23 декабря Конституционный Суд вынес Постановление № 48-П/2025, в котором указал, что выплата, полученная с учетом индексации, является денежной суммой в возмещение вреда, причиненного увечьем или иным повреждением здоровья, что не предполагает поворот исполнения решения суда, если истцом не были сообщены ложные сведения или представлены подложные документы.
Отказ во взыскании пособий и компенсации морального вреда сотруднику милиции, пострадавшему при участии в мероприятиях по противодействию терроризму
Во время службы в органах внутренних дел Владимир Ячменев был в командировках в Чеченской Республике, где получил два боевых ранения, одно из которых повлекло инвалидность III группы вследствие военной травмы. 1 августа 2001 г. он был уволен по п. «з» ч. 7 ст. 19 Закона о милиции (по ограниченному состоянию здоровья – на основании заключения военно-врачебной комиссии об ограниченной годности к службе и о невозможности по состоянию здоровья исполнять служебные обязанности в соответствии с занимаемой должностью при отсутствии возможности перемещения по службе) (данный Закон был признан утратившим силу в соответствии с Законом о полиции). При увольнении Владимиру Ячменеву – как сотруднику милиции, получившему в связи с осуществлением служебной деятельности телесные повреждения, исключающие для него возможность дальнейшего прохождения службы, – было выплачено единовременное пособие, предусмотренное ч. 3 ст. 29 Закона о милиции, в размере пятилетнего денежного содержания (около 92 тыс. руб.).
Заявитель также полагал, что имеет право и на получение единовременных пособий, предусмотренных п. 3 и 4 ст. 20 Закона о борьбе с терроризмом (признан утратившим силу в связи с принятием Закона о противодействии терроризму) для лиц, принимавших участие в борьбе с терроризмом, в случае причинения вреда их здоровью при получении увечья или ранения. В связи с этим он в 2002 г. обратился в финансово-экономический отдел МВД по Республике Марий Эл с заявлением об их выплате в размере 50 тыс. руб. за увечье, повлекшее инвалидность, и 10 тыс. руб. за ранение, не повлекшее инвалидность, в чем ему было отказано.
Тогда Владимир Ячменев обратился в суд с иском к УФК Минфина России по Республике Марий Эл и Минфину о взыскании единовременных пособий и компенсации морального вреда. Йошкар-Олинский городской суд Республики Марий Эл решением от 1 июля 2002 г. отказал в удовлетворении иска.
Изменение судебной практики КС в 2019 году
Конституционный Суд в Постановлении от 29 марта 2019 г. № 16-П признал ч. 6 ст. 21 Закона о противодействии терроризму, предусматривавшую, что при одновременном возникновении в соответствии с законодательством РФ нескольких оснований для указанных в данной статье единовременных выплат (единовременных пособий, предусмотренных в случае причинения вреда здоровью лица, принимавшего участие в осуществлении мероприятия по борьбе с терроризмом, или гибели такого лица) выплата осуществляется по одному основанию по выбору получателя, а также ч. 15 ст. 3 Закона о денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат, согласно которой единовременные пособия и ежемесячная денежная компенсация, предусмотренные ч. 8–10, 12 и 13 данной статьи (выплаты, назначаемые военнослужащим и членам их семей в целях компенсации вреда, причиненного жизни и здоровью лиц, проходивших военную службу), не производятся лицам, получившим такие пособия или компенсации по тем же основаниям в соответствии с иными федеральными законами и нормативными правовыми актами РФ, противоречащими Конституции. Тогда КС признал, что данные нормы рассматривались как исключающие возможность предоставления одному и тому же лицу из числа военнослужащих, получившему военную травму при участии в осуществлении мероприятий по борьбе с терроризмом, являющемуся инвалидом и признанному не годным к прохождению военной службы, единовременных пособий как в соответствии с ч. 3 ст. 21 Закона о противодействии терроризму, так и на основании п. 1 ч. 12 ст. 3 Закона о денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат.
Данная правовая позиция, отметил КС, носит, по сути, общий характер и может служить основой для разрешения вопроса о праве сотрудников ОВД, которые получили при участии в мероприятиях по противодействию терроризму увечье, повлекшее инвалидность, и которым выплачены пособия, установленные для сотрудников органов внутренних дел, получивших в ходе осуществления служебной деятельности телесные повреждения, препятствующие дальнейшему прохождению службы, на получение единовременного пособия, предусмотренного специальным законодательством (Определение от 14 января 2020 г. № 2-О). Следовательно, после принятия Постановления № 16-П/2019 выплаты, предназначенные лицам, участвующим в борьбе с терроризмом, по нормам регламентирующих деятельность по борьбе с терроризмом специальных законов должны назначаться наряду с пособиями, предусмотренными для таких граждан с учетом их правового статуса.
