Совет АП города Москвы опубликовал решение о вынесении замечания адвокату, назначенному судом защитником по уголовному делу, который не ознакомился до начала судебного заседания с материалами дела и не согласовал с доверителем позицию по делу, а также выполнял функции «защитника-дублера», что недопустимо.
В производстве районного суда г. Москвы находилось уголовное дело по обвинению Г. и иных лиц в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ. По делу состоялись многочисленные судебные заседания и впоследствии вынесен приговор.
Адвокат Ц., выступавшая защитником подсудимого Г. по соглашению, получила травму в результате ДТП, в связи с чем ей оформлялись листы нетрудоспособности в конкретные периоды времени. В период нетрудоспособности Ц. посещала судебные заседания, когда позволяло самочувствие. В одну из дат ввиду неявки защитника судебное заседание было отложено с предоставлением Г. пяти суток для приглашения защитника, а в АИС АПМ была размещена заявка для назначения подсудимому защитника на конкретное судебное заседание.
Назначенный защитником по указанной заявке адвокат К. направил в суд ходатайство о предоставлении процессуального документа, подтверждающего наличие злоупотребления правом на защиту со стороны Г. и его защитника по соглашению Ц., с приложением ордера. В судебном заседании, в которое адвокат Ц. не явилась, адвокат К. поддержал отказ от него, заявленный подсудимым, а также заявил суду, что единственным основанием для участия в деле защитника по назначению может являться вынесение судом постановления о злоупотреблении правом на защиту со стороны подсудимого и приглашенного им защитника. Рассмотрение заявления об отказе подсудимого от защитника К. было отложено.
В тот же день председательствующим судьей было направлено в АПГМ обращение с просьбой принятия мер к адвокату Ц., которая, по мнению заявителя, неоднократно срывала судебные заседания в связи с длительным заболеванием, перестав фактически защищать подсудимого. Суд усмотрел в этом воспрепятствование возможности назначения Г. защитника и угрозу реализации прав других участников уголовного судопроизводства. Тем не менее президент АПГМ отказал в возбуждении дисциплинарного производства в отношении Ц.
В другом судебном заседании, в которое адвокат Ц. вновь не явилась, информировав суд о своей нетрудоспособности и ходатайствуя об отложении заседания, Г. повторно заявил об отказе от назначенного ему защитника – адвоката К. Отказ был вновь поддержан К., но не принят судом. В данном судебном заседании с участием адвоката К. был допрошен потерпевший Л., при этом защитник не был ознакомлен с материалами дела до начала участия в заседании, поэтому не имел возможности полноценно участвовать в допросе в интересах защиты подсудимого. Впоследствии листок нетрудоспособности адвоката Ц. был закрыт, и она вплоть до вынесения приговора по делу осуществляла защиту Г. Таким образом, адвокаты Ц. и К. участвовали в судебных заседаниях наряду друг с другом.
Далее Г. письменно заявил отвод адвокату К., поддержанный последним, однако в его удовлетворении суд отказал со ссылкой на то, что в длительном неучастии адвоката Ц. в судебных заседаниях усматривается факт злоупотребления правом на защиту со стороны подсудимого, который не пригласил защитника в предоставленные ему судом сроки, что препятствовало рассмотрению дела.
Впоследствии Г. обратился в АПГМ с жалобой на действия адвоката К. По мнению заявителя, адвокат осуществлял недопустимое выполнение функций «защитника-дублера» в конкретный период в связи с наличием у заявителя защитника по соглашению – адвоката Ц. Кроме того, К. не ознакомился с материалами дела и не согласовал позицию с доверителем. Заявитель добавил, что К. формально относился к исполнению профессиональных обязанностей, не приводил доводы в поддержку ходатайств подзащитного, игнорировал защитника по соглашению и препятствовал его работе, совершил «пресечение возможности для прекращения одного из эпизодов обвинения по сроку давности», а также действовал не в интересах доверителя.
