9 июня Конституционный Суд вынес Определение № 1691-О/2026 по жалобе ООО Страховая компания «Сбербанк страхование» на нарушение его конституционных прав ст. 15 «Возмещение убытков» ГК РФ, а также подп. «б» ст. 7, п. 15, 15.1–15.3, 16.1 и абз. 8 п. 17 ст. 12 Закона об ОСАГО.
Потерпевший, чей автомобиль был поврежден в ДТП, в досудебном порядке обратился с заявлением к «Сбербанк страхование», в котором просил организовать натуральное возмещение – восстановительный ремонт поврежденного ТС. Он был согласен на доплату за ремонт на станции техобслуживания автомобилей в размере, превышающем максимальный размер страхового возмещения. Страховая компания отказалась от организации такого ремонта, сославшись на отсутствие договоров со СТОА, объясняя это тем, что она связана положениями Закона о закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юрлиц и не может в установленные Законом об ОСАГО сроки провести закупочные процедуры в целях заключения договора со СТОА.
Направление на ремонт ТС потерпевшего на СТОА выдано не было, было выплачено страховое возмещение в размере страховой суммы – 400 тыс. руб. Для определения стоимости восстановительного ремонта автомобиля по заказу страховщика была проведена экспертиза, согласно заключению которой стоимость ремонта без учета износа составляла 1,3 млн руб., а с учетом износа – 838,6 тыс. руб. В соответствии с экспертным заключением, подготовленным по инициативе потерпевшего, действительная стоимость ремонта без учета износа составила 1,5 млн руб.
Исходя из этого размера – за вычетом 400 тыс. руб. осуществленного страхового возмещения, – со страховщика были взысканы убытки в 1,1 млн руб. Суды руководствовались в том числе разъяснением, содержащимся в п. 56 Постановления Пленума ВС РФ от 8 ноября 2022 г. № 31 «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств», согласно которому при нарушении страховщиком обязательства по организации и оплате восстановительного ремонта потерпевший вправе произвести ремонт самостоятельно и потребовать от страховщика возмещения убытков. Апелляция также сочла, что довод страховщика о наличии определенных ограничений, установленных для него Законом о закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юрлиц, существующих и на момент заключения с истцом договора ОСАГО, но не послуживших для страховщика препятствием в совершении данного действия, не может являться уважительной причиной неисполнения обязательств по организации ремонта транспортного средства в рамках страхового полиса.
В жалобе в Конституционный Суд «Сбербанк страхование» указало, что оспариваемые им ст. 15 ГК, подп. «б» ст. 7, п. 15, 15.1-15.3, 16.1 и абз. 8 п. 17 ст. 12 Закона об ОСАГО противоречат Конституции в той мере, в какой эти нормы – при отсутствии в системе действующего регулирования как специальных правовых механизмов согласованного применения требований к исполнению обязанности страховщика по страховому возмещению в случае выбора потерпевшим именно и только его натуральной формы и действующих в отношении страховщика требований законодательства о закупках, так и специальных норм о правовых последствиях неисполнения страховщиком указанной обязанности вследствие безрезультатности закупочных процедур – допускают в контексте судебной практики взыскание со страховщика полной стоимости восстановительного ремонта ТС потерпевшего в рамках неограниченной деликтной ответственности в размере, превышающем страховую сумму, и в отсутствие противоправности действий страховщика.
Изучив доводы жалобы, КС напомнил, что в Постановлении от 26 мая 2026 г. № 34-П по делу о проверке конституционности п. 15.1, 15.2 и 16.1 ст. 12 Закона об СОАГО эти законоположения были признаны не соответствующими Конституции в той мере, в какой они служат основанием для взыскания со страховщика в пользу потерпевшего в качестве убытков расходов на восстановительный ремонт ТС в размере, превышающем страховую сумму, если страховщик не смог исполнить обязанность по организации такого ремонта в пределах страховой суммы.
