В 2021–2022 гг. я осуществлял защиту по уголовному делу военнослужащего, проходящего военную службу по контракту в войсковой части Пермского гарнизона. На период предварительного следствия в отношении него была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.
Приговором Пермского гарнизонного военного суда в июне 2022 г. Б. был осужден за совершение преступления, предусмотренного п. «б» и «д» ч. 2 ст. 111 УК РФ, с назначением наказания в виде четырех лет лишения свободы. Этим же приговором ему была изменена мера пресечения на заключение под стражу, и он в тот же день был взят под стражу в зале суда, а затем помещен в СИЗО.
При этом с военной службы Б. уволен не был, продолжал находиться в распоряжении войсковой части, на его счет начислялось денежное довольствие.
Апелляционным определением Центрального окружного военного суда в октябре 2022 г. приговор был изменен в части снижения срока наказания до трех лет 10 месяцев лишения свободы и вступил в законную силу.
27 октября 2022 г. после поступления в воинскую часть копии вступившего в силу приговора выплата денежного довольствия Б. была приостановлена. Приказом командира войсковой части от 2 ноября того же года он был уволен с военной службы в связи с осуждением к лишению свободы и исключен из списков личного состава воинской части и всех видов довольствия с 21 июня 2022 г. Между тем в июне, июле, августе и сентябре 2022 г. Б., несмотря на нахождение в следственном изоляторе, выплачивалось денежное довольствие как военнослужащему, находящемуся в распоряжении командира.
Командование войсковой части – с учетом излишне выплаченного Б. денежного довольствия военнослужащего – обратилось в суд с иском о взыскании неосновательного обогащения. При этом командование мотивировало это тем, что на протяжении четырех месяцев не знало, что Б. была изменена мера пресечения и он находился в СИЗО.
По указанному гражданскому делу я также представлял интересы Б. Наше с доверителем несогласие с исковыми требованиями войсковой части было мотивировано тем, что не был установлен факт недобросовестности в получении денежных средств, выплаченных ответчику в качестве денежного довольствия за период с июня по сентябрь 2022 г. Кроме того, ответчик никаких действий для получения этих денежных средств не предпринимал.
В возражениях на иск мы также указали, что при оглашении приговора в судебное заседание были показательно приглашены военнослужащие воинской части, в том числе офицеры. Соответственно, командование воинской части не могло не знать о том, что ответчику изменили меру пресечения на заключение под стражу.
Суд наши доводы отверг и исковые требования удовлетворил частично (часть денежного довольствия была удержана в качестве алиментов по исполнительному листу и перечислена бывшей жене доверителя, во взыскании указанной части было отказано).
Не согласившись с решением суда, мы обжаловали его в апелляции.
В апелляционной жалобе мы, в частности, ссылались на позицию Конституционного Суда РФ, изложенную в постановлениях от 26 марта 2021 г. № 8-П и от 11 января 2022 г. № 1-П. КС неоднократно указывал, что денежное довольствие военнослужащих, проходящих военную службу по контракту, по смыслу п. 3 ст. 1109 ГК РФ не подлежит возврату в качестве неосновательного обогащения при отсутствии недобросовестности (противоправных действий) со стороны военнослужащего либо счетной (арифметической) ошибки.
Апелляционным определением Центрального окружного военного суда от 5 мая 2023 г. решение Пермского гарнизонного военного суда от 25 ноября 2022 г. было отменено в части удовлетворения иска и взыскания денежных средств с ответчика и в этой части принято новое решение об отказе в удовлетворении иска.
При этом апелляционная инстанция привела, на мой взгляд, важные с практической точки зрения тезисы.
Поскольку денежное довольствие военнослужащих представляет собой оплату воинского труда, по правовой природе оно сопоставимо с заработной платой, которая в соответствии со ст. 129 ТК РФ представляет собой вознаграждение за труд в зависимости от квалификации работника, сложности, количества, качества и условий выполняемой работы, включая компенсационные и стимулирующие выплаты.
В соответствии с п. 3 ст. 1109 ГК не подлежат возврату в качестве неосновательного обогащения зарплата и приравненные к ней платежи при отсутствии недобросовестности со стороны лиц, их получающих, и счетной ошибки.
Следовательно, денежное довольствие военнослужащих, проходящих военную службу по контракту, являясь формой оплаты воинского труда, представляет собой платеж, приравненный к зарплате, который в случае неосновательного получения не подлежит возврату, за исключением случаев недобросовестности со стороны получателя и счетной ошибки.
Суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что ответчику, заключенному под стражу, выплата денежного довольствия в спорный период не полагалась, что, однако, не изменяет правовую природу этой выплаты. Это обстоятельство указывает лишь, что лицо без установленных законом оснований приобрело имущество за счет другого лица, в связи с чем в силу п. 1 ст. 1102 ГК обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных ст. 1109 Кодекса.
Каких-либо действий (бездействия) ответчик для получения спорных денежных средств не совершал; они были начислены и выплачены ему войсковой частью в результате самостоятельных действий соответствующих должностных лиц и вне всякого влияния ответчика. Тем самым содержание исследованных доказательств указывает на отсутствие со стороны ответчика недобросовестности в получении требуемого излишне выплаченного денежного довольствия.
Полагаю, данное апелляционное определение представляет практический интерес, так как в нем были затронуты проблемы аналогии права. Суд апелляционной инстанции справедливо отметил, что денежное довольствие военнослужащих по правовой природе сопоставимо с зарплатой, и при решении вопроса о взыскании неосновательного обогащения в данном случае могут быть применены нормы ст. 1109 ГК (неосновательное обогащение, не подлежащее возврату).