Изучив материалы дисциплинарного дела, Квалификационная комиссия АПГМ вынесла заключение, в котором отмечалось, что адвокат К., вопреки предписаниям п. 1, 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, ст. 8 КПЭА во взаимосвязи с п. 5 Стандарта осуществления адвокатом защиты в уголовном судопроизводстве, не выполнил своих профессиональных обязанностей перед доверителем Г., поскольку не ознакомился до начала конкретного судебного заседания с материалами дела и не согласовал с доверителем позицию по делу. Кроме того, он, вопреки предписаниям п. 1, 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, п. 1 ст. 8 КПЭА, Решения Совета ФПА РФ от 27 сентября 2013 г. «О “двойной защите”» и Разъяснений № 11 Совета АПГМ от 18 января 2016 г. «Об участии в уголовном судопроизводстве защитников по назначению», неправомерно выполнял функции «защитника-дублера» в определенный период при наличии у подсудимого защитника по соглашению. При этом квалифкомиссия прекратила дисциплинарное производство в оставшейся части за отсутствием в иных действиях (бездействии) адвоката нарушений текущего регулирования.
В своих возражениях К. выразил несогласие с выводами квалифкомиссии, которая, по его мнению, вышла за пределы дисциплинарного разбирательства, ошибочно установила даты окончания выполнения им функций «защитника-дублера». Вместе с тем адвокат допустил, что в силу недостаточного опыта мог неправильно сориентироваться в ситуации и совершить установленные нарушения. В связи с этим в случае признания этих нарушений Советом палаты К. обязался сделать выводы и не допускать подобного впредь.
После изучения материалов дисциплинарного производства и доводов сторон Совет АПГМ поддержал заключение квалифкомиссии. Он, в частности, напомнил, что дознаватель, следователь или суд могут не принять отказ от защитника по назначению лишь в случае, когда процессуальное поведение защитника по соглашению либо поведение подозреваемого, обвиняемого при реализации права на свободный выбор защитника, будучи явно недобросовестным, ущемляет конституционные права других участников судопроизводства, представляя собой злоупотребление правом на защиту, и такое нарушение или злоупотребление дезорганизует ход дознания, предварительного следствия либо судебного заседания (то есть направлено на срыв судебного процесса или досудебного производства по делу).
Совет поддержал вывод квалифкомиссии, правильно установившей период недопустимого выполнения К. функций защитника-«дублера», поскольку в течение всего этого периода он не предпринимал действий по прекращению участия в деле. Осуществление защиты подсудимого Г. этим адвокатом в конкретный период обоснованно признано Комиссией правомерным, поскольку оно было обусловлено длительной невозможностью участия защитника по соглашению в судебных заседаниях по состоянию здоровья. К., вступив в уголовное дело, не смог дать правильной оценки основаниям вступления в него в качестве защитника по назначению, поскольку ограничил эти основания обязательным наличием подтвержденного постановлением суда факта недобросовестного поведения подсудимого и приглашенного им защитника. Вместе с тем назначение К. в качестве защитника было связано с тем, что в течение предоставленного судом срока в пять суток подсудимый не пригласил нового защитника, а Ц. не смогла явиться по уважительным обстоятельствам. Тем самым К. обязан был выполнить обязанности по осуществлению защиты Г., предусмотренные Стандартом осуществления адвокатом защиты в уголовном судопроизводстве, принятым VIII Всероссийским съездом адвокатов 20 апреля 2017 г., включая ознакомление с делом до начала судебного заседания и согласование позиции с подзащитным.
Адвокат К. дал неверную оценку факту подачи судом обращения в АПГМ в отношении адвоката Ц., поскольку текущее регулирование прямо предусматривает, что факты злоупотребления правом на защиту со стороны подсудимого и приглашенного им защитника должны устанавливаться судом в процессуальном решении – постановлении, каковым не является обращение суда в адвокатскую палату с просьбой рассмотреть приведенные в обращении обстоятельства. Кроме того, постановление суда, которым признано недобросовестным поведение стороны защиты, должно отвечать требованиям обоснованности и мотивированности, содержать ссылки на фактические обстоятельства, свидетельствующие о такой недобросовестности. «Вопреки ошибочной позиции адвоката К., ссылка суда на документально подтвержденную болезнь приглашенного подсудимым адвоката к таким обстоятельствам отнесена быть явно не может, что должно являться очевидным для профессионального советника по правовым вопросам», – отмечено в решении Совета АПГМ.