Суды разошлись во мнениях о том, возможен ли поворот исполнения решения о выплате пособий
25 декабря 2020 г. Владимир Ячменев обратился в МВД по РМЭ с требованием о выплате пособий, предусмотренных ст. 21 Закона о противодействии терроризму. Однако 22 января 2021 г. в ответ на его обращение было разъяснено, что в связи с получением заявителем пособия, предусмотренного Законом о милиции, правовые основания для выплаты единовременных пособий, предусмотренных Законом о противодействии терроризму, отсутствуют.
Далее В. Ячменев обратился в суд с иском с этим же требованием к МВД России и МВД по РМЭ. Суд пришел к выводу, что с момента получения травм истец имеет право на пособия, установленные ст. 20 Закона о борьбе с терроризмом, в размере, предусмотренном ее первоначальной редакцией (т.е. кратно МРОТ) и составлявшем 8349 руб. за первое ранение и 66 тыс. руб. – за второе, но их выплата без учета индексации приведет к нарушению прав истца как лица, получившего при участии в мероприятиях по противодействию терроризму увечье, повлекшее инвалидность, на полное возмещение причиненного здоровью вреда.
Решением от 31 августа 2022 г. суд взыскал в пользу истца соответствующие суммы с учетом индексации (около 48 тыс. руб. за ранение, не приведшее к инвалидности, и порядка 318 тыс. руб. за увечье, повлекшее инвалидность). Индексация была проведена в соответствии с положениями ГК РФ. Апелляция оставила решение без изменений.
Однако с этим не согласился Шестой КСОЮ, направивший дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. При этом кассация поддержала доводы ответчиков, полагавших, что Закон о борьбе с терроризмом не предусматривал индексацию единовременных пособий, установленных для лиц, принимавших участие в борьбе с терроризмом. Суд также принял во внимание довод о том, что ст. 1091 ГК регулирует индексацию денежных сумм, выплачиваемых в связи с причинением вреда, тогда как выплаты в соответствии с Законом о борьбе с терроризмом по целевому предназначению представляют собой элемент особого публично-правового механизма возмещения вреда, причиненного здоровью военнослужащего (сотрудника ОВД) при исполнении обязанностей военной службы в ходе контртеррористической операции. То есть государство в данном случае осуществляет единовременные выплаты не как виновная сторона на основании гл. 59 ГК, а как публично-правовое образование в целях соцзащиты военнослужащих (сотрудников ОВД).
В ходе нового рассмотрения дела первая инстанция вновь пришла к выводу о необходимости применения к спорным отношениям п. 3 ст. 20 Закона о борьбе с терроризмом, поскольку травмы были получены Владимиром Ячменевым 29 января и 24 июля 2000 г., однако оснований для взыскания пособий с учетом индексации не усмотрел. Пособия были взысканы в размере 8349 руб. и 66 тыс. руб. соответственно. При этом суд отметил, что право на единовременные пособия, полученное заявителем с момента получения травмы, приведшей к инвалидности, им своевременно не реализовано, в том числе ввиду позиции ответчика о недопустимости получения однородных выплат, повлекшей отказ в предоставлении пособий в 2002 г. Решение было оставлено без изменения апелляцией и кассацией.
Впоследствии, поскольку решение суда первой инстанции от 31 августа 2022 г. было исполнено, МВД по РМЭ обратилось в суд с заявлением о повороте его исполнения. Йошкар-Олинский городской суд РМЭ определением от 11 октября 2023 г. отказал в удовлетворении заявления. Суд пришел к выводу о необходимости применения ч. 3 ст. 445 ГПК, признав выплату, полученную Владимиром Ячменевым с учетом индексации, денежной суммой в возмещение вреда, причиненного увечьем или иным повреждением здоровья, что не предполагает поворот исполнения решения суда, если истцом не были сообщены ложные сведения или представлены подложные документы. При этом в обоснование своей позиции суд привел также решение Конституционного Суда.
