В мае 2026 г. в арбитражной судебной юрисдикции РФ вынесен, казалось бы, рядовой судебный акт (определение), создавший уникальный прецедент при практическом использовании искусственного интеллекта в публичной профессиональной деятельности.
Речь идет о постановлении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 28 апреля 2026 г. по делу № А27-7831/2025 о взыскании задолженности по договору об оказании бухгалтерских услуг. Кроме того, отдельным определением от 14 мая 2026 г. на общество наложен судебный штраф в 50 тыс. руб. за проявленное неуважение к суду, выразившееся в использовании в ходе процесса ложной информации, сгенерированной ИИ.
Так, не согласившись с решениями, принятыми нижестоящими судебными инстанциями, от имени ООО «ЦСС» была подана кассационная жалоба, в которой ответчик привел материалы судебной практики по делам со схожими фактическими обстоятельствