×

недочет правовой реформы

Предполагаемые изменения уголовно-процессуального законодательства ослабят позиции стороны защиты
Материал выпуска № 17 (178) 1-15 сентября 2014 года.

НЕДОЧЕТ ПРАВОВОЙ РЕФОРМЫ

Предполагаемые изменения уголовно-процессуального законодательства ослабят позиции стороны защиты

4 июля 2014 г. на пленарном заседании Председатель Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации С. Нарышкин при подведении итогов весенней сессии 2014 г. сообщил о том, что депутатами были одобрены 12 федеральных конституционных законов и приняты 283 федеральных закона. Верховный Суд Российской Федерации, являясь субъектом права законодательной инициативы, внес в Госдуму ФС РФ единственный (!) проект федерального закона № 272128-6 «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации».

Этим проектом предложено дополнить ч. 2 ст. 274 УПК РФ предложением: «Обязанность обеспечения явки в судебное заседание лиц, показания которых представляются в качестве доказательств обвинения или защиты, возлагается на соответствующую сторону»; ч. 2 ст. 281 УПК РФ дополнить п. 5: «если принятыми стороной обвинения или защиты всеми возможными мерами установить местонахождение потерпевшего или свидетеля не представилось возможным»; сама ст. 281 УПК РФ дополняется ч. 21 следующего содержания: «в случаях, перечисленных в пунктах 2–5 части второй настоящей статьи, показания потерпевшего или свидетеля могут быть оглашены лишь при условии, если обвиняемый (подсудимый) в предыдущих стадиях производства по делу имел возможность допросить показывающего против него потерпевшего или свидетеля на очной ставке, задать ему вопросы и высказать свои возражения».

Поступивший 6 мая 2013 г. проект федерального закона был рассмотрен 17 июня 2013 г. Советом ГД ФС РФ (протокол № 100, п. 61). Комитет Госдумы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству решил считать проект федерального закона № 272128-6 соответствующим ч. 3 ст. 104 Конституции РФ и ст. 105 Регламента Государственной Думы.

В своей пояснительной записке Комитет ГД ФС РФ по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству акцентирует внимание именно на сложившейся международной судебной практике: «Европейский суд по правам человека в своих решениях в отношении Российской Федерации в ряде случаев установил нарушение конвенционного права обвиняемого допрашивать показывающих против него свидетелей, отмечая недостаточность принятых мер по вызову в суд свидетелей, показания которых были оглашены в судебном разбирательстве».

Инициатива Верховного Суда РФ о дополнении ч. 21 ст. 281 УПК РФ правоведами приветствуется, поскольку налицо необходимость изменения законодательства и приведения российской судебной практики в соответствие с европейскими нормами. Автор ранее исследовал генезис российского судебного процесса («Адвокат», № 4/273) и сделал вывод о том, что таким путем реализуется практика ЕСПЧ.

Данный вывод основан на положениях п. «d» ч. 3 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и подп. «е» п. 3 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, декларирующих право каждого на справедливое судебное разбирательство и предусматривающих право обвиняемого допрашивать показывающих против него свидетелей или требовать, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него.

Действительно, в качестве примеров можно привести ряд решений Европейского суда по жалобам граждан России (например, постановления от 14 января 2010 г. по делу «Мельников против России» (Melnikov v. Russia), жалоба № 23610/03; от 10 мая 2010 г. по делу «Шаркунов и Мезенцев против России» (Sharkunov and Mezentsev v. Russia), жалоба № 75330/01; от 27 января 2011 г. по делу «Кривошапкин против России» (Krivoshapkin v. Russia), жалоба № 42224/02; от 17 февраля 2011 г. по делу «Кононенко против России» (Kononenko v. Russia), жалоба № 33780/04; от 25 апреля 2013 г. по делу «Евгений Иванов против России» (Yevgeniy Ivanov v. Russia), жалоба № 27100/03).