При этом Суд заметил, что допускаемое правоприменительной практикой возложение на страховщика полной имущественной ответственности, если он не смог исполнить обязанность по организации восстановительного ремонта автомобиля в пределах страховой суммы, нарушает баланс прав участников страховых правоотношений. Восстановительный ремонт ТС, находящегося в собственности гражданина и зарегистрированного в РФ, является приоритетной формой осуществления страхового возмещения вреда. Это не исключает обязанности страховщика предложить потерпевшему осуществить доплату за ремонт, когда рыночная стоимость ремонта превышает страховую сумму и потерпевший настаивает на восстановительном ремонте авто на СТОА по направлению страховщика, что предполагает возникновение права страховщика выплатить потерпевшему страховое возмещение в денежной форме в размере страховой суммы при отказе потерпевшего от осуществления такой доплаты или несообщения им в разумный срок о своем решении.
Поскольку на потерпевшего возлагается обязанность осуществить доплату за ремонт ТС в указанных выше случаях, со страховщика, нарушившего свою обязанность по организации данного ремонта, могут быть взысканы соответствующие убытки в полном объеме, но без включения в них той суммы, которую надлежало доплатить самому потерпевшему. Поскольку вопрос о соответствии Конституции п. 15.1, 15.2 и 16.1 ст. 12 Закона об ОСАГО, а также его подп. «б» ст. 7 во взаимосвязи со ст. 15 ГК в оспариваемом заявителем аспекте разрешен в сохраняющем свою силу постановлении, жалоба в этой части не может быть принята к рассмотрению. По поставленному заявителем вопросу о нарушении его конституционных прав этими нормами не требуется вынесения итогового решения в виде постановления, а жалоба в этой части не подлежит дальнейшему рассмотрению, заключил Суд.
Что касается п. 15, 15.3 и абз. 8 п. 17 ст. 12 Закона об ОСАГО, регламентирующих порядок осуществления страхового возмещения причиненного потерпевшему вреда, то они являются частью механизма защиты прав потерпевших, имеющего целью повышение уровня защиты их права на возмещение вреда, причиненного при использовании ТС иными лицами, и направлены на обеспечение баланса экономических интересов всех участвующих в страховом правоотношении лиц, на доступность цены договора ОСАГО, а также на предотвращение противоправных внеюрисдикционных механизмов разрешения споров по возмещению вреда. Эти нормы подлежат применению с учетом выраженных в Постановлении № 34-П/2026 правовых позиций, сохраняющих свою силу.
В свою очередь, п. 16.1 ст. 12 Закона об ОСАГО содержит закрытый перечень оснований, при наличии которых страховщик может изменить форму страхового возмещения вреда с восстановительного ремонта на денежную выплату. Конституционный Суд отметил, что в их перечень не входит отсутствие у страховщика договора со СТОА, а подп. «е» того же пункта допускает указанную замену, если потерпевший осуществляет выбор возмещения вреда в форме страховой выплаты в соответствии с абз. 6 п. 15.2 той же статьи или абз. 2 п. 31 ст. 15 Закона об ОСАГО.
Так, согласно абз. 6 п. 15.2 ст. 12 Закона об ОСАГО, если ни одна из СТОА, с которыми у страховщика заключены договоры на организацию восстановительного ремонта, не соответствует установленным правилами обязательного страхования требованиям к организации восстановительного ремонта в отношении конкретного потерпевшего, страховщик с письменного согласия потерпевшего может выдать последнему направление на ремонт на одну из таких станций. При отсутствии указанного согласия возмещение вреда, причиненного ТС, осуществляется в форме страховой выплаты.
В силу абз. 2 п. 3.1 ст. 15 Закона об ОСАГО при подаче потерпевшим заявления о прямом возмещении убытков при отсутствии у страховщика возможности организовать проведение восстановительного ремонта поврежденного авто потерпевшего на указанной последним при заключении договора обязательного страхования СТОА потерпевший вправе выбрать возмещение причиненного вреда в форме страховой выплаты или согласиться на проведение восстановительного ремонта на другой предложенной страховщиком станции техобслуживания, подтвердив свое согласие в письменной форме.
