22 августа Верховный Суд РФ вынес Определение № 309-ЭС25-3807 по делу № А76-19914/2023, в котором он указал, что арест векселя в рамках уголовного дела не препятствует его оплате банком, выдавшим эту ценную бумагу.
В июле 2018 г. «СМП Банк» открыл ООО «Технопарк» кредитную линию с лимитом выдачи 607,3 млн руб. под 10,5% годовых на срок до конца года. В августе того же года общество приобрело у банка права по выданному им векселю за 115,4 млн руб.; срок платежа был по предъявлении, место платежа – Челябинск, процентная ставка – 4,5% годовых. Платежным поручением от 23 августа «Технопарк» оплатил стоимость векселя, и банк передал ему ценную бумагу. В тот же день в обеспечение надлежащего исполнения обязательств общества перед банком между сторонами был заключен договор залога векселя, по условиям которого залогодатель не вправе требовать возврата предмета залога до момента полного исполнения обязательств по договору об открытии кредитной линии. Тем самым «Технопарк» передал банку полученный вексель.
В сентябре 2018 г. постановлением следователя по особо важным делам второго отдела управления по расследованию организованной преступной деятельности Следственного департамента МВД России в рамках уголовного дела, возбужденного по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, был наложен арест на указанный вексель путем наложения запрета на распоряжение и пользование им. В ноябре был продлен арест на имущество по делу, в том числе в отношении векселя.
В конце 2018 г. «СМП Банк» уступил ООО «РесурсКомплектСнаб» права требования к «Технопарку» по договору об открытии кредитной линии. Судебным решением от 24 октября 2019 г. по делу № А76-23459/2019 по иску «РесурсКомплектСнаб» было обращено взыскание на транспортные средства «Технопарка», заложенные в обеспечение исполнения обязательств по договору об открытии кредитной линии, путем оставления заложенного имущества за обществом «РесурсКомплектСнаб».
В апреле 2023 г. следствие отменило обеспечительные меры в виде ареста имущества. После этого «Технопарк» обратился в суд с иском к «СПМ Банку», указывая на неисполнение ответчиком обязанности произвести оплату по выданному векселю. Истец требовал взыскать задолженность по договору на приобретение прав по векселю в 120,5 млн руб., проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 24 августа 2019 г. по 27 июня 2023 г. в размере 33,1 млн руб. с продолжением начисления процентов за пользование чужими денежными средствами по дату фактического исполнения обязательства.
Суд произвел процессуальную замену ответчика на его правопреемника – ПАО «Банк ПСБ» («Промсвязьбанк»), а затем отказал в удовлетворении иска и прекратил производство по делу в части истребования оригинала банковского векселя. Первая инстанция сочла, что обязанность по оплате векселя у векселедателя наступает не автоматически по наступлении срока платежа, а лишь при предъявлении векселя к оплате, между тем он к оплате банку не предъявлялся, поскольку в отношении него был наложен арест в рамках уголовного дела. Кроме того, суд посчитал, что истцом пропущен срок вексельной давности.
Апелляция частично отменила решение первой инстанции, частично удовлетворив иск «Технопарка». Она пришла к выводу, что факт наложения на вексель ареста в период с 13 сентября 2018 г. до 3 апреля 2023 г. обладал свойством чрезвычайности, при недоказанности факта участия «Технопарка», его руководителей в преступной схеме с использованием векселя, рассматриваемой в рамках уголовного дела. Апелляционный суд также учел, что лицом, выдавшим спорный вексель, и лицом, в чьем распоряжении он находился в период действия ареста, был «СМП Банк», который в силу ч. 12 ст. 82 Закона об исполнительном производстве был обязан совершить после 23 августа 2019 г. действия по зачислению денежных средств на текущие счета по учету средств, поступающих во временное распоряжение органов предварительного следствия, но не исполнил эту обязанность, в то время как «Технопарк» самостоятельно не мог реализовать право требования по векселю. В итоге с «Промсвязьбанка» была взыскана вексельная сумма в 115,4 млн руб., проценты по векселю в 5,1 млн руб., проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 24 августа 2019 г. по 31 марта 2022 г., с 2 октября 2022 г. по 27 июня 2023 г. в 26,3 млн руб., проценты за пользование чужими денежными средствами, начисляемые на сумму вексельного долга – 120,5 млн руб., начиная с 28 июня 2023 г. по день фактического погашения вексельного долга, исходя из ключевых ставок ЦБ, действовавших в соответствующие периоды.
