Конституционный Суд опубликовал Определение № 2615-О/2025 от 14 октября по жалобе на ст. 248.1 «Исключительная компетенция арбитражных судов в РФ по спорам с участием лиц, в отношении которых введены меры ограничительного характера» и ст. 248.2 «Запрет инициировать или продолжать разбирательство по спорам с участием лиц, в отношении которых введены меры ограничительного характера» АПК РФ, также известных как «закон Лугового».
27 декабря 2016 г. по договору купли-продажи ПАО «Петрарко» приняло обязательство выкупить у АО «Рост Банк» акции за 5,5 млрд руб. 10 марта 2017 г. между продавцом, покупателем и Евгением Новицким был заключен договор о поручительстве, в соответствии с которым последний гарантировал исполнение обязательств покупателя перед продавцом по ДКП. Договор о поручительстве был подчинен английскому праву и содержал арбитражную оговорку о рассмотрении всех споров, возникающих в связи с ним, в Лондонском международном третейском суде.
В июне 2023 г., полагая, что покупатель не исполнил обязательства по ДКП в размере 3,1 млрд руб., правопреемник продавца Национальный банк «Траст» обратился в Лондонский арбитраж с заявлением о взыскании данной денежной суммы с Евгения Новицкого. 27 апреля 2024 г. поручитель направил в третейский суд ходатайство об отложении рассмотрения дела, в удовлетворении которого было отказано. 2 мая 2024 г. Евгений Новицкий обратился в Арбитражный суд Мурманской области с заявлением о вынесении в соответствии со ст. 248.2 АПК судебного запрета банку «Траст» продолжать разбирательство в Лондонском арбитраже, сославшись среди прочего на существенные сложности, которые испытал при поиске британских судебных представителей, в связи с наличием введенных против него персональных санкций со стороны США и Австралийского Союза.
Определением АС Мурманской области от 22 мая 2024 г. были приняты обеспечительные меры в виде запрета банку продолжать разбирательство в ЛМТС до вступления в законную силу судебного акта, которым закончится рассмотрение дела в российском арбитражном суде. Между тем до вынесения российским арбитражным судом итогового решения по вопросу о применении предусмотренных ст. 248.2 АПК мер Лондонский международный третейский суд 25 июня 2024 г. принял решение по существу спора, которым требования банка были удовлетворены. После этого банк инициировал судебные процессы в Высоком суде Англии и Уэльса по вопросам, связанным с принятием обеспечительных мер и приведением в исполнение указанного решения.
В связи с этим Евгений Новицкий уточнил заявленные в АС Мурманской области требования и просил распространить предусмотренный ст. 248.2 АПК судебный запрет также на исполнение итогового решения ЛМТС. В удовлетворении данного требования было отказано в связи с тем, что ввиду завершенного третейского разбирательства отсутствуют объективные условия для установления судебного запрета, который по своей правовой природе сходен с обеспечительными мерами, принимаемыми до принятия судом решения по делу. Суд округа оставил данное решение без изменения, а ВС РФ отказал в рассмотрении кассационной жалобы заявителя.
В жалобе в Конституционный Суд Евгений Новицкий указал, что ст. 248.1 и 248.2 АПК РФ противоречат Конституции в той мере, в какой они устанавливают невозможность вынесения арбитражными судами РФ – по заявлению участвующего в судебном или третейском разбирательстве лица, в отношении которого применяются меры ограничительного характера иностранным государством, государственным объединением или союзом или государственным или межгосударственным учреждением иностранного государства, – запрета исполнения в иностранных государствах иностранных судебных решений, решений международных коммерческих арбитражей и ведения судебных разбирательств, опосредующих такое исполнение. Заявитель указал, что не был извещен надлежащим образом о начавшемся в ЛМТС разбирательстве и узнал о нем лишь 25 апреля 2024 г., после чего предпринял попытку вступить в этот процесс, направив в ЛМТС ходатайство об отложении рассмотрения дела.
Отказывая в рассмотрении жалобы, КС отметил, что, гарантируя каждому право на судебную защиту его прав и свобод, ч. 1 ст. 46 Конституции РФ непосредственно не устанавливает какой-либо определенный порядок реализации данного права и не предполагает возможность для гражданина по собственному усмотрению выбирать способ и процедуру судебного оспаривания. Они определяются федеральными законами, к числу которых относится и АПК.