В нем также поддержан вывод квалифкомиссии о том, что вынесенное судом постановление об отказе в удовлетворении отказа подсудимого Г. от защитника К., содержавшее вывод о злоупотреблении Г. и приглашенным им защитником – адвокатом Ц. правом на защиту, не влияет на оценку профессионального поведения К. (в том числе на определение периода недопустимого «дублирования» защиты), так как описанные судом факты произошли ранее даты, когда у К. возникла обязанность самостоятельно устраниться от участия в деле в связи с возобновлением участия в нем защитника по соглашению после выздоровления.
Совет также указал К. на явную ошибочность его довода о том, что адвокат «должен добросовестно соблюдать баланс между интересами подзащитного, общества и правосудия», поскольку обеспечение такого баланса является прерогативой суда, а обязанность адвоката – защита доверителя всеми не запрещенными законом способами. Несостоятельными Совет палаты признал и доводы К. о том, что ему не следовало знакомиться с материалами дела сразу после вступления в него, и о том, что неознакомление с делом не препятствовало полноценному участию в судопроизводстве. Вступив в дело на законных основаниях в качестве защитника Г., адвокат К. был обязан исполнить все первоначальные действия, предусмотренные Стандартом (в том числе ознакомиться с материалами дела и принять все зависящие от него меры по согласованию позиции с подзащитным). Не исполнив эти требования, К. не исполнил профессиональные обязанности защитника.
В связи с изложенным Совет АПГМ вынес адвокату К. замечание, поскольку на момент совершения нарушений стаж его адвокатской деятельности составлял порядка шести месяцев, что затруднило ему правильную оценку ситуации. Это обстоятельство указывает на совершение им нарушений не умышленно, а в силу грубой неосторожности, отмечается в решении. Вместе с тем Совет палаты указал на необходимость неукоснительного исполнения следующих обязанностей адвоката: исполнять решения органов адвокатского самоуправления, принятые в пределах их компетенции, постоянно совершенствовать знания самостоятельно и повышать профессиональный уровень в порядке, установленном ФПА и АПГМ.
Заместитель председателя КА «Нянькин и партнеры» Алексей Нянькин полагает, что комментируемое решение Совета АП города Москвы подтверждает неукоснительное следование установкам, определенным в решениях ФПА и закрепленным в решениях палат субъектов РФ, о борьбе с «двойной защитой». «Нарушение Стандартов защиты по назначению, выразившееся в неознакомлении с материалами дела и несогласовании позиции защиты с доверителем, являлось очевидным, а заблуждение адвоката в том, что при отказе от него как от защитника он не должен был следовать стандартам, так и осталось заблуждением, поскольку он был допущен к участию в деле», – отметил он.
По мнению Алексея Нянькина, дискуссионным представляется установленный дисциплинарным органом факт «двойной защиты», притом что дисциплинарный орган часть периода осуществления защиты признал надлежащей защитой по назначению. Незначительный адвокатский стаж (полгода) и небольшой опыт работы могли «смутить» адвоката при восприятии Разъяснений № 11 Совета АПГМ от 18 января 2016 г. по вопросам профессиональной этики адвоката «Об участии в уголовном судопроизводстве защитников по назначению». «Действительно, ситуация, когда защитник по соглашению оказался на неопределенный срок нетрудоспособным из-за ДТП и лишенным возможности реализовывать обязанности защитника, неоднозначно определяла момент, когда возникают условия для квалификации “двойной защиты”. В этом случае адвокату стоило обратиться за разъяснениями к коллегам либо в руководящие органы палаты, чего сделано не было. В целом справедливым представляется тезис Совета палаты о том, что обязанностью адвоката является защита доверителя всеми не запрещенными законом способами, а не попытка найти баланс между интересами подзащитного, общества и правосудия», – заключил он.
По мнению адвоката МКА «Центрюрсервис» Ильи Прокофьева, решение Совета АПГМ основано на базовых принципах и нормах законодательства об адвокатуре, а также разъяснениях ФПА и АП города Москвы. «Несомненно, защитник, привлеченный к дисциплинарной ответственности, оказался в непростой этической ситуации, однако он должен был действовать, руководствуясь нормами законодательства и разъяснениями органов адвокатского самоуправления. Кроме того, адвокат был вправе обратиться в Совет палаты за разъяснениями, изложив сложившуюся ситуацию, однако не воспользовался этим правом», – в заключение добавил он.
