Осенью 2022 г. ко мне за юридической помощью обратилась жительница Пермского края. Доверительница пояснила, что заключила в автосалоне кредитный договор о приобретении автомобиля. При заключении договора она сообщила сотруднику банка, оформлявшему кредитную заявку, что дополнительные услуги ей не нужны. Однако в рамках заключения договора сотрудником банка была предоставлена заявка на получение сертификата «АвтоГарантия», который, по словам менеджера, относится к кредитному договору. За указанную услугу была уплачена дополнительная сумма.
Из сертификата следовало, что он подтверждает заключение договора независимой гарантии, которая к тому же является безотзывной.
Изучив документы, я сделал однозначный вывод, что предоставление независимой гарантии является навязанной услугой и заключение данного договора не соответствует Закону о защите прав потребителей.
К тому же из кредитного договора следовало, что обязательство по кредиту обеспечивается залогом, а об обеспечении посредством независимой гарантии там не упоминалось.
Я подготовил претензию в адрес организации, выдавшей сертификат независимой гарантии, с просьбой предоставить документы, подтверждающие правоотношения между банком и обществом в связи с предоставлением независимой гарантии. Из полученного ответа на претензию следовало, что «с момента предоставления гарантом ˂…˃ независимой гарантии у гаранта возникает обязательство перед бенефициаром ˂…˃ уплатить бенефициару согласованную условиями независимой гарантии денежную сумму в обеспечение исполнения принципалом обязательств по договору потребительского кредита. Обязательства гаранта перед бенефициаром самостоятельны и не зависят от обязательств, предусмотренных договором. Предоставленная гарантом независимая гарантия носит безотзывной характер и вознаграждение, уплаченное принципалом в соответствии с договором, после выдачи независимой безотзывной гарантии возврату не подлежит в силу ее безотзывного характера, предусмотренного ст. 371 Гражданского кодекса РФ».
Не согласившись с позицией, изложенной в ответе, мы обратились в суд.
В исковом заявлении о расторжении договора об оказании услуги «АвтоГарантия», о взыскании с ответчика уплаченной по договору суммы, процентов за пользование чужими денежными средствами, компенсации морального вреда указывалось, что при таких обстоятельствах условия опционного договора, не предусматривающие возврат опционного платежа при отказе заказчика от данного договора после его оплаты, но до активации и использования услуг, в этом случае применению не подлежат, поскольку с заявлением о расторжении договора и возврате денежных средств истец обратилась до прекращения опционного договора. Позиция ответчика о том, что односторонний отказ от сделки недопустим в силу того, что независимая гарантия является обеспечительной мерой и ущемляет права третьего лица, выдавшего кредит, на наш взгляд, не соответствует действительности, так как в соответствии с п. 10 ч. 9 ст. 5 Закона о потребительском кредите (займе) в индивидуальных условиях кредитования кредитор и заемщик указывают способы обеспечения исполнения кредитных обязательств, тогда как по условиям кредита исполнение обязательств обеспечивается залогом, а не спорным договором с ответчиком.
По итогам рассмотрения дела Краснокамский городской суд Пермского края удовлетворил исковые требования частично (снизив размер компенсации морального вреда, что является общепринятой практикой).
Суд указал, в частности, что норма п. 3 ст. 429.2 ГК о невозвратности опционной премии не отменяет применения положений ст. 32 Закона о защите прав потребителей и ст. 782 Кодекса, равно как и общих норм о заключении и расторжении договоров, рассматривающих свободную обоюдную волю сторон на возникновение и прекращение определенных, исходящих из принципа равенства сторон договора правоотношений.
В соответствии с п. 76 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» ничтожными являются условия совершенной с потребителем сделки, не соответствующие актам, содержащим нормы гражданского права, обязательные для сторон при заключении и исполнении публичных договоров (ст. 3, п. 4 и 5 ст. 426 ГК), а также условия сделки, при совершении которой был нарушен явно выраженный законодательный запрет ограничения прав потребителей (например, п. 2 ст. 16 Закона о защите прав потребителей, ст. 29 Закона о банках и банковской деятельности).
В решении со ссылкой на п. 5 Постановления Пленума ВС от 28 июня 2012 г. № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» отмечено, что законодательство о защите прав потребителей распространяется также на правоотношения, связанные с приобретением товаров (работ, услуг) по возмездному договору, если цена договора не указана. Суд подчеркнул: «Устанавливая условия невозвратности опционного платежа при отказе заказчика от опционного договора, ответчик сознательно ставил владельца сертификата в такие условия, когда он, не имея потребности получить услуги гарантии, лишался права на возврат уплаченного так называемого “опционного платежа”, т.е. ограничивал право потребителя».
Кроме того, добавил суд, к данному договору применяются положения Закона о защите прав потребителей, и потребитель вправе расторгнуть спорный договор с возможностью получения обратно уплаченной им суммы.
Полагаю, данное решение суда представляет практический интерес, так как указывает на необходимость соблюдения прав потребителей, особенно относительно навязанных услуг, поскольку такие дела являются наиболее сложными.
