25 июня 2026 г. председатель Конституционного Суда РФ Валерий Зорькин выступил на XIV Петербургском международном юридическом форуме с лекцией «Тернистый путь к цивилизации права».
В начале выступления он заметил, что наша правовая система часто дает сбои, но не из-за чьей-то злой воли или недосмотра, а по причине «родовых травм», уязвимостей, получаемых на пути эволюционного, а затем исторического развития. «Каждое решительное продвижение человека как биологического вида по эволюционному пути, а человечества и отдельных социумов/цивилизаций – по пути исторического развития почти всегда оплачивается причинением антропотравмы или социотравмы – появлением новых структурных уязвимостей или актуализацией уже имеющихся. Каждый крупный переход оставляет после себя не только достижения, но и глубинную уязвимость, отражающуюся на всех трех уровнях человеческого существования – биосоциальном, институциональном и материальном», – указал Валерий Зорькин.
Право, по его словам, – это форма воплощения разумных начал человеческого общежития, нормативная форма свободы человека, а также и реально действующая система нормативной регуляции, регламентирующая повседневную жизнь людей эпохи модерна. Человечество постепенно приходит к идее права как всеобщей норме формальной свободы, выраженной в равенстве всех перед законом и судом и принципе равноправия людей как разумных существ. На данном этапе исторического развития доминирующую роль регулятора, обеспечивающего жизнеспособность социума, играет именно право в силу его общезначимого характера. «Поэтому мы с полным основанием можем говорить о современном обществе как о цивилизации права, которая провозгласила принцип его верховенства в качестве важнейшего ориентира развития. Однако данный принцип человечеству приходится отстаивать в упорной борьбе против бесправия и произвола. История этой борьбы содержит немало драматических и поистине трагических страниц. Ее накал не ослабевает и в наши дни, более того, ряд нынешних эксцессов политического безумия заставляет говорить об очередном крайне опасном ее усилении», – отметил спикер.
По словам Валерия Зорькина, все социотравмы, с которыми сталкивалось общество, вместе взятые, сформировали устойчивые конституционные деформации: избыточный патернализм в отношениях «власть – общество»; инструментальное, а не ценностное отношение к праву; слабость горизонтальных институтов, системные нарушения тонкого баланса между единством правового пространства и необходимым разнообразием. Это привело к чрезмерной хрупкости нынешних правовых механизмов, на которых держится современный мир, а риски обрушения этих механизмов ставят перед юристами задачу обеспечения правовой безопасности как одной из базовых экзистенциальных потребностей.
«Только развиваясь в направлении цивилизации права, правопорядок способен действенно удержать дурную бесконечность непрестанного воспроизводства социотравм, – подчеркнул Валерий Зорькин. – Когда закон перестает быть правовым, отрывается от морально-нравственных регуляторов и становится орудием властного произвола, – тогда обнажается тайна беззакония. И на волне спонтанной, ничем не ограниченной активации всего травматического спектра в социум врывается хаос».
При этом удержание общества от «травматического шока», влекущего распад и «войну всех против всех», не может быть основано на сугубо внешнем насилии; оно должно быть внутренним убеждением, разделенной всеми ценностью, нерасторжимым коллективным договором, под которым ежедневно и даже ежечасно «подписывается» большинство общества.
Председатель КС отметил, что на пути к цивилизации права человечество нашло способы компенсировать эти травмы, не отказываясь от достоинств частной собственности: «Социальное государство перераспределяет излишки, антимонопольное законодательство ограничивает злоупотребления, трудовое право защищает работников, экологическое право – природу. Конституционные принципы пропорциональности и социального государства обуздывают абсолютную власть собственника, не разрушая саму собственность».
Как указал Валерий Зорькин, в догосударственных обществах власть была диффузной, встроенной в родственные связи, ограниченной первобытной формой уравнительного распределения. На смену этому пришли иерархически выстроенная бюрократия, армия, налоги – структуры «профессионального насилия», узаконенного и систематического. «Это насилие структурирует психику подвластных (подданных, граждан), порождает специфические травматические формы – рабство, крепостничество, массовые репрессии. Не случайно, словно предчувствуя эту травму, традиционные общества отчаянно сопротивлялись возникновению государств. Но логика социогенеза оказалась сильнее: как только государство возникло в одном месте, оно оказывалось “необходимым злом” для всех окружающих обществ», – пояснил он.
Спикер подчеркнул, что правовая государственность, верховенство права, разделение властей, парламентаризм и гарантии судебной защиты, наконец, конституционное правосудие – это «болеутоляющие» средства, которыми располагает цивилизация права от страданий, причиняемых социотрамвой институциализированного насилия. Сама же цивилизация права основывается на идеалах добра и справедливости; говорит на языке закона, который способен сформулировать признаки наказуемого зла и условия ответственности. «Право как терапевт социотравм не может быть лишь сухой инструкцией, бездушным перечнем запретов. Регламентирующая повседневную жизнь людей система нормативной регуляции всегда должна являть собой единственно возможную форму свободы человека в его социальном взаимодействии и никогда не переставать быть в своей глубинной основе искусством доброго и справедливого (ars boni et aequi). Именно в этом – ключ к миссии права как удерживающего, реализуемой через его терапевтическую функцию», – заключил Валерий Зорькин.
