В отсутствие законных оснований

Днем 28 января 2021 г. в Нижнем Новгороде был задержан гражданин Т. – активист, руководитель регионального отделения одной из всероссийских политических структур. Задержание произошло накануне митинга, планировавшегося 31 января.

На протяжении нескольких часов о судьбе задержанного ничего не было известно: у него отобрали телефон, не давали возможности связаться с родными, оперативники возили его из одного отдела полиции в другой, при этом протокол задержания не составлялся. За это время я как защитник Т. безрезультатно посетил несколько отделов полиции, где предположительно мог находиться доверитель, а также оставил ряд обращений на горячие линии, в том числе ГУ МВД региона.

Спустя несколько часов Т. удалось отыскать в отделе полиции № 2 территориального органа МВД. Поводом к задержанию и привлечению к административной ответственности стал анонс митинга, якобы опубликованный Т. в соцсети. Причем если из первого рапорта оперуполномоченного следовало только наличие предположения о возможной причастности Т. к размещенному анонсу, то во всех последующих рапортах сотрудники полиции утверждали об этом как о свершившемся факте.

Вечером того же дня в отделе полиции в отношении Т. был составлен протокол об административном правонарушении – доверитель привлекался к административной ответственности за организацию либо проведение публичного мероприятия без подачи в установленном порядке уведомления о проведении публичного мероприятия (ч. 2 ст. 20.2 КоАП РФ).

В присутствии защитника Т. заявил, что не согласен с привлечением к административной ответственности, а также ходатайствовал о своем освобождении, поскольку к моменту составления протокола срок его задержания составил порядка семи часов вместо установленных законом трех. Он также дал объяснения о том, что не имеет отношения к размещенному анонсу; к тому же мероприятие еще не состоялось, что само по себе исключает привлечение его к ответственности в данный момент. При этом подзащитный сослался на закрепленное в ст. 31 Конституции право граждан собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование. Также Т. заявил, что задержание создает несоизмеримые препятствия в реализации его конституционных прав.

Был также составлен протокол об административном задержании, основанием для которого названы необходимость правильного и своевременного рассмотрения дела, а также исполнение судебного постановления.

В судебном заседании 29 января 2021 г. защита просила прекратить дело по изложенным основаниям: в связи с тем, что Т. к размещению анонса о митинге не причастен; мероприятие еще не проведено – следовательно, порядок его организации нельзя считать нарушенным. Обращалось особое внимание суда на нарушения, допущенные при задержании Т. Кроме того, защита просила суд вызвать и допросить в качестве свидетелей сотрудников полиции, осуществлявших в отношении Т. административное преследование и оперативно-разыскные мероприятия и безосновательно утверждавших о его виновности в совершении правонарушения. Защита также ходатайствовала об истребовании из медицинского учреждения документов о наличии у Т. хронического заболевания¹.

В удовлетворении всех ходатайств было отказано.

Рассмотрев дело, Канавинский районный суд г. Н. Новгорода признал Т. виновным по ч. 2 ст. 20.2 КоАП и назначил наказание в виде административного ареста на пять суток. При этом суд посчитал доказанным «факт организации 31.01.2021 года ˂…˃ несанкционированного публичного мероприятия ˂…˃ а именно: путем размещения в сети Интернет в социальной сети ˂…˃ информационных материалов, содержащих призывы к участию в публичном мероприятии 31.01.2021 года в 12 часов 00 минут без подачи в установленном порядке уведомления о проведении публичного мероприятия в нарушение ФЗ № 53-ФЗ от 19.06.2004 года», сославшись на достаточность представленных в дело материалов – рапортов, протоколов, справок о проведении ОРМ.

Посчитав постановление суда незаконным и необоснованным, защита обжаловала его. В жалобе в числе прочих доводов указывалось, что «изначально Т. настаивал на том, что действий, которые ставят ему в вину, он не совершал, что он собирался быть участником акции, но призывов в сети не размещал, паблик ˂…˃ не является его личной страницей и не принадлежит ему. В действительности для признания его виновным слов сотрудников полиции было явно недостаточно: не был установлен, например, ip-адрес, с которого размещен пост» и т. д.

Решением от 4 марта 2021 г. Нижегородский областной суд отказал в удовлетворении жалобы защиты в полном объеме, допросив в судебном заседании в качестве свидетелей двоих из пяти указанных защитой сотрудников полиции.