Суд пояснил, что согласно ст. 248.1 данного Кодекса в предусмотренных ею случаях к исключительной компетенции арбитражных судов в РФ относятся дела по спорам с участием лиц, в отношении которых введены меры ограничительного характера. В силу ст. 248.2 АПК указанным лицам предоставляется право заявлять в российском арбитражном суде об установлении запрета инициировать или продолжать разбирательство по спорам с их участием в иностранном суде, международном коммерческом арбитраже.
Как подчеркнул КС, введение в АПК данных институтов направлено на обеспечение дополнительных возможностей по защите прав и законных интересов лиц, в отношении которых за рубежом действуют меры ограничительного характера, препятствующие их полноценному участию в судопроизводстве, третейском разбирательстве с применением всего комплекса процессуальных прав, установленных законом, и тем самым предназначено компенсировать нарушения принципов равенства и равноправия сторон, которые могут произойти в отношении названных лиц. Продиктованные указанными в них экстраординарными обстоятельствами ст. 248.1 и 248.2 АПК, таким образом, призваны не только обеспечить определенному ими кругу лиц право на судебную защиту в российской юрисдикции, но и предупредить нарушения этого права в процедурах, инициируемых в иностранном суде, международном коммерческом арбитраже.
КС обратил внимание, что содержание оспариваемых законоположений не предполагает автоматическое установление исключительной компетенции арбитражных судов РФ и применение запрета инициировать или продолжать разбирательство в иностранном суде или в международном коммерческом арбитраже в каждом случае участия в соответствующем споре лица, в отношении которого введены меры ограничительного характера (Определение от 29 апреля 2025 г. № 999-О). Введение законодателем содержащихся в оспариваемых нормах императивных условий применения предусмотренных ими процедур предполагает не только установление арбитражными судами РФ предмета и субъектного состава соответствующего спора, но и всестороннее исследование его обстоятельств, а также выявление иных критериев, необходимых для надлежащей реализации фундаментального права на судебную защиту всех участников соответствующего разбирательства – как лиц, в отношении которых введены меры ограничительного характера, так и других участвующих в споре лиц, разъяснил Суд.
В определении указано, что, обосновывая необходимость применения предусмотренного ст. 248.2 АПК запрета существенными сложностями в поиске судебных представителей для защиты его интересов в Лондонском арбитраже, обусловленными наличием персональных санкций, введенных против него рядом иностранных государств, заявитель потребовал распространить данный запрет на процедуры исполнения решений иностранных судов и международных коммерческих арбитражей.
Однако КС отметил, что при рассмотрении дела Евгения Новицкого российские арбитражные суды не установили каких-либо существенных обстоятельств, таких как отсутствие должного уведомления об идущем в отношении него в ЛМТС третейском разбирательстве и др., которые препятствовали бы его своевременному обращению в суд с заявлением о принятии мер, предусмотренных ст. 248.2 АПК. Не указывают на подобные обстоятельства и материалы, представленные им в Конституционный Суд. Между тем подача такого заявления в арбитражный суд в РФ на более ранней стадии третейского разбирательства позволила бы заявителю воспользоваться установленным превентивным механизмом – при наличии необходимых условий, подлежащих проверке судом с учетом всей совокупности обстоятельств конкретного третейского спора.
Суд подчеркнул, что возможность же применения в рассматриваемой ситуации ст. 248.2 АПК с целью не допустить исполнения вынесенного международным коммерческим арбитражем решения по делу или обретения этим решением свойств исполнимости и общеобязательности, в том числе при помощи суда иностранного государства, как того требует заявитель, затрагивает осуществление прав на судебную защиту участвовавших в завершившемся третейском разбирательстве иных лиц и не может оцениваться судами без учета всех обстоятельств конкретного спора, включая влияние соответствующих экстраординарных обстоятельств на лицо, инициирующее применение запретительных мер, и его процессуального оппонента, добросовестность поведения сторон и последствия принятого по спору решения, а также порядок его возможного исполнения.
Кроме того, пояснил КС, в условиях принятия государством, на территории и под юрисдикцией которого осуществлялось конкретное третейское разбирательство, масштабных мер ограничительного характера, направленных как против определенных российских граждан, так и против РФ в целом, необходимо учитывать, в частности, находились ли стороны конкретного третейского разбирательства в существенно различающихся условиях при осуществлении их процессуальных прав, а также взвешивать степень воздействия указанных обстоятельств на исход разбирательства. Вместе с тем Суд подчеркнул, что проверка и оценка установленных судами фактических обстоятельств конкретного дела, в том числе по упомянутым вопросам, выходят за рамки его компетенции.