Аналогичное толкование прав обвиняемого содержится в определениях КС РФ от 7 декабря 2006 г. № 548-О, от 16 апреля 2009 г. № 440-О-О, от 16 декабря 2010 г. № 1665-О-О, от 21 декабря 2011 г. № 1645-О-О, от 28 мая 2013 г. № 720-О, от 16 июля 2013 г. № 1137-О и других.

14 января 2014 г. Госдума ФС РФ рассмотрела внесенный 17 декабря 2013 г. депутатом А. Жуковым проект постановления № 410204-6 и приняла Постановление № 3631-6 ГД «О примерной программе законопроектной работы Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации в период весенней сессии 2014 года». Направленный Председателем ВС РФ В. Лебедевым 30 апреля 2013 г. в исполнение постановления Пленума ВС РФ от 16 апреля 2013 г. № 10 проект № 272128-6 в число законопроектов, подлежащих первоочередному рассмотрению, не был включен.

Такое условие судебного разбирательства, как непосредственность, установленное ст. 240 УПК РФ, означает обязанность суда лично заслушать показания участников процесса об обстоятельствах, имеющих значение для разрешения дела. Кроме того, в соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ суд вправе принять решение об оглашении ранее данных показаний потерпевшего или свидетеля только при наличии существенных противоречий между ранее данными показаниями и показаниями, данными в суде. Однако частичное оглашение протоколов законом не предусмотрено, поэтому в судебном разбирательстве прокурором оглашается в полном объеме версия событий, изложенная в письменном виде следователем, нередко с применением речевых оборотов последнего.

При полном согласии автора в части запрета на произвольное оглашение на стадии судебного следствия показаний, полученных на стадии предварительного следствия, стоит обратить внимание на следующее. Предлагаемая формулировка ч. 21 предполагает возможность для обвиняемого (подсудимого) «в предыдущих стадиях производства по делу допросить показывающего против него потерпевшего или свидетеля на очной ставке, задать ему вопросы и высказать свои возражения».

Учитывая, что предшествующей судебному разбирательству стадией производства по делу является предварительное следствие, вызывает сомнение возможность обвиняемого «допросить» другого участника уголовного процесса. Кроме того, в соответствии со ст. 192 УПК РФ очную ставку действие проводит следователь (читай – орган обвинения), имеющий право отводить (снимать) вопросы стороны защиты.

Чрезмерная активность стороны защиты на данном этапе следствия явно неоправданна, потому как поможет процессуальному противнику увидеть пробелы в его версии и заблаговременно их устранить. Между тем при озвучивании вопросов и высказывании возражений фактически происходит раскрытие позиции защиты по конкретному делу.

Что же именно настораживает в других изменениях уголовно-процессуального законодательства, предложенных Верховным Судом РФ? Несомненно, налицо стремление реализовать желанные цели и прежде всего – освобождение суда от функции обеспечения явки в судебное заседание свидетелей, а также вынесения процессуальных решений о применении мер, направленных на установление местонахождения не являющихся в суд потерпевшего либо свидетеля и принудительного их привода в суд. Однако в силу ст. 232 УПК РФ право распоряжений о вызове в судебное заседание лиц, указанных в его постановлении, отнесено к исключительной компетенции судьи.

По мнению автора, дополнения ч. 2 ст. 274 и ч. 2 ст. 281 УПК РФ предложены Верховным Судом РФ без учета сегодняшних реалий, поскольку при отсутствии правового механизма, позволяющего сторонам реализовывать свои процессуальные права, апостериори предполагается ослабление позиций стороны защиты в ходе судебного следствия.

Так, у стороны обвинения усматривается реальная возможность обеспечения явки в судебное заседание лиц, показания которых представляются в качестве доказательств, на которых основано обвинение. Поступивший гражданину из прокуратуры или полиции телефонный звонок с предложением явиться в суд на порядок эффективнее аналогичной просьбы адвоката, с учетом всеобщей осведомленности об отсутствии у защитника каких-либо властных полномочий.