Далее суд округа отменил постановление апелляции и оставил в силе решение первой инстанции. Он указал, что вексель со сроком платежа по предъявлении выдан банком 23 августа 2018 г., должен быть предъявлен к платежу в течение года с даты его выдачи – до 23 августа 2019 г., а срок для иска по векселю составляет три года со дня срока платежа – до 23 августа 2022 г. Однако «Технопарк» обратился в арбитражный суд с рассматриваемым иском лишь 27 июня 2023 г., то есть по истечении срока вексельной давности, который является пресекательным, истечение этого срока влечет прекращение материального права требовать платежа от обязанных по векселю лиц.
Кассация также посчитала ошибочным вывод апелляции о том, что для «Технопарк» арест векселя можно рассматривать как обстоятельство непреодолимой силы, указав, что такой арест не препятствует держателю векселя предъявить его к платежу с тем, чтобы исключить утрату прав по векселю, и для такого случая законодательством, а именно ст. 116 УПК РФ, ч. 12 ст. 82 Закона об исполнительном производстве, установлен особый порядок реализации права, которым истец не воспользовался.
Изучив кассационную жалобу «Технопарка», Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда, в частности, напомнила, что постановление следствия о наложении ареста на имущество, устанавливающее запрет пользования ценными бумагами, не препятствует исполнению должником по векселю своих обязательств путем зачисления причитающейся денежной суммы на депозитный счет. Совершение этих действий является обязанностью должника по вексельному обязательству, поскольку векселедержатель не имеет возможности предъявить арестованный вексель к оплате в обычном порядке. Соответственно, должник по векселю не вправе ссылаться на истечение срока вексельной давности или срока исковой давности ко дню прекращения ареста векселя, если в период действия ареста им не была исполнена обязанность по зачислению денежных средств на депозит, а указанные сроки не могут считаться пропущенными лишь в силу их истечения ко дню прекращения ареста.
В этом деле, заметил ВС, арест на вексель был наложен постановлением следователя 13 сентября 2018 г. и действовал до его отмены 3 апреля 2023 г. Весь указанный период спорный вексель фактически находился у «СМП Банка» в качестве залогового обеспечения по обязательству «Технопарка» по договору об открытии кредитной линии. Ответчик, будучи эмитентом спорного векселя и должником по нему, должен был не позднее 23 августа 2019 г. перечислить денежные средства, составляющие сумму выплаты по указанной ценной бумаге, на депозитный счет службы судебных приставов либо на спецсчет по учету средств, поступающих во временное распоряжение органов предварительного следствия, однако эта обязанность не была выполнена им вплоть до прекращения действия ареста.
В ответ на требование истца о выдаче векселя от 20 сентября 2022 г. «СМП Банк» письмом от 11 октября 2022 г. признал вексельный долг, сообщив «Технопарку», что исполнение по векселю будет возможно после снятия с него ареста уполномоченным лицом. Однако впоследствии письмом от 19 мая 2023 г. банк отказал в погашении долга со ссылкой на истечение срока вексельной давности. В ходе рассмотрения этого дела ответчиком также представлен акт от 28 апреля 2023 г. списания с баланса векселя ввиду истечения срока вексельной давности с отнесением на счета доходов банка. «Совокупность приведенных обстоятельств не может быть оценена иначе как свидетельствующая о намерении общества “СПМ Банк” получить преимущество из своего недобросовестного поведения, поскольку в результате таких действий общество “Технопарк” фактически лишилось денежных средств, уплаченных за вексель 23 августа 2018 г. банку в сумме 115 400 000 руб., в то время как банк извлек двойную выгоду, получив погашение кредита из средств общества «РесурсКомплектСнаб» и, одновременно, освободившись от исполнения обязательств перед истцом по векселю, полученному в обеспечение этого кредита», – отмечено в определении ВС.