Он обратил внимание на то, что праву присуща бинарность, так как оно одновременно и абстрактно, и конкретно. Оно может говорить о справедливости и равенстве и одновременно о квартирных спорах и налоговых вычетах. Эта способность связывать идеальное с реальным, должное с сущим делает его уникальным инструментом проработки социотравм. «Но все это работает, лишь пока право хранит ценностную целостность, одновременно отражая разумную природу человека и “нравственный закон внутри нас”». Когда рассудок эмансипируется от эмоционально-нравственной составляющей разума, он превращается в разрушительный и слепой рационализм», – заметил председатель КС.
По мнению Валерия Зорькина, в наиболее концентрированном виде постепенное вовлечение права в выполнение выживания и развития человечества происходит со становлением конституционализма, с превращением Конституции в ценностно-нормативную основу всей правовой системы. Он особо отметил, что в Конституции принцип верховенства права соединяет в себе принцип приоритета прав человека и принцип верховенства правового закона.
«Цивилизация права выступает универсальной ценностью, целью развития всего человечества, возможно высшей. Конституционная идентичность отражает национальные особенности следования к этой цели, обусловленные национально-культурным своеобразием данного социума. Будучи духовной сутью суверена как политической нации, конституционная идентичность, отображаясь прежде всего в основах конституционного строя, но вбирая в себя также исторические традиции и ценностные скрепы, предстается квинтэссенцией уникального опыта преодоления травм, опытом национального выживания и развития. Эта идентичность – своего рода иммунная система государства. Неразрывная связь государства, права, всех участников правотворческой и правоприменительной деятельности, всех субъектов права с Конституцией и ее ядром – конституционной идентичностью – подобно иммунной системе, отторгает попытки чужеродных вторжений, дезактуализирует старые травмы и преграждает путь новым», – рассказал Валерий Зорькин.
Он предложил сделать мысленный эксперимент и рассмотреть альтернативную реальность без верховенства права, приведя в качестве примера несколько конфигураций правовой системы. Одна из них – «мажоритарный формализм», то есть инструментализация права, отношение к нему как прежде всего публично-властному ресурсу: «Такой конфигурации сопутствует эрозия прав и свобод. Апатия и цинизм, обусловленные отношением граждан к праву как к сугубому орудию власти, пронизывают всю правовую культуру».
Другая конфигурация может быть условно названа «торжество технократии». Она характеризуется видимой деполитизацией публичного управления, подменой права стандартами и техническими регламентами. «Присущий этому сценарию ультра-прагматизм, исключая ценностное восприятие права, также не способен исцелить социотравмы. Под покровом технократической “оптимизации” продолжается скрытое воспроизводство регулятивных и правоприменительных уязвимостей», – пояснил лектор.
Третий вариант описывает фрагментацию правового пространства, конкуренцию центральной, региональных и корпоративных юрисдикций, которая ведет к разрушению единства защиты конституционных прав и свобод. В четвертом сценарии право окончательно вытесняется непрозрачными неформальными практиками и «смарт-контрактами», публичными слушаниями и медиациями, а «решение вопросов» сетевыми элитами становится единственным работающим механизмом.
«Как видим, ни одна из альтернативных конфигураций – то есть лишенных “концентрированных” конституционных принципов приоритета прав человека и верховенства правового закона – не способна обеспечить системную коррекцию вызываемых социотравмами структурных конституционных уязвимостей», – заключил Валерий Зорькин.
Как указал спикер, цифровая революция при всех ее положительных сторонах несет в себе риски тотального контроля, мало совместимого с понятием человеческого достоинства, полной утраты какой бы то ни было приватности, неразрешимые на данный момент проблемы кибербезопасности. Кроме того, с появлением предельно универсальной, так называемой «всеобъемлющей» модели ИИ, способной автономно выполнять широкий спектр задач, человек может быстро утратить контроль за тем, чтобы действия ИИ соответствовали бы человеческим целям, ценностям и правовым нормам. В этих условиях задача цивилизации права – не тормозить прогресс и не консервировать прошлое, но попытаться максимально минимизировать риски дегуманизации и сохранить природу человека в его, как говорят философы, «неурезанной человечности».
Валерий Зорькин пояснил, что защита «человеческого ядра» предполагает установление абсолютных запретов в отношении всего, что ведет к технологической дегуманизации человека и создаваемой им системы общественных отношений; что порождает еще более худшие формы неравенства и эксплуатации; что подрывает возможности защиты свободы и достоинства тогда, когда формальное невмешательство законодателя в эти процессы переходит, по сути, в самоустранение, вступающее в противоречие с его конституционными обязанностями.
«В условиях “надзорного капитализма” все сведения о поведении индивида, которые исчерпывающим образом получаются благодаря всевозможным диджитальным средствам слежения и наблюдения, от содержания поисковых запросов в интернете до видеокамер с биометрическим распознаванием, становятся важнейшим ресурсом для извлечения прибыли. Эта метаморфоза порождает новый тип структурной травмы – когнитивное и эмоциональное отчуждение. Алгоритмическое управление реактивирует вроде бы уже ставшие глубокой архаикой шаблоны жесткой социальной иерархии и стигматизации», – отметил лектор.
Так, алгоритмический социальный рейтинг отсылает к опричной практике «выделения» неблагонадежных элементов, а сам по себе является глубоко идеологизированным конструктом. Гиг-экономика превращает человека в придаток платформы. Попытки «улучшения» телесных, когнитивных и даже духовных качеств человека создают риск «биотехнологического апартеида» – неравенства, которое будет уже не социально-классовым и не экономическим, а антропологическим, закрепленным на уровне нейрофизиологии и даже генетики. Самый мрачный исход сопряжен с видовым самоуничтожением человечества, с замещением «естественных людей» нейрокиборгами – это постчеловеческая сингулярность.
«В этих обстоятельствах цивилизация права неотвратимым ходом событий должна стать юрисдикционным гарантом долгосрочной антропологической устойчивости и преемственности. Она призывается к созданию надежных правовых гарантий сохранения минимально необходимых условий индивидуальной автономии, достойного человеческого существования и сохранения собственно человеческой природы», – подчеркнул Валерий Зорькин.
Возвращаясь к теме абсолютных запретов, или красных линий, которые необходимо остановить, он перечислил несколько наиболее важных. Во-первых, нейроинтерфейсы, не обеспеченные надежной возможностью мгновенного отключения их носителем, должны быть запрещены. Во-вторых, применение новейших технологий для генетического редактирования, когнитивного нейропротезирования и т.д. должно быть запрещено, так как это самым очевидным образом подрывает конституционный принцип равенства. «Но есть и другая сторона применения этих технологий, связанная с лечением людей, т.е. с реализацией ими права на охрану здоровья. Очевидно, что на эту сферу красные линии не должны распространяться. Однако на практике здесь встают большие проблемы, связанные с тем, что развитие таких медицинских технологий создает возможности для их применения и с иными целями, реализация которых открывает дорогу для подрыва биосоциального единства человечества. А ведь только в рамках такого единства мы и можем говорить о правах человека», – заметил председатель КС.
Третья красная линия связана с алгоритмическим социальным рейтингом: системы тотального социального кредита, алгоритмическая оценка «благонадежности» реанимируют на цифровом уровне крепостнические и тоталитарные травматические шаблоны. Четвертый запрет направлен на предотвращение антропологической катастрофы – наступления постчеловеческой сингулярности с расщеплением человеческого рода на «натуральную» и «постчеловеческую» популяции. «Любые попытки создать «постчеловека» с когнитивными или физическими возможностями, недостижимыми для обычного человека, уничтожая единственную абсолютную ценность – человеческое достоинство, должны быть признаны безусловной и всеобъемлющей угрозой конституционному строю, и даже шире – будущему человечества», – считает Валерий Зорькин.
При этом он согласился, что невозможно ответить на то, сумеет ли человечество выстроить такие красные линии и удержать их на «пороге раскручивания регулятивного потенциала технологического императива».
В заключение спикер заметил, что в эпоху великих геополитических и технологических потрясений защита Конституции не сводится лишь к укрощению произвола публичной власти. Она охватывает также историческую память нации в качестве неотторжимого элемента конституционной идентичности, а также сами рубежи человеческого бытия. Тем самым неизбежно сопряжение лицом к лицу не только с прошлыми «родовыми травмами», но и с потенциальными травмами, возможно еще более гибельными.
«Верховенство права приспособлено к дезактуализации социотравм и устранению вызываемых ими деформаций. Прежде всего не чудесами юрисдикционной хирургии, а именно терапией, следующей одновременно двум заветам: «не навреди!» и «никогда больше!». Если же правовая система не способна к эффективной коррекции воздействующего на все ее компоненты травматического наследия, она рискует навсегда остаться заложницей собственного прошлого. Право не в силах прекратить технологическую эволюцию и не должно пытаться это сделать. Но право призвано обеспечить эффективную защиту человека, чтобы он оставался субъектом, а не объектом этой эволюции; стабилизировать антропологическую устойчивость, охранить человеческое ядро от новых вызовов и актуализации травм, нанесенных антропо- и социогенезом. Преодоление всех травматических рисков (и сокрытых в глубинах истории, и уже стоящих на пороге), выживание человечества – вот общая задача на тернистом пути цивилизации права», – резюмировал Валерий Зорькин.