Однако апелляция пришла к иному выводу: указав, что суммы индексации представляют собой не выплату в возмещение вреда, а денежную компенсацию, она применила ст. 443 ГПК и произвела поворот исполнения судебного решения, взыскав с Владимира Ячменева более 291 тыс. руб. С этим согласился кассационный суд. Судья Верховного Суда отказал в передаче кассационной жалобы Владимира Ячменева для рассмотрения в заседании Судебной коллегии по гражданским делам.
КС разъяснил условия поворота исполнения решения суда для лиц, участвовавших в борьбе с терроризмом
Владимир Ячменев обратился с жалобой в Конституционный Суд, указав, что абз. 2 ч. 3 ст. 445 ГПК не соответствует Конституции в той мере, в какой он позволяет рассматривать суммы индексации, присужденные по спору о возмещении вреда, причиненного здоровью, в качестве самостоятельной выплаты, которая квалифицируется как не являющаяся возмещением вреда, причиненного здоровью, а потому в отношении нее возможен поворот исполнения судебного решения.
Как отметил КС, предметом его рассмотрения является абз. 2 ч. 3 ст. 445 ГПК в той мере, в какой на его основании решается вопрос о повороте исполнения вступившего в законную силу и затем отмененного решения суда о возмещении вреда, причиненного здоровью сотрудника органов внутренних дел, в части индексации единовременных пособий, предусмотренных Законом о борьбе с терроризмом.
Конституционный Суд указал, что положения абз. 2 ч. 3 ст. 445 ГПК, устанавливающие особенности поворота исполнения в предусмотренных ими случаях решений судов, отмененных в кассационном или надзорном порядке, оцениваются в системном единстве с положениями ч. 3 ст. 445.1 Кодекса о таких же особенностях поворота исполнения решений судов при их отмене по вновь открывшимся или новым обстоятельствам, введенными в состав гражданского процессуального законодательства в соответствии с предписанием федеральному законодателю, сформулированным в Постановлении от 10 марта 2022 г. № 10-П. В этом постановлении также указывалось на необходимость закрепления в законе правил, ограничивающих поворот исполнения решения суда, отмененного по вновь открывшимся или новым обстоятельствам; отсутствие этих правил свидетельствует о наличии имеющего конституционную значимость пробела в правовом регулировании, противоречащего в том числе конституционным гарантиям права на вознаграждение за труд и тем самым порождающего нарушение Конституции.
КС разъяснил, что исходя из ч. 3 ст. 445.1 ГПК институт поворота исполнения решения суда может быть применен не ко всем вступившим в силу решениям, отмененным в установленном порядке. Так, по делам о возмещении вреда, причиненного увечьем или иным повреждением здоровья, он допускается только в случаях, когда отмененное решение принято вследствие действий истца, прямо указанных в ч. 3 ст. 445 и ч. 3 ст. 445.1 ГПК.
Как заметил Конституционный Суд, ранее он отмечал, что данное регулирование – предполагающее, что поворот исполнения недопустим, если на лицо, будь он произведен, возлагалось бы обременение, не соответствующее положению этого лица как выступающего более слабой стороной в правоотношениях или, исходя из характера спора, как находящегося в тяжелой жизненной ситуации, – хотя и не предопределено Конституцией, но отражает гуманистические начала российского законодательства и согласуется с обязанностью федерального законодателя при выборе процедур судопроизводства, включая механизм восстановления прав ответчика, нарушенных взысканием денежных сумм в пользу истца на основании ошибочного судебного решения, впоследствии отмененного в установленном порядке, непротиворечиво регламентировать отношения в этой сфере, создавать для них стабильную правовую основу и не ставить под сомнение конституционный принцип равенства путем приоритетной защиты прав лишь одной из сторон судопроизводства (Постановление от 12 ноября 2018 г. № 40-П). Как таковое оно не содержит признаков неконституционности, поскольку предполагает предоставление дополнительных гарантий лицам, нуждающимся в особой защите вследствие специфики правоотношений с их участием (Постановление № 10-П/2022).
КС отметил, что такой подход корреспондирует неоднократно высказанной им правовой позиции о том, что в правовом демократическом государстве, каковым является Российская Федерация, пренебрежение требованиями законности, разумности и осмотрительности со стороны публично-правового образования в лице его компетентных органов, недобросовестное выполнение ими своих функций, ошибки в реализации своих полномочий не должны негативно влиять на имущественные и неимущественные права добросовестных граждан и хозяйствующих субъектов (постановления № 32-П/2020, № 59-П/2022, № 17-П/2025, № 34-П/2025 и др.).