В нем также указано, что истечение срока вексельной давности произошло в период действия ареста векселя, когда «Технопарк» не мог предъявить требование об оплате векселя в обычном порядке, притом что «СПМ Банк» уже получило удовлетворение своих требований по кредиту в 2018 г. и более не могло использовать спорный вексель в качестве обеспечения. При этом в 2019 г. и впоследствии банк не исполнил свою обязанность по зачислению денежных средств на депозит и ввел истца в заблуждение касательно исполнения обязательств по векселю после прекращения ареста, вместо этого обратив вексель в свой доход.
Экономколлегия подчеркнула, что вопреки доводам ответчика, поддержанным судом округа, действующее законодательство не содержит положений, в силу которых инициирование платежа по арестованным векселям возможно только следственными органами или иным уполномоченным лицом. Ошибочно и утверждение ответчика, что «Технопарк» должен был предпринять все нужные меры к высвобождению векселя из-под ареста и его предъявлению к оплате в установленный срок либо инициировать обращение к следственным органам с целью предъявления банку требования зачисления денежных средств на депозитный счет следственных органов, поскольку вывод о наличии такой обязанности не основан на законе и противоречит ст. 115–166 УПК РФ и ст. 82 Закона об исполнительном производстве. К тому же «Технопарк» не имел процессуального статуса в рамках уголовного дела, а арест векселей был признан законным судами различных инстанций. В связи с этим ВС отменил постановление окружного суда и оставил в силе постановление апелляции.
В комментарии «АГ» управляющий партнер АБ МО «Камертон Консалтинг» Наталья Митусова, которое представляло интересы общества «Технопарк» в этом деле, заметила, что суть этого спора сводилась к тому, влек ли арест векселя удлинение срока его предъявления к оплате и вправе ли был банк удерживать вексель на своем счете и пользоваться им, не исполняя предусмотренную законом обязанность о зачислении вексельной суммы на текущий счет следственных органов или депозитный счет ССП. «Отстаивая позицию доверителя в Верховном Суде, юристы нашего бюро ссылались на грубые нарушения, допущенные при рассмотрении дела судом кассационной инстанции, которые выразились в неприменении п. 54 Положения о векселях и ст. 82 Закона об исполнительном производстве. Они настаивали на том, что в рассматриваемом случае арест векселя фактически был равен законодательному запрету осуществлять какие-либо действия с ценной бумагой, в том числе реализовать права владельца по ней. При этом предусмотренный ст. 82 Закона об исполнительном производстве механизм зачисления банком денежных средств на специальный счет создан для того, чтобы гарантировать защиту прав не только потерпевшего по уголовному делу, но и владельцев ценных бумаг. Следовательно, выполнение банком этой обязанности было единственным законным способом исполнения вексельного обязательства», – заметила она.
Адвокат добавила, что ее команда обращала внимание ВС на то, что банк не исполнил предусмотренную законом обязанность по зачислению вексельной суммы на специальный счет, но нашел при этом возможность обратить ее в свой доход. «Экономколлегия согласилась с нашими доводами и указала, что в силу требований добросовестности участников оборота и запрета извлечения преимущества из противоречивого поведения должник по векселю не вправе ссылаться на истечение срока вексельной или исковой давности ко дню прекращения ареста векселя, если в период действия ареста им не была исполнена обязанность по зачислению денежных средств на депозит, а указанные сроки не могут считаться пропущенными только в силу их прекращения ко дню истечения ареста. ВС также счел, что, являясь эмитентом спорного векселя и должником по нему, банк должен был перечислить денежные средства, составляющие сумму выплаты по ценной бумаге, на депозитный счет службы судебных приставов либо на специальный счет по учету средств, поступающих во временное распоряжение органов предварительного следствия. Невыполнение банком этой обязанности свидетельствует о намерении получить преимущество из своего недобросовестного поведения. Считаю решение ВС знаковым, поскольку оставление в силе постановления окружного суда узаконило бы механизм, позволяющий лишать собственников принадлежащих им денежных средств в случае длительного ареста ценных бумаг», – убеждена Наталья Митусова.