Непонятно, о каких именно «возможных мерах» по установлению местонахождения потерпевшего или свидетеля в законопроекте идет речь для стороны защиты. Перечень полномочий адвоката, участвующего в качестве представителя или защитника доверителя в уголовном судопроизводстве, приведен в ст. 53 УПК РФ и ст. 6 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре. Право адвоката на самостоятельное осуществление розыскных мероприятий законом не предусмотрено; не предсказуемы и последствия привлечения третьих лиц к разрешению данной проблемы. При этом не представляется возможным для адвоката воспользоваться помощью сотрудников органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, поскольку это может быть расценено как прямо запрещенное законом негласное сотрудничество.

Адвокат не имеет права осуществлять содействие суду даже в случае вынесения постановления в порядке ст. 113 УПК РФ, поскольку ст. 1 Федерального закона от 21 июля 1997 г. № 118-ФЗ «О судебных приставах» (в ред. Федерального закона от 19 июля 2009 г. № 194-ФЗ) задачи по обеспечению установленного порядка деятельности судов общей юрисдикции и осуществлению принудительного исполнения судебных актов возлагаются на судебных приставов.

Возникает риторический вопрос: позволит ли дополнение новым п. 5 ч. 2 ст. 281 УПК РФ суду принимать как достоверную информацию о принятых «возможных мерах» для обеспечения явки в суд свидетеля; и не послужит ли данный пункт удобным основанием для удовлетворения ходатайства прокурора об оглашении положенных в основу обвинения показаний?

Общеизвестна практика применения судами положений ст. 281 УПК РФ в действующей редакции, допускающей расширительное толкование понятия «чрезвычайные обстоятельства», в результате чего по ходатайству стороны обвинения (невзирая на возражения стороны защиты) оглашаются показания не явившихся свидетелей, полученные на стадии предварительного расследования.

Согласно заключению Правового управления Госдумы РФ, законопроект не содержит критериев оценки достаточности принятых по установлению местонахождения потерпевшего и свидетеля мер, положение нового п. 5 ч. 2 ст. 281 УПК РФ может повлечь ограничение прав участников уголовного судопроизводства на участие в допросе потерпевшего и свидетеля (ст. 277–2781 УПК РФ) и, следовательно, нарушение принципа состязательности и равноправия сторон при осуществлении судопроизводства.

Правительство РФ направило Госдуме ФС РФ свой официальный отзыв, указав, что законопроект поддерживается при условии учета высказанных им замечаний, в том числе: «Законопроект, предлагая установить правило о том, что оглашение ранее данных свидетелем или потерпевшим показаний допускается только при условии, что обвиняемый (подозреваемый) на предыдущих стадиях производства по делу имел возможность допросить показывающих против него лиц на очной ставке, задать им соответствующие вопросы и высказать свои возражения, тем не менее не предусматривает механизм реализации данного права обвиняемым (подозреваемым)».

20 июня 2014 г. ГД ФС РФ принято Постановление № 4570-6 ГД, устанавливающее распорядок работы депутатов на период с 25 августа по 31 декабря 2014 г. (осенняя сессия). Следующее пленарное заседание ГД ФС РФ запланировано на 16 сентября 2014 г.

На рассмотрении в Комитете Госдумы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству находится 311 законопроектов; согласно информации с его официального сайта проекту федерального закона № 272128-6 присвоен порядковый номер 159, и очень велика вероятность рассмотрения упомянутого проекта во время осенней сессии ГД ФС РФ.

Безусловно верной является точка зрения основателя реалистической школы права и философа Рудольфа фон Иеринга: «Право есть непрерывная работа, притом не одной только государственной власти, но всего народа».

Георгий СУХАРЕВ,
адвокат АП Челябинской области, член Гильдии российских адвокатов