Согласно ч. 7 ст. 75 Конституции в России в соответствии с федеральным законом гарантируется индексация социальных пособий и иных социальных выплат. По буквальному смыслу, разъяснил КС, это конституционное положение означает, что все социальные пособия и выплаты, установленные в системе соцзащиты, подлежат антиинфляционной защите.
Как отметил КС, индексация представляет собой основную антиинфляционную меру, направленную на защиту социальных выплат от обесценивания в связи с повышением уровня цен, а предоставление соцвыплат предполагает установление механизма индексации (Постановление от 19 июня 2002 г. № 11-П; определения № 364-О/2005, № 476-О-П/2009, № 3011-О/2023 и др.); закрепление на конституционном уровне не только права на соцобеспечение, но и инструментов его антиинфляционной защиты способствует реализации задач социального государства, провозглашенных ст. 7 Конституции (Заключение от 16 марта 2020 г. № 1-З).
Конституционный Суд подчеркнул, что поскольку индексация соцпособий, с учетом их предполагаемого повышения в связи с ростом потребительских цен, представляет собой механизм, направленный на изменение величины указанных выплат, причитающиеся гражданам в связи с проведением индексации суммы не могут рассматриваться в качестве иной по своей правовой природе выплаты, а являются неотъемлемой частью выплат, увеличение которых обеспечивается присуждением (назначением) этих сумм.
КС заметил, что указанный вывод следует в том числе из правовых позиций Постановления от 4 февраля 2025 г. № 5-П, в котором он признал индексацию элементом правового механизма возмещения вреда, причиненного здоровью инвалидов вследствие военной травмы. Суд обратил внимание, что применительно к трудовым отношениям индексация рассматривалась им как способ обеспечения повышения уровня реального содержания зарплаты, который представляет собой государственную гарантию по оплате труда работников (Определение от 17 июня 2010 г. № 913-О-О). В отношениях процессуального характера индексация присужденных сумм признавалась предусмотренным процессуальным законодательством упрощенным порядком возмещения взыскателю финансовых потерь, вызванных несвоевременным исполнением должником решения суда, когда взысканные суммы обесцениваются в результате экономических явлений (инфляции) (постановления от 22 июля 2021 г. № 40-П и от 20 июня 2024 г. № 31-П; определения № 244-О-П/2008 и № 738-О-О/2008).
Таким образом, резюмировал Конституционный Суд, индексация, являясь инструментом, позволяющим адаптировать любую выплату (соцвыплату, зарплату либо суммы, взысканные по решению суда) к изменившимся в связи с ростом потребительских цен жизненным обстоятельствам, не приводит к выплате гражданину сумм, имеющих особую правовую природу, а лишь увеличивает размер выплаты, на которую он имел право до того, как возникла необходимость ее защиты от инфляционных процессов.
КС разъяснил, что применительно к рассмотрению судами споров по заявлениям граждан – сотрудников ОВД о возмещении вреда, причиненного здоровью, на основании положений Закона о борьбе с терроризмом поворот исполнения решения суда при его отмене в кассационном или надзорном порядке, а также по вновь открывшимся или новым обстоятельствам должен осуществляться только при наличии условий, перечисленных в абз. 2 ч. 3 ст. 445 и ч. 3 ст. 445.1 ГПК, в случае неправомерных (недобросовестных) действий истца, выразившихся в сообщении ложных сведений или представлении подложных документов, которые легли в основу отмененного решения суда.
При этом положения ст. 445 и 445.1 ГПК, включая приведенные, не устанавливают конкретных видов денежных сумм, поворот исполнения решения суда о взыскании которых допускается, а закрепляют лишь категории дел, на вынесенные судебные постановления по которым распространяется действие этих статей. К одной из этих категорий относятся также дела по требованиям о возмещении вреда, причиненного увечьем или иным повреждением здоровья, притом что произведенная судом индексация данных выплат не имеет специфической правовой природы, а призвана увеличить их номинальный размер для компенсации их обесценивания вследствие инфляционных процессов в государстве.
Соответственно, пояснил Конституционный Суд, положения абз. 2 ч. 3 ст. 445 и ч. 3 ст. 445.1 ГПК не предполагают для суда возможности придать самостоятельное значение суммам индексации предусмотренных этими положениями выплат и решить вопрос о повороте исполнения решения суда в части взыскания сумм индексации с ответчика как отдельного имущественного требования, не зависящего от первоначально предъявленного.
