18 августа Верховный Суд вынес Определение суда кассационной инстанции по делу № 56-УД26-21-К9, в котором разъяснено, когда исправление осужденного по делу о мошенничестве возможно при назначении ему условного наказания с испытательным сроком.
По версии следствия, Владимир Шек, будучи генеральным директором двух ООО, в период с 6 ноября 2014 г. по 14 августа 2017 г. с целью получения субсидий на оказание несвязанной поддержки сельскохозяйственным товаропроизводителям в области растениеводства предоставил в Департамент сельского хозяйства и продовольствия Приморского края (с 1 января 2020 г. – министерство сельского хозяйства Приморского края) недостоверные завышенные сведения о посевных площадях сои и риса своих предприятий. Впоследствии, как сочло следствие, ему удалось получить различные денежные суммы, необоснованно перечисленные из бюджета, ввиду предоставления недостоверных данных о количестве посевных площадей сои и риса.
Далее суд признал Владимира Шека виновным по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ в покушении на хищение 594 тыс. руб. в результате предоставления завышенных сведений относительно посевных площадей риса и сои и по ч. 4 ст. 159 УК в хищении 1,2 млн руб. в результате предоставления заведомо недостоверных сведений относительно посевных площадей. По совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний ему было назначено пять лет лишения свободы со штрафом в 900 тыс. руб., с лишением права заниматься деятельностью, связанной с осуществлением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в коммерческих организациях, на три года с отбыванием основного наказания в ИК общего режима.
Апелляция оставила обвинительный приговор в силе, тогда как кассация исключила назначение дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с осуществлением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в коммерческих организациях. В остальной части приговор и апелляционное определение были оставлены без изменения.
Тогда защитник осужденного, член АП Приморского края Олег Ким обратился с кассационной жалобой в Верховный Суд, в которой указал на чрезмерно суровое наказание. В жалобе отмечалось, что осужденный имеет на иждивении троих детей, в том числе малолетнего и несовершеннолетнего, трудоустроен, положительно характеризуется по месту жительства и работы, имеет ряд хронических заболеваний, заботится о престарелой матери и теще, участвует в благотворительности, а также добровольно возместил имущественный ущерб в полном объеме. Кроме того, кассатор заметил, что суд первой инстанции не установил сумму фактического ущерба, причиненного преступлением, незаконно и необоснованно оставил без удовлетворения заявленные стороной защиты ходатайства о назначении по делу финансово-экономической и судебно-бухгалтерской экспертиз.
Защитник добавил, что согласно выводам специалиста излишнее и неправомерное получение бюджетных средств на субсидии у сельхозпредприятий, возглавляемых Владимиром Шеком, в инкриминируемый следствием период времени отсутствует. Материалами дела установлено, что осужденный вместе со своей семьей выезжал за пределы РФ в период совершения инкриминируемых ему преступлений. По делу нет доказательств, подтверждающих наличие у Владимира Шека умысла на совершение преступлений, поскольку не доказано наличие в его действиях обмана как способа их совершения. При этом суд не мотивировал наличие у подсудимого единого умысла на совершение длящегося преступления.
Основанием для возврата денежных средств, полученных по субсидиям, как заметил Олег Ким, является выставление министерством сельского хозяйства Приморского края требования о возврате полученной субсидии в последующем году. Нижестоящие суды не учли, что каждый год в период инкриминируемого Владимиру Шеку преступления полученная им субсидия с учетом дефицита бюджета была гораздо меньше, чем заявлялась, в связи с чем и площади засаживания должны были быть меньшими, а Владимир Шек не мог достоверно знать размер окончательных сумм полученных им субсидий и прогнозировать их на будущие годы. Суды проигнорировали доказательства стороны защиты, подтверждающие наличие всех необходимых посевных площадей у двух хозобществ, факт сбора и реализации урожая, соответствовавшего заявленным площадям, а также нахождение в пользовании предприятий иных земельным участков сельскохозяйственного назначения на территории, которые использовались. Кроме того, суд не устранил имеющиеся в показаниях свидетеля В. противоречия.
Изучив материалы дела, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда сочла несостоятельными суждения защиты о недоказанности вины осужденного в совершении преступлений, изложенных в описательно-мотивировочной части приговора, а выводы суда, изложенные в приговоре, – соответствующими фактическим обстоятельствам дела, установленным первой инстанции, и подтвержденными исследованными доказательствами.
