данный ответ, я незамедлительно направила адвокатский запрос профессиональному оценщику, имеющему познания в области драгметаллов и драгоценных камней, а также эксперту, занимающемуся геммологическими исследованиями, для установления истинной стоимости похищенного ювелирного изделия.
Согласно выводам экспертного исследования, выполненного по адвокатскому запросу, рыночная стоимость изделия составляет 537 тыс. руб.
В суде мы ходатайствовали о приобщении к материалам дела собранных защитой доказательств, а именно – рецензии, ответа швейцарской компании-производителя, а также результатов экспертного исследования. В совокупности указанные доказательства свидетельствовали о том, что причиненный потерпевшему ущерб гораздо меньше определенного изначально, что, в свою очередь, указывает как на недопустимость ряда доказательств обвинения, так и на необходимость переквалификации преступления.
В соответствии со ст. 14 УПК РФ все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого.
В прениях защита просила суд переквалифицировать деяние на ч. 2 ст. 161 УК, и сторона обвинения поддержала эти доводы. В итоге преступление было переквалифицировано с особо тяжкого на тяжкое, а подзащитный – приговорен к трем годам лишения свободы. При этом суд зачел в срок наказания время, проведенное К. в СИЗО. С учетом этого в ближайшее время мной будут подготовлены документы об условно-досрочном освобождении подзащитного.
Таким образом, когда речь идет о материальном ущербе, необходимо учитывать каждую деталь, которая впоследствии может повлиять на квалификацию преступления судом и назначение наказания.