Суд посчитал, что «факт совершения административного правонарушения и виновность Т. подтверждены собранными по делу доказательствами: протоколом об административном правонарушении № 52 БЗ № 438624 от 28 января 2021 года; рапортами сотрудников полиции ФИО19., ФИО20., ФИО7, ФИО8; письмом начальнику УМВД России по г. Нижнему Новгороду о направлении сведений и справкой о результатах оперативно-розыскного мероприятия от 27 января 2021 года, содержащей скриншоты с социальной сети «ВКонтакте»; письмом начальнику УМВД России по г. Нижнему Новгороду о направлении сведений и справкой о результатах оперативно-розыскного мероприятия от 28 января 2021 г., видеозаписью и другими собранными по делу доказательствами».

По существу доводы подзащитного о том, что он не размещал анонс о мероприятии, как и довод защиты о том, что на момент привлечения Т. к ответственности мероприятие еще не состоялось, не нашли надлежащей оценки.

В части аргументов о нарушениях, допущенных при производстве по делу, суд посчитал, что «нарушений Конституции РФ, Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении дела в отношении Т. ˂…˃ которые могли бы послужить основанием для отмены постановления судьи, по делу не установлено».

«Равным образом подлежат отклонению доводы жалобы о том, что Т. фактически был задержан около 14 часов, к нему применили незаконную физическую силу, заламывали руки и издевались морально, поскольку какими-либо доказательствами указанные обстоятельства не подтверждены и не свидетельствуют о невиновности Т. в совершении инкриминируемого ему деяния», – отмечалось в решении.

В части доводов защиты о необъективности суда ввиду отсутствия в процессе стороны обвинения суд указал, что «согласно требованиям части 2 статьи 25.11 КоАП РФ прокурор извещается о месте и времени рассмотрения дела об административном правонарушении, совершенном несовершеннолетним, а также дела об административном правонарушении, возбужденного по инициативе прокурора. Настоящее дело не относится к перечисленным категориям дел, в связи с чем его рассмотрение в отсутствие прокурора не является нарушением процессуальных требований КоАП РФ, в том числе нарушением равноправия и состязательности сторон». Кроме того, в решении отмечалось: «Ссылка защиты на незаконный отказ судьи районного суда в допросе в качестве свидетелей сотрудников полиции также не может быть признана состоятельной, поскольку по смыслу ст. 24.4 КоАП РФ судья вправе как удовлетворить, так и отказать в удовлетворении ходатайства (в зависимости от конкретных обстоятельств дела). Мотивы, по которым судья районного суда не нашел оснований для удовлетворения данного ходатайства ˂…˃ являются убедительными и сомнений не вызывают».

Административное наказание Т. к тому времени уже отбыл.

После этого в 2021 г. была направлена жалоба в Европейский суд по правам человека, по которой вынесено постановление от 5 сентября 2024 г. При этом ЕСПЧ рассмотрел сразу несколько дел, объединив их в одно («Рябинин и другие против России»), «принимая во внимание схожий предмет»: заявители жаловались на незаконное задержание (лишение свободы). Некоторые заявители также подали другие жалобы в соответствии с положениями Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция) и Протокола к ней. ЕСПЧ заключил, что обладает юрисдикцией для рассмотрения жалоб, поскольку факты, которые привели к предполагаемым нарушениям Конвенции, произошли до 16 сентября 2022 г. (даты денонсации Конвенции).

С момента задержания Т. и жалобы на постановление районного суда защита ссылалась на ряд аргументов, которые легли в основу обращения в Европейский суд. В первую очередь в части задержания и административного ареста защита обратила внимание на процессуальные нарушения (составление протокола после семи часов нахождения под контролем полиции вместо трех и отсутствие оснований для задержания и назначения административного наказания).

В этой части ЕСПЧ отнес к специфическим нарушениям прав заявителя следующее:

• заявитель, доставленный в отдел полиции в качестве подозреваемого в административном правонарушении: нет доказательств/оценки того, что на месте было невозможно составить протокол о правонарушении и установить личность подозреваемого;
• превышение установленного законом трехчасового срока задержания;
• задержание в качестве подозреваемого в административном правонарушении: нет доказательств/оценки «исключительных обстоятельств» для задержания.

ЕСПЧ также напомнил, что выражения «законно» и «в соответствии с процедурой, установленной законом» в п. 1 ст. 5 Конвенции по существу отсылают к национальному законодательству и устанавливают обязательство соблюдать его материально-правовые и процессуальные нормы. «Однако поскольку ˂…˃ несоблюдение внутреннего законодательства влечет за собой нарушение Конвенции, из этого следует, что Суд может и должен воспользоваться определенными полномочиями для проверки соблюдения этого закона», – указано в Постановлении.