ВС отметил: в судебном заседании суда первой инстанции подсудимый, отрицая вину, указал, что в 2015–2017 гг. все посевные площади двух ООО использовались под посев риса и сои. Его предприятия заключали соглашения с краевым Департаментом сельского хозяйства на получение субсидий по несвязанной поддержке. Подготовкой и подачей документов на субсидии занимались различные люди. Владимир Шек, в частности, утверждал, что ряд земельных участков были в рабочем состоянии, однако в ходе предварительного следствия он давал иные показания и указывал, что на этих участках и в 2015–2019 гг. работы не производились в связи с их заболоченностью. В 2015–2019 гг. ООО получали субсидии только по номерам участков с соответствующими кадастровыми номерами. С 2017 г. не все из трех земельных участков использовались для сельскохозяйственных работ, и, соответственно, размер субсидий уменьшался в зависимости от посевных площадей.
Как отметила Судебная коллегия, суд обоснованно пришел к выводу о достоверности первоначальных показаний Владимира Шека, данных в ходе предварительного следствия. Прежние показания подсудимого согласуются с пояснениями представителя потерпевшего Т., специалиста С. и ряда свидетелей. Так, свидетель В. достаточно подробно описал состояние используемых земель, характер деятельности ООО. При этом суд указал, почему показания В. относительно состояния используемых земель, данные в ходе предварительного следствия, он принимает, а его показания в заседании – отвергает.
По мнению ВС, суд обоснованно отверг показания Владимира Шека о том, что два ООО засеивали поля в заявленном объеме. Также несостоятельным является его утверждение о том, что он не искажал сведения о посевных площадях в документах на получение субсидий. Стороной защиты не оспаривается факт получения субсидий хозобществами. Позиция стороны защиты о том, что все земельные участки использовались по назначению, опровергается исследованными в суде доказательствами. В частности, ряд свидетелей подтвердили, что конкретный земельный участок возделывался не в полном объеме. Факт неиспользования ООО некоторых участков подтверждается иной информацией, изложенной в приговоре.
Ссылаясь на приведенные в приговоре доказательства, свидетельствующие о предоставлении завышенных сведений относительно посевных площадей риса и сои, суд мотивировал решение о квалификации действий Владимира Шека по ч. 3 ст. 30 и ч. 4 ст. 159 УК как покушение на мошенничество, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, в особо крупном размере. Действия подсудимого по факту хищения денежных средств в результате предоставления заведомо недостоверных сведений относительно посевных площадей риса конкретным ООО судом правомерно квалифицированы по ч. 4 ст. 159 УК как мошенничество, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, в особо крупном размере.
В свою очередь апелляция обоснованно указала, что возвращение средств, полученных в качестве субсидий, не влияет на сумму ущерба, поскольку данное обстоятельство не зависело от виновного, также по ООО требование о возврате не было выставлено и денежные средства в добровольном порядке Владимир Шек не вернул, сделал это после начала осуществления уголовного преследования в отношении него.
В то же время, как заметил ВС, назначаемое виновному лицу наказание должно соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления и личности виновного. При назначении вида и меры наказания Владимиру Шеку суд учел обстоятельства дела и его личность: он работает, женат, на иждивении имеет троих детей, не состоит на учете у психиатра и нарколога, имеет заболевания, характеризуется положительно, занимается благотворительной и спонсорской деятельностью, полностью возместил ущерб, причиненный в результате совершения преступлений, его родственники имеют заболевания, он оказывает им помощь.
Обстоятельствами, смягчающими наказание, суд признал наличие у него на иждивении малолетнего ребенка, добровольное возмещение имущественного ущерба, причиненного в результате совершения преступлений. Также суд учел оказание подсудимым благотворительной и спонсорской помощи. Обстоятельств, отягчающих его наказание, не установлено. Вместе с тем нижестоящий суд учел и то обстоятельство, что гражданский иск на 2 млн руб., заявленный министерством сельского хозяйства Приморского края, погашен Владимиром Шеком в полном объеме, поэтому производство по гражданскому иску было прекращено. «При сложившихся обстоятельствах суд первой инстанции пришел к выводу о необходимости назначения Владимиру Шеку реального лишения свободы, сославшись при этом на то, что в результате совершения преступлений вред причинен государству в лице Министерства сельского хозяйства Приморского края, а поэтому исправление Владимира Шека невозможно без реального отбытия наказания. С подобными выводами суда нельзя согласиться, в определенной мере они являются противоречивыми», – заметил ВС.