Оспариваемый п. 15.2 ст. 12 Закона об ОСАГО содержит положение, согласно которому, если у страховщика заключен договор на организацию восстановительного ремонта со СТОА, соответствующей установленным правилами обязательного страхования требованиям к организации восстановительного ремонта в отношении конкретного потерпевшего, страховщик направляет его ТС на эту станцию для проведения восстановительного ремонта такого транспортного средства. С учетом закрепленного в законе приоритета восстановительного ремонта ТС потерпевшего указанные нормы не могут толковаться как позволяющие страховщику уклоняться от организации натурального возмещения вреда, если соответствующие договоры со СТОА страховщиком не заключались или им заключены договоры с такими СТОА, которые не соответствуют установленным правилам. В подобных случаях замена формы страхового возмещения вреда на денежную выплату происходит лишь с согласия потерпевшего.
«Сами по себе организационные сложности, возникшие у страховщика в поисках СТОА, не могут рассматриваться в качестве препятствующих страховому возмещению причиненного вреда в натуре, притом что бремя доказывания принятия всех необходимых мер для организации ремонта должно быть возложено на страховую организацию как более сильную сторону в страховых правоотношениях», – отмечено в определении КС. Он добавил, что такие организационные сложности могут быть связаны и с необходимостью для страховщика соблюдать требования Закона о закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юрлиц, если он отнесен к соответствующей категории заказчиков, прежде всего – осуществлять конкурентный отбор контрагента. Однако порядок проведения закупок в рамках указанного Закона не препятствует своевременному заключению договора со СТОА в целях организации восстановительного ремонта ТС потерпевшего в установленные по Закону об ОСАГО сроки. Этот закон допускает осуществление закупок у единственного поставщика.
При этом необходимость соблюдения сжатых сроков проведения восстановительного ремонта ТС потерпевшего по ОСАГО может рассматриваться в качестве уважительной причины осуществления неконкурентной закупки. Это соответствует сложившемуся в практике ВС РФ подходу, допускающему закупку у единственного поставщика при наличии разумных и объективных причин, объясняющих, что применение конкурентных процедур либо является неэффективным, либо в значительной степени лишает заказчика того результата, которого он намеревался достичь, планируя закупку (Определение ВС РФ от 16 сентября 2021 г. № 306-ЭС21-13429). Кроме того, не исключена Законом о закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юрлиц и возможность заключения рамочного договора со СТОА единственным поставщиком, поскольку вышеуказанный способ определения контрагента не требует конкретизации объекта закупки, как это предписывает стандарт осуществления конкурентных закупок.
Следовательно, как заметил КС, п. 15, 15.3 и абз. 8 п. 17 ст. 12 Закона об ОСАГО не могут нарушать конституционные права заявителя, в том числе в аспекте его доводов о необходимости соблюдения требований законодательства о закупках. Осуществление предпринимательской деятельности в сфере ОСАГО для коммерческой организации – исходя из самостоятельности и рискового характера предпринимательской деятельности – является добровольным, что предполагает и осознанное принятие ею возможных ограничений и требований, предусмотренных законодательством о закупках. Жалоба в этом аспекте не может быть принята к рассмотрению КС РФ. Установление же и оценка фактических обстоятельств, имеющих значение для разрешения конкретного дела, а также проверка правильности применения судами норм права с учетом данных обстоятельств не относятся к компетенции Суда.
Декан юридического факультета Финансового университета при Правительстве РФ Гульнара Ручкина считает, что КС РФ фактически продолжил линию, заданную Постановлением № 34-П/2026, но применительно к более конкретному доводу страховщика: можно ли оправдать неорганизацию ремонта по ОСАГО отсутствием договора со СТОА и необходимостью соблюдать закупочные процедуры. «Суд ответил достаточно жестко: сам по себе такой довод страховщика не освобождает его от обязанности организовать восстановительный ремонт. Если страховщик работает в сфере ОСАГО, он заранее принимает на себя связанные с этим публично-правовые ограничения и предпринимательские риски, включая необходимость выстроить отношения со СТОА так, чтобы исполнить обязанность перед потерпевшим в установленные законом сроки. Ключевое значение имеет не столько отказ в принятии жалобы, сколько разъяснение о пределах поведения страховщика в подобных ситуациях. КС прямо указал, что отсутствие заключенных договоров со СТОА или наличие только таких станций, которые не отвечают требованиям правил ОСАГО, не позволяет страховщику просто заменить ремонт денежной выплатой без согласия потерпевшего. Приоритет натурального возмещения сохраняется, а бремя доказывания того, что страховщик принял все необходимые меры для организации ремонта, лежит именно на страховой организации как на более сильной стороне страхового правоотношения», – пояснила она.