При этом Европейский суд сделал отсылку к устоявшейся судебной практике, поскольку аналогичные нарушения уже являлись предметом его рассмотрения². Он посчитал, что в данном случае содержание всех заявителей под стражей противоречило требованиям национального законодательства и гарантии законности, предусмотренной ст. 5 Конвенции.

В жалобе мы также ссылались на нарушение права на справедливое судебное разбирательство, установленное ст. 6 Конвенции, исходя из двух обстоятельств: отказа суда в допросе свидетелей обвинения и нарушения принципа равноправия и состязательности сторон. Так, указанная норма прямо предусматривает право каждого «допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены», а также «право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом».

Причем, если с правом допросить свидетелей все достаточно ясно, то отсутствие стороны обвинения в производстве по делам об административных правонарушениях представляется системной проблемой. В частности, подобные категории дел, как правило, рассматриваются судами в отсутствие прокурора – тем самым суд берет на себя функцию стороны обвинения: оглашает протокол и иные доказательства, решает, в каком порядке, объеме и в какое время они будут представлены и исследованы. Данная проблема, на мой взгляд, могла бы быть решена возложением функции обвинения на иной госорган.

Таким образом, ЕСПЧ сделал вывод о нарушении в отношении Т. ст. 6 (п. 1) Конвенции – отсутствие беспристрастности суда ввиду отсутствия стороны обвинения в производстве по делу об административном правонарушении.

Удовлетворяя жалобу в части нарушений ст. 5 и 6 Конвенции, Европейский суд обратил внимание и на другие системные проблемы КоАП – в частности, что лицам, привлекаемым к административной ответственности, фактически не предоставляется реальной защиты их прав (например, на бесплатную юридическую помощь и обязательное участие защитника) в условиях, когда суды зачастую игнорируют нарушения со стороны сотрудников полиции. При этом и КоАП ужесточается в части административных наказаний в виде огромных штрафов и задержания как меры процессуального принуждения, аналогичной уголовной.

Наконец, защита ссылалась на то, что Т. не смог реализовать свои права на свободу выражения мнения и свободу собраний (ст. 10, 11 Конвенции), но был привлечен к административной ответственности именно за выражение мнения, поскольку не отрицал своих взглядов и желания участвовать в публичном мероприятии. В жалобе отмечалось, что ни рапортами, ни протоколом об административном правонарушении, ни какими-либо другими материалами дела не подтверждается, что действия заявителя на каком-либо этапе вплоть до составления протокола и позднее не носили мирный характер, нарушали права третьих лиц. Это означает, что Т. привлечен к административной ответственности в отсутствие законных оснований.

В итоге Европейский суд признал в отношении Т. нарушение п. 1 ст. 10 Конвенции и присудил компенсацию морального вреда в 5000 евро.

Приведенный пример демонстрирует ряд системных проблем, накопившихся в производстве по делам об административных правонарушениях.

К ним относится, в первую очередь, то, что при рассмотрении соответствующего материала, как правило, не присутствует сторона обвинения, что, как представляется, не идет на пользу объективности и беспристрастности судопроизводства.

Исправить сложившуюся ситуацию, на мой взгляд, помогло бы внесение соответствующих изменений в законодательство.

Также требует решения и проблема общей незащищенности лица, привлекаемого к административной ответственности: у него, как правило, отсутствует профессиональный защитник, способный вовремя оказать квалифицированную юридическую помощь.

Более того, то, на что судьи в уголовном процессе обращают внимание (время задержания лица, необходимость непосредственного исследования всех доказательств обвинения, включая показания свидетелей и т. д.), в производстве по делам об административных правонарушениях зачастую остается без внимания. Суды второй инстанции занимают, как правило, аналогичную позицию. Таким образом, система доказывания по подобным категориям дел об административных правонарушениях, на мой взгляд, нуждается в приведении в соответствие с требованиями Конституции, провозгласившей презумпцию невиновности, а также состязательность и равноправие сторон.

В заключение добавлю, что косвенно рассматриваемое дело затрагивает право на свободу выражения мнения и свободу собраний, реализуемое гражданами, в том числе посредством участия в публичных мероприятиях. Представляется, что установленный законом порядок проведения публичных мероприятий должен быть направлен прежде всего на обеспечение безопасности участников митинга, шествия, пикетирования, но не носить заградительный характер и не приводить к избыточному применению мер государственного принуждения.