Процедура медиации регулируется Федеральным законом от 27 июля 2017 г. № 193-ФЗ «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)» (далее – Закон о медиации).
В большинстве стран, в которых получил распространение этот институт, именно адвокаты являются основными субъектами применения медиации как в их основной практике, так и в качестве параллельного направления деятельности. Это подтверждает статистика последних десятилетий: например, в Германии большинство медиативных процедур проводят адвокаты, в предпринимательских и семейных спорах США, Англии, Японии более чем в 50% случаев применяется медиация именно адвокатами, а в Италии, Аргентине, Китае, Австралии введена обязательная досудебная медиация как необходимый этап перед обращением в судебную юрисдикцию.
В настоящее время в России медиация как альтернативный способ урегулирования споров наряду с судебным примирением и прямыми переговорами приобретает все большую популярность. Этому способствуют позиция Верховного Суда РФ о необходимости интеграции примирительных процедур, а также активная деятельность ряда профессиональных объединений медиаторов, увеличение госпошлины за рассмотрения спора в суде, сроки рассмотрения судами гражданских и уголовных дел.
В марте 2026 г. в Общественной палате РФ прошла Всероссийская конференция «Эффективное использование медиации», организатором которой выступили Федеральная палата адвокатов РФ и Центр медиации при Московской ассоциации предпринимателей, что свидетельствует об интересе адвокатского сообщества к этой процедуре.
Законодательство допускает возможность совмещения адвокатской деятельности с практикой профессионального медиатора: согласно подп. 7 п. 3 ст. 6 Закона об адвокатуре адвокат вправе в интересах доверителя совершать иные действия, не противоречащие законодательству РФ. Закон об адвокатуре коррелирует с Кодексом профессиональной этики адвоката, принятым I Всероссийским съездом адвокатов (с изменениями и дополнениями). В частности, в КПЭА указано, что адвокат не вправе вне рамок адвокатской деятельности оказывать юридические услуги (правовую помощь), за исключением деятельности по урегулирования споров, в том числе в качестве медиатора (п. 3 ст. 9). Также адвокат в одном деле не вправе выступать советником, защитником или представителем нескольких сторон, чьи интересы противоречат друг другу, а может лишь способствовать примирению сторон (п. 1 ст. 11).
Следует обратить внимание, что медиация, на мой взгляд, не относится к юридической услуге (правовой помощи). По смыслу Закона о медиации под медиацией понимают переговоры с участием посредника-медиатора с целью достижения взаимоприемлемых договоренностей. Таким образом, медиация – это переговорный процесс, исключающий направленность на юридическое консультирование.
Однако лицам, имеющим статус адвоката, не запрещено заниматься деятельностью по урегулированию споров, в том числе медиацией. В свою очередь, предложение о проведении процедуры медиации с привлечением нейтрального посредника-медиатора широко используется адвокатами с согласия и по поручению доверителей как один из инструментов, направленных на примирение сторон и урегулирование конфликта.
Представляется, что такой инструмент, как медиация, может быть использован адвокатами в двух форматах:
- как обособленный от адвокатской практики, параллельный вид деятельности. Многие адвокаты имеют дополнительное профессиональное образование, в том числе статус профессионального медиатора. По мнению коллег, это помогает психологически переключиться, попробовать себя в другом виде деятельности, способствует профилактике профессионального выгорания. К тому же медиация позволяет рассчитывать только на себя, свой профессионализм и мастерство, получить положительный результат независимо от судебного усмотрения, что соответствует характеру многих адвокатов и таким качествам, как ответственность, инициативность, целеустремленность, самостоятельность;
- как инструмент в существующем споре в интересах доверителя. Порой адвокаты в рамках выполнения поручения по гражданскому делу прибегают к помощи нейтрального посредника-медиатора, оставаясь при этом представителем стороны, но уже не в зале судебного заседания, а в ходе процедуры медиации. В большинстве случаев это обусловлено недоверием противоположной стороны к адвокату, представляющему интересы процессуального оппонента. К тому же в процедуре медиации есть правила и структура, которая может выгодно отличать ее от прямых переговоров. В качестве примера можно привести принцип конфиденциальности, который прямо предусмотрен Законом о медиации. Таким образом, всё, что происходит в процедуре медиации, не подлежит разглашению и не является доказательством в силу закона.
Стоит также учитывать, что нотариально удостоверенное медиативное соглашение является исполнительным документом, в отличие от других сделок, совершенных в простой письменной форме, пусть и нотариально удостоверенных, но не в виде медиативного соглашения. На досудебном этапе такая законодательная возможность представляется эффективным механизмом закрепления договоренностей с целью побуждения к дальнейшему добросовестному их исполнению.
Мнения скептически настроенных коллег о применении медиации адвокатами, на мой взгляд, основаны больше на предположениях, чем на детальном знании данного механизма. Хотя допускаю, что кому-то пришлось столкнуться с не очень талантливым медиатором, что вызвало разочарование в этой процедуре. Однако в большинстве случаев адвокаты, применяющие медиацию, видят ее реальную практическую пользу.