Таким образом, КС признал, что абз. 2 ч. 3 ст. 445 ГПК в системном единстве с ч. 3 ст. 445.1 Кодекса не противоречит Конституции, поскольку не предполагает поворота исполнения вступившего в силу и затем отмененного решения суда, вынесенного по требованию о возмещении вреда, причиненного здоровью сотрудника органов внутренних дел, в части сумм, присужденных истцу в результате индексации установленных Законом о борьбе с терроризмом единовременных пособий, при условии, что отмененное решение не было основано на сообщенных истцом ложных сведениях или представленных им подложных документах.
Суд указал, что истолкование абз. 2 ч. 3 ст.445 ГПК в системном единстве с ч. 3 ст. 445.1 Кодекса не предопределяет вывод о правомерности отказа в индексации установленных Законом о борьбе с терроризмом единовременных пособий в рассматриваемом случае. Выявленный конституционно-правовой смысл абз. 2 ч. 3 ст. 445 ГПК является общеобязательным, что исключает любое иное его истолкование в правоприменительной практике. Также он постановил пересмотреть судебные постановления, вынесенные по делу заявителя жалобы.
Эксперты о выводах Конституционного Суда
Адвокат КА «Династия», к.ю.н. Елена Дьякова в комментарии «АГ» отметила, что Конституционный Суд сделал важные выводы в части соцобеспечения военнослужащих. Во-первых, пояснила она, КС отметил, что пособия, выплачиваемые лицу, участвовавшему в борьбе с терроризмом, имеют цель компенсации вреда, причиненного здоровью, и направлены на обеспечение повышенной социальной защиты. Во-вторых, КС указал, что все социальные пособия и выплаты, установленные в системе соцзащиты, к которым относятся и указанные пособия, подлежат антиинфляционной защите.
Таким образом, КС расширил толкование ст. 445 ГПК, указав, что она не предполагает поворот исполнения вступившего в силу и затем отмененного решения суда, вынесенного по требованию о возмещении вреда, причиненного здоровью сотрудника органов внутренних дел, в части сумм, присужденных в результате индексации установленных Законом о борьбе с терроризмом единовременных пособий, при условии, что отмененное решение не было основано на сообщенных истцом ложных сведениях или представленных им подложных документах. «В свете проведения СВО данное толкование имеет важное значение для судебных процессов по требованиям о возмещении вреда, причиненного здоровью, а также единовременных пособий», − в заключение добавила она.
По мнению адвоката КА «Свердловская областная гильдия адвокатов» Марии Стальновой, КС провел тончайшую грань между пониманием категории дела и характером истребуемой в судебном порядке выплаты в контексте ст. ч. 3 ст. 445.1 ГПК, не являющуюся столь очевидной без вдумчивого изучения данной нормы.
«Содержание ч. 3 ст. 445.1 ГПК создает впечатление, что законодатель ставит поворот исполнения вступившего в законную силу судебного акта в зависимость от характера выплат, которые были взысканы. На такой вывод указывает содержащееся в данной статье выражение “по делам о взыскании денежных сумм по требованиям”. Однако КС установил, что в ч. 3 ст. 445.1 ГПК идет речь о категориях дел, по которым невозможен поворот исполнения судебного акта, но не о характере выплат. Возникает вопрос, насколько обоснован такой вывод, учитывая содержащиеся в исследуемой норме права, словесные выражения? Если более детально вчитываться в текст ч. 3 ст. 445.1 ГПК, можно увидеть, что перечислены и конкретные взысканные суммы (алименты), и категории правоотношений, в рамках которых могут взыскиваться различные по характеру суммы», − заметила адвокат.
Мария Стальнова подчеркнула, что КС отнес взысканную соцвыплату к категории дел о возмещении вреда, причиненного увечьем. Данный вывод, по мнению адвоката, не отменяет квалификацию выплаты как имеющей публично-правовую природу, направленную на обеспечение социальных гарантий пострадавших лиц. Однако данная выплата в конечном счете направлена на возмещение вреда пострадавшему лицу, хоть и не причинителем вреда, а государством.
Мария Стальнова добавила, что заявитель поставил перед Конституционным Судом, по сути, вопрос из сферы правоприменения, – о распространении действия ст. 445 и 445.1 ГПК на его конкретную ситуацию. КС усмотрел возможность через осуществление своих полномочий по проверке конституционности нормы защитить права заявителя, не отказывая в принятии жалобы к рассмотрению на том основании, что обоснованность выводов судов в рамках правоприменительной деятельности не является предметом его проверки.
