Дело из моей адвокатской практики, о котором пойдет речь в заметке, примечательно тем, что подзащитную можно назвать «сестрой» героя фильма «Берегись автомобиля», угонявшего машины у состоятельных граждан, а вырученные от продажи деньги отправлявшего детским домам. В данном случае подзащитная хотела помочь бойцам, участвующим в спецоперации. Она неоднократно бывала в зоне боевых действий как сотрудник благотворительного фонда. Полученные от потерпевшего денежные средства она израсходовала на покупку трех автомобилей УАЗ, которые передала на территорию СВО.
Подзащитная, которую я защищал на предварительном следствии и в суде, обвинялась в преступлении, предусмотренном ч. 4 ст. 159 УК РФ. По версии следствия, Я., достоверно зная о желании К. купить автомобиль премиум-класса, предложила ему оказать содействие в приобретении такого автомобиля якобы по заниженной цене. При этом выполнять принятые на себя обязательства, как и возвращать К. денежные средства, она не собиралась.
С целью реализации преступного умысла Я. обратилась в автосалон для получения информации о наличии соответствующих автомобилей премиум-класса и ценах на них. Менеджер автосалона, не осведомленный о преступных намерениях Я., направил ей посредством мессенджера коммерческое предложение на приобретение автомобиля стоимостью более 13 млн руб. Далее Я., достоверно зная, что у ее знакомого Г. имеется круг состоятельных лиц, которых могло заинтересовать выгодное предложение, злоупотребляя его доверием, направила ему в мессенджере указанное коммерческое предложение для распространения, изменив при этом стоимость автомобиля на 7,4 млн руб.
Г., полагавший, что у Я. имеется реальная возможность оказать содействие в приобретении автомобиля по сниженной цене, перенаправил полученное от нее заведомо ложное сообщение посредством мессенджера своим знакомым, а также номер телефона Я. на случай, если указанное предложение кого-либо заинтересует.
К., имея желание приобрести автомобиль премиум-класса за 7,4 млн руб., обратился к Я. по телефону. Та подтвердила информацию, добавив, что у нее якобы есть возможность приобретать автомобили по низкой стоимости по личной договоренности в автосалоне. Кроме того, Я. пояснила, что она заключает договор купли-продажи сначала с автосалоном, а после этого с покупателем, так как автосалон может сделать хорошую скидку, если в качестве покупателя будет выступать только она.
После этого, как отмечалось в обвинительном заключении, Я. сообщила К. о необходимости перечисления денежных средств на ее счет для бронирования автомобиля. При этом она нашла скан-копию выписки из ЭПТС на автомобиль такой марки, а также с целью придания своим преступным действиям видимости гражданско-правовой сделки изготовила договор купли-продажи транспортного средства (номерного агрегата) между Я. (продавец) и К. (покупатель). Далее она собственноручно подписала договор и через мессенджер направила К. скан-копию выписки из ЭПТС на автомобиль, а также подписанный с ее стороны договор купли-продажи, указав свои банковские реквизиты. Кроме того, Я. добавила, что необходимо перечислить дополнительные денежные средства на сумму 227 тыс. руб. в качестве оплаты за установку дополнительного оборудования на автомобиль. Указанные суммы К. перечислил со своего расчетного счета на счет Я. В итоге Я. так и не передала автомобиль в собственность К., денежные средства не вернула, распорядившись ими по своему усмотрению.
Допрошенная в судебном заседании подзащитная вину в совершении преступления признала, в содеянном раскаялась, подтвердила обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении. В частности, она подтвердила, что с целью хищения денежных средств ввела потерпевшего в заблуждение о возможности приобрести автомобиль по сниженной цене, при этом исполнять свои обязательства не намеревалась. Договор купли-продажи заключала с автосалоном от своего имени, чтобы К. не узнал реальную стоимость машины. Также она изготовила от имени автосалона спецификацию к договору, в которую внесла недостоверные сведения о стоимости ТС, которую также направила потерпевшему, ездила вместе с ним в автосалон на осмотр автомобиля, а полученными от потерпевшего денежными средствами распорядилась по своему усмотрению. На протяжении нескольких недель она сообщала К. различные причины задержки выдачи автомобиля.
Защита просила учесть в качестве смягчающих наказание обстоятельств наличие на иждивении подсудимой малолетнего ребенка, а также то, что подзащитная вину признала полностью, в содеянном раскаялась, частично возместила причиненный потерпевшему ущерб, на учетах в НД и ПНД не состоит, трудоустроена, имеет положительные характеристики, а также благодарности за оказание гуманитарной помощи воинам СВО, оказывает помощь сестре – инвалиду первой группы с детства, а также родителям, имеющим инвалидность.
По итогам рассмотрения дела суд признал Я. виновной по ч. 4 ст. 159 УК РФ – мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, в особо крупном размере, и приговорил к трем годам лишения свободы. При назначении наказания суд в соответствии с положениями ст. 6 и 60 УК учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности подсудимой, а также влияние назначенного наказания на исправление подсудимой и условия жизни ее семьи. При этом суд счел возможным исправление подсудимой без реального отбывания наказания и применил к ней нормы условного осуждения, предусмотренные ст. 73 УК, с испытательным сроком в четыре года.
Резюмируя, подчеркну, что сами по себе благие намерения не освобождают от уголовной ответственности – для закона и суда важны не мотивы лица, а его фактические действия и их соответствие установленным правовым критериям. Благие намерения – не юридический аргумент для освобождения от наказания, а моральный фактор, который может быть принят во внимание судом при постановлении приговора и назначении наказания.
