С интересом прочла заметку адвоката Елизаветы Волошиной «Альтернативный метод разрешения споров с участием адвокатов» и хочу отметить следующее.
Альтернативные методы разрешения споров давно перестали быть теорией. После того как медиативное соглашение, удостоверенное нотариально, получило силу исполнительного документа, я в своей практике все чаще стараюсь избегать судебных заседаний и, если это возможно, помочь доверителям заключить медиативное соглашение на приемлемых для них условиях вместо ожидания неопределенного судебного решения.
Однако ценность медиации заключается не только в самой процедуре, но и в инструментах, которые она предлагает. Многие из них адвокат может применять и в тех случаях, когда спор уже рассматривается в суде.
Речь идет не о смене роли защитника, а о расширении профессиональных возможностей. Далее приведены пять медиативных инструментов и примеры того, как они работают в реальных спорах.
Первый: отделение позиций и интересов.
Позиция – это заявленное требование. Интерес – то, что сторона на самом деле стремится защитить или получить.
Приведу пример из собственной практики. В споре между соучредителями ООО два участника общества, владеющие равными долями в уставном капитале, находились в остром конфликте. Один из них инициировал оспаривание решений общего собрания, требовал признания крупных сделок недействительными и заявлял о выводе активов. Его формальная позиция заключалась в том, что решения незаконны и причиняют ущерб обществу.
При детальном обсуждении выяснилось, что реальный интерес доверителя состоял не в отмене сделок как таковых, а в прекращении фактического отстранения от управления обществом, восстановлении доступа к финансовой информации и получении гарантий прозрачного распределения прибыли. Когда эти интересы были обозначены, стороны смогли договориться о регулярной отчетности, определении перечня сделок, требующих согласия обоих участников, и механизме выхода из общества по согласованной формуле оценки доли выходящего участника. Работа с интересами позволила увидеть, что цель доверителя заключалась в контроле и безопасности бизнеса, а не в формальной победе в суде, и помогла урегулировать сложный корпоративный конфликт без разрушения компании.
Второй: активное слушание и перефразирование.
Этот инструмент предполагает перевод эмоциональных формулировок в понятные и нейтральные для сторон выражения.
Например, в споре о порядке общения с ребенком один из родителей утверждал, что бывший супруг не занимается ребенком и ему безразлично его воспитание и здоровье. За этой формулировкой стояли конкретные ожидания, но они выражались в форме обвинения.
Используя медиативный подход, я уточнила, правильно ли понимаю, что для доверителя важно регулярное участие второго родителя в решении школьных и медицинских вопросов, а также в принятии решений, связанных с дополнительными занятиями и лечением ребенка. Фокус обсуждения сместился с взаимных претензий на конкретные обязанности и формы участия. В результате было подготовлено медиативное соглашение, в котором стороны подробно определили участие каждого из родителей в школьной жизни ребенка, дополнительных занятиях и в действиях во время его болезни. Перефразирование позволило снизить эмоциональное напряжение и сделать переговоры конструктивными.
Третий: оценка перспектив и рисков.
Медиативный подход включает постановку проблематизирующих вопросов, которые помогают доверителю реалистично оценить ситуацию.
Так, в споре о взыскании неустойки по договору поставки доверитель настаивал на взыскании полной суммы неустойки, превышающей основной долг в несколько раз. При этом он понимал, что в суде размер неустойки может быть снижен, поскольку задержка поставки была частично связана с санкционными ограничениями, однако конфликт между сторонами к тому времени уже носил затяжной характер, сопровождался репутационными потерями и осложнениями во взаимоотношениях с конечным покупателем.
В ходе обсуждения были поставлены вопросы о вероятности снижения неустойки судом, о готовности к длительному судебному процессу и связанным с ним расходам, а также о том, насколько для доверителя приемлем полный разрыв деловых отношений. Такой анализ позволил рассмотреть возможность компромисса, и в итоге стороны договорились о частичной компенсации с добровольной выплатой и сохранением деловых связей.
Четвертый: структурирование переговоров и фиксация промежуточных договоренностей.
В строительном споре заказчик и подрядчик обвиняли друг друга в нарушении сроков и объема работ; переговоры проходили эмоционально и безрезультатно.
Было предложено разделить обсуждение на этапы – сначала определить фактические обстоятельства, включая сроки, акты и переписку, затем проанализировать возможные правовые последствия и только после этого переходить к обсуждению вариантов урегулирования – таких, в частности, как заключение дополнительного соглашения, перераспределение обязанностей или частичная компенсация.
Каждый этап фиксировался письменно, что позволило избежать возврата к уже согласованным вопросам и снизить риск срыва переговоров. В результате стороны согласовали корректировку графика работ и взаимный отказ от штрафных санкций.
Пятый: управление динамикой конфликта.
Конфликт представляет собой не только юридическую конструкцию, но и эмоциональный процесс. В затяжных спорах стороны зачастую руководствуются чувством обиды, недоверием или стремлением наказать оппонента.
К примеру, в наследственном споре один из наследников требовал признания завещания недействительным и ставил под сомнение добросовестность другого члена семьи. Ситуация могла перейти в сложный судебный процесс с экспертизами и допросами свидетелей. Однако в ходе переговоров стало очевидно, что за жесткой позицией стояло ощущение несправедливости и убежденность в том, что на наследодателя было оказано влияние.
В управляемом формате сторонам была предоставлена возможность обозначить претензии и выразить свои опасения. После снижения эмоционального напряжения стало возможным обсуждать варианты урегулирования спора, и стороны (брат с сестрой) договорились о частичной компенсации без обращения в суд, сохранив при этом родственные отношения.
Подобные инструменты не раз помогали и в делах с участием потерпевших по уголовным делам. Хотя уголовно-процессуальное законодательство прямо не предусматривает процедуру медиации, в практике нередко возникает необходимость договориться о возмещении ущерба таким образом, чтобы потерпевший был услышан и мог выразить свою позицию относительно строгости наказания виновного лица. Владение техникой деэскалации позволяет вести такие переговоры более бережно и эффективно.
Адвокат, использующий медиативные инструменты, снижает вероятность импульсивных решений доверителя, уменьшает риск затягивания процесса из-за принципиальности сторон и помогает сохранить деловые или семейные отношения. Это не ослабляет защиту прав и законных интересов доверителя и не превращает адвоката в «примирителя любой ценой», а лишь расширяет спектр профессиональных возможностей.
В заключение добавлю, что современный адвокат работает не только с нормами права, но и с поведением людей, их ожиданиями и страхами. Способность сочетать юридическую компетентность с коммуникативной гибкостью становится важным конкурентным преимуществом и укрепляет доверие к адвокатуре как институту.