Он пояснил: такие выводы одновременно свидетельствуют о том, что при назначении наказания суд формально сослался на вышеизложенные обстоятельства, но при этом их фактически не учел, когда счел, что исправление подсудимого невозможно без реального отбытия наказания. При этом нужно учитывать посткриминальное поведение Владимира Шека, который после содеянного ни в чем предосудительном замечен не был. Общие и частные превентивные меры могут быть реализованы и без реального лишения свободы осужденного, поэтому в отношении последнего следует применить правила ст. 73 УК.
В связи с этим Верховный Суд изменил обжалуемые судебные акты, определив назначенное осужденному основное наказание в виде лишения свободы считать условным с испытательным срок в два года, освободив его их мест лишения свободы. Он также обязал Владимира Шека не менять постоянное место жительства без уведомления специализированного госоргана, осуществляющего контроль за его поведением. В остальной части состоявшиеся судебные решения оставлены без изменения.
В комментарии «АГ» адвокат Олег Ким заметил, что назначенное наказание Владимиру Шеку по приговору суда было чрезмерно суровым при наличии большого количества обстоятельств, смягчающих наказание, и в отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание. «Об этом неоднократно указывалось во всех поданных мною жалобах в различные инстанции. Жаль, что добиваться справедливого наказания пришлось так долго. Но именно совместная и согласованна работа адвоката и подзащитного привела к такому важному результату», – подчеркнул он.
Член АП Республики Карелия Николай Флеганов отметил, что в практике защиты по экономическим делам нередко возникает непростая правоприменительная ситуация: суды подробно исследуют в приговоре данные о личности и фиксируют полное возмещение ущерба, однако приходят к выводу о необходимости реального лишения свободы. «Мотивом для этого часто выступает специфический характер потерпевшего – государственного органа или публичного бюджета. Подобный подход подчас снижает стимулирующую функцию добровольного заглаживания вреда и усложняет реализацию принципа индивидуализации наказания. В этом контексте комментируемое определение ВС формирует важный ориентир для правоприменительной практики, посчитав возможным применить ст. 73 УК и освободив осужденного из-под стражи», – заметил он.
Эксперт заметил: Суд обратил внимание на то, что вывод о невозможности исправления осужденного без изоляции от общества требует глубокой и последовательной увязки с его посткриминальным поведением. «ВС указал: если судом официально установлены полное добровольное погашение иска, наличие иждивенцев и отсутствие отягчающих обстоятельств, решение о реальном сроке не должно содержать внутренних противоречий. Сам по себе публично-правовой статус потерпевшего ведомства не является определяющим фактором при оценке возможности применения условного осуждения. Для адвокатского сообщества данный прецедент представляет значительный практический интерес. В апелляционной и кассационной практике при наличии полного добровольного возмещения вреда государству защитникам целесообразно обращать внимание судов на эти правовые позиции ВС РФ, последовательно отстаивая приоритет реального, а не формального учета всей совокупности смягчающих обстоятельств и общих начал назначения наказания», – заключил Николай Флеганов.
Адвокат практики уголовного права и процесса «Инфралекс» Мартин Зарбабян полагает: это определение ВС РФ обращает внимание на достаточно актуальную практическую проблему, заключающуюся в том, что нередко суды нижестоящих инстанций при постановлении приговора, с одной стороны, приводят аргументы в пользу отсутствия целесообразности назначения подсудимому наказания в виде реального лишения свободы, но, с другой стороны, приходят к противоположному выводу и в результате постановляют, что исправление осужденного возможно только при условии реального отбывания наказания. «Такая алогичность, конечно, практически всегда вызывает критические оценки у стороны защиты. Действительно, если суд приводит в решении многочисленные смягчающие обстоятельства и другие факторы, препятствующие реальному лишению свободы, то окончательные выводы этого решения должны соотноситься с установленными по делу фактами, т.е. быть аргументированными. Поэтому в правоприменительной практике в настоящее время зачастую встречаются ситуации, когда суд в приговоре учитывает смягчающие обстоятельства, но при назначении наказания их не принимает во внимание», – заметил он.
Логика комментируемого решения ВС, по мнению эксперта, абсолютно понятная и правильная: если суд установил обстоятельства и указал их в приговоре, то такие обстоятельства невозможно игнорировать при решении вопроса о наказании. «При этом Суд справедливо отмечает, что посткриминальное поведение также должно приниматься во внимание судами при рассмотрении уголовных дел. Вектор, который задает высшая судебная инстанция в данном определении, направлен на снижение количества судебных ошибок, допускаемых в вопросах назначения наказания, и, в частности, случаев применения условного осуждения», – подытожил Мартин Зарбабян.