Адвокат КА «Свердловская областная гильдия адвокатов» Мария Стальнова отметила, что в этом деле ВС РФ начал с разъяснения нормативной базы, регулирующей вексельные правоотношения, и напомнил о правильном соотношении общих и специальных норм. «К сожалению, при осуществлении сложного процесса правоприменения четкий и последовательный подход к выбору норм права может быть затруднен по ряду причин. В силу большого массива нормативных предписаний, неопределенности этих норм, необходимости их толкования и др., что наталкивает суды не совершение правоприменительных ошибок. В рассматриваемом деле поднимается важный вопрос о влиянии постановления о наложении ареста на имущество в рамках уголовного дела на реализацию прав векселедержателя и на исполнение обязательств векселедателем. Следует признать, что пересечение гражданских правоотношений с уголовно-процессуальными нередко представляет собой сложность с точки зрения правоприменения. В частности, по общему правилу акты органов государственной власти не являются обстоятельствами непреодолимой силы, с другой стороны, они могут препятствовать реализации прав и совершению действий по исполнению обязательств. Соответственно в судебной практике, по моим наблюдениям, встречается разная оценка судов значения актов органов государственной власти», – заметила она.
Как отметила эксперт, ВС пришел к выводу, что постановление о наложении ареста объективно препятствовало правообладателю предъявить вексель к оплате. «Причем Суд не расценивает постановление о наложении ареста как обстоятельство непреодолимой силы и как основание для освобождения от ответственности. Вопросы освобождения от ответственности и освобождения от обязательств не идентичны, поэтому вопрос освобождения от ответственности не встает. Признавая невозможность предъявления векселя к оплате, ВС указывает на наступление обязанности должника по оплате векселя на депозитный счет без его предъявления векселедержателем. Такая обязанность обусловлена требованиями добросовестности гражданского оборота. Также было важно установить срок, в течение которого имела место невозможность предъявления векселя к оплате, что ВС было сделано. Таким образом, правовая позиция ВС РФ по этому делу представляется обоснованной и соответствующей нормам права», – заключила Мария Стальнова.
Адвокат МКА «ВМ-право» Юнис Дигмар считает, что это определение ВС РФ имеет очень существенное значение для развития правоприменительной практики по вексельным спорам. «ВС поднял два достаточно важных вопроса. Во-первых, это добросовестность и недопустимость противоречивого поведения – общеправовой вопрос, довольно часто встречающийся в правоприменительной практике Коллегии. Во-вторых, это специфический вопрос относительно течения срока вексельной давности в случае ареста векселя и невозможности его предъявления в обычном порядке. Полагаю, с учетом фактических обстоятельств спора, вполне обоснован вывод ВС о неприменении срока вексельной давности при установлении факта противоречивого поведения векселедателя, изначально выражавшего согласие с наличием задолженности по оплате векселя, а впоследствии отрицавшего данное обстоятельство, и невыполнении векселедателем предписаний ч. 4 ст. 116 УПК РФ и ч. 12 ст. 82 Закона об исполнительном производстве о зачислении денежных средств, составляющих сумму выплаты по ценной бумаге, на которую наложен арест, на депозитный счет службы судебных приставов, в случае наступления срока платежа по ней», – полагает он.
В этом споре, как заметил эксперт, ВС продолжает ориентировать нижестоящие суды на необходимость учета позиции о недопустимости судебной защиты интереса стороны путем применения института исковой давности при установлении факта ее недобросовестного поведения. «На это обстоятельство в том числе обращал внимание КС РФ, который неоднократно указывал, что законодатель в пределах своей дискреции вправе устанавливать, изменять и отменять сроки исковой давности в зависимости от цели правового регулирования и дифференцировать их при наличии к тому объективных и разумных оснований, а также закреплять порядок их течения во времени, с тем чтобы обеспечивались возможность исковой защиты права, стабильность и предсказуемость правового статуса субъектов правоотношений», – напомнил Юнис Дигмар.