Таким образом, Конституционный Суд указал, что ст. 248.1 и 248.2 АПК не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права заявителя в указанном им аспекте. При этом Суд отметил, что это в любом случае не лишает заявителя возможности требовать в судах отказа в признании или приведении в исполнение решения, принятого третейским судом не в его пользу, при наличии на то законных оснований, в том числе если будет доказано, что он не был должным образом уведомлен об арбитражном разбирательстве или по другим уважительным причинам не мог представить свои объяснения (подп. «b» п. 1 ст. V Конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений от 10 июня 1958 г., п. 1 ст. 36 Закона РФ от 7 июля 1993 г. № 5338-I «О международном коммерческом арбитраже»).
Комментируя определение КС, советник управляющего партнера АБ «Казаков и партнеры» Диана Полетаева отметила, что в нем КС в очередной раз напомнил, что наличие в АПК РФ ст. 248.1 и 248.2 АПК не означает: автоматическое установление исключительной компетенции арбитражных судов РФ; применение запрета инициировать или продолжать разбирательство в иностранном суде или в международном коммерческом арбитраже в каждом случае участия в соответствующем споре лица, в отношении которого введены меры ограничительного характера. «Названные статьи были введены в АПК еще в 2020 г. Причем целью их введения был не перенос споров всех подсанкционных лиц из иностранных государственных судов и коммерческих арбитражей в российскую юрисдикцию, а точечная коррекция (посредством “принудительной” смены юрисдикции) явного процессуального и материально-правового дисбаланса, возникающего по причине санкционных ограничений. При этом дисбаланс должен быть очевидным», – подчеркнула эксперт.
По мнению Дианы Полетаевой, КС справедливо полагает, что желание сторон спора, подписавших пророгационное соглашение или арбитражную оговорку, доверить отправление правосудия иностранному суду или арбитражному институту, должно уважаться сторонами и национальным правоприменителем. Она считает, что превентивная смена юрисдикции – мера именно исключительная, она не может становиться «стоп-краном» при неудачном исходе спора для одной из сторон. Другая сторона вправе рассчитывать на соблюдение своих прав и арбитражных договоренностей, если возможно справедливое судебное разбирательство.
«Как следует из определения КС, в данном случае заявитель добровольно подписал арбитражное соглашение в 2017 г. и 27 апреля 2024 г. признал компетенцию арбитража; при этом не принял своевременно всех доступных процессуальных мер для переноса спора в российскую юрисдикцию. КС пояснил, что не следует по желанию сторон превращать ст. 248.2 АПК в “шредер” неудобных судебных решений. Для этого в процессуальных законах национальной и иностранных юрисдикций имеются специальные инструменты. Для практики дело интересно тем, что КС, по сути, дал прямое указание на алгоритм действий всем желающим “аварийно приземлить” спор в российской юрисдикции: от вариантов действия на начальной стадии рассмотрения спора (необходима проактивная, а не реактивная позиция) и до вариантов аргументации для препятствования исполнению состоявшегося решения (оспаривание, блокирующие решения). Как это будет воспринято судебным правоприменителем и потребуется ли новая корректировка АПК или ГПК на фоне международно-правовых потрясений – покажет время», – прокомментировала Диана Полетаева.
Партнер АБ КИАП Степан Султанов заметил, что ни один контрагент, даже из так называемой дружественной или нейтральной юрисдикции, не может быть уверен в исполнимости оговорок о разрешении споров, заключенных с российскими компаниями, – все риски закладываются в транзакционные издержки и условия ведения бизнеса с российскими компаниями.
«КС придерживается очень рационального подхода и ссылается на свое недавнее определение по делу OWH SE i.L. (Определение № 999-О/2025), по которому юридическим сообществом было подано несколько инициативных научных заключений (Amicus Curiae briefs) – оба с участием нашего бюро. Сообразно данным заключениям уже во второй раз КС указывает, что “закон Лугового” не предполагает автоматическое установление исключительной компетенции российских судов и наложение антиискового запрета при участии стороны под санкциям (должны быть экстраординарные обстоятельства). Российские суды должны всесторонне исследовать обстоятельства каждого спора и выявлять критерии, необходимые для реализации права на судебную защиту всех участников разбирательства, – как под санкциями, так и других участвующих в споре лиц, т.е. иностранцев. Отрадно, что КС указал: нормы “закона Лугового” вообще не предполагают наложения запрета на исполнение арбитражных решений: заявитель должен обращаться к применению Нью-Йоркской конвенции 1958 г. и указанным в ней основаниям для отказа», – подчеркнул Степан Султанов.
Оперативно получить комментарий представителя заявителя в КС – члена АП Московской области Павла Кисловского не удалось.