Для практики это определение КС, как заметила эксперт, важно тем, что оно закрывает достаточно удобную для страховщиков линию защиты: сослаться на отсутствие договоров, закупочные процедуры или внутреннюю организационную сложность и ограничиться выплатой страховой суммы. «Суд подчеркнул, что законодательство о закупках не блокирует исполнение обязанности по ОСАГО, возможны закупка у единственного поставщика и рамочные договоры со СТОА, если это необходимо для своевременного ремонта автомобиля потерпевшего. Поэтому в аналогичных спорах судам нужно смотреть не на формальную ссылку страховщика на невозможность ремонта, а на то, были ли реально предприняты разумные и своевременные действия для его организации. При этом позиция КС не означает автоматического взыскания со страховщика любой суммы сверх лимита ОСАГО. Напротив, Суд увязывает этот вопрос с ранее сформулированным балансом интересов: если стоимость ремонта превышает страховую сумму, потерпевший в соответствующих случаях должен учитывать необходимость доплаты, а убытки со страховщика могут взыскиваться без включения той суммы, которую должен был доплатить сам потерпевший. Поэтому влияние определения на практику двойственное: с одной стороны, оно усиливает защиту потерпевших от формального отказа в ремонте, с другой – не превращает ОСАГО в безлимитную ответственность страховщика», – заключила Гульнара Ручкина.
Адвокат КА «Антонова и партнеры» Екатерина Антонова полагает, что КС вновь подчеркнул приоритет принципов добросовестности, справедливости и соразмерности при разрешении споров. «Страхование не может превращаться ни в механизм необоснованного обогащения страхователя, ни в инструмент формального освобождения страховщика от исполнения принятых на себя обязательств. Суд подчеркнул необходимость исследования фактических обстоятельств конкретного дела, а не буквального толкования отдельных условий договора или норм специального законодательства. Для судебной практики данная позиция имеет важное значение прежде всего как ориентир против чрезмерного формализма. В практическом применении можно сделать прогноз, что суды общей юрисдикции и арбитражные суды будут активнее оценивать поведение сторон с точки зрения добросовестности. Также будут учитывать реальное назначение института страхования – обеспечение эффективной защиты имущественных интересов при наступлении страхового случая. Такой подход способствует снижению риска отказов в страховом возмещении по исключительно формальным основаниям», – заметила она.
Адвокат LEbEdEV & barristers Антон Лебедев заметил, что по существу взыскания убытков КС РФ отказался повторно рассматривать этот вопрос, поскольку 26 мая 2026 г. уже вынес Постановление № 34-П/2026 по аналогичной жалобе АО «Т-Страхование». «Согласно позиции, выраженной в этом постановлении КС, взыскание со страховщика полной стоимости ремонта сверх лимита при невозможности организовать ремонт нарушает баланс интересов сторон. Если стоимость ремонта превышает 400 тыс. руб., потерпевший обязан доплатить за ремонт, при его отказе страховщик вправе выплатить сумму в пределах лимита. Убытки со страховщика могут быть взысканы, но за вычетом суммы, которую должен был доплатить сам потерпевший. Таким образом, схема должна начинаться с предложения потерпевшему доплатить недостающую стоимость ремонта, а уже потом превращаться в выплату суммы лимита. При завышении стоимости доплаты страховщик всегда сможет свести ситуацию к простой выплате лимита», – счел он.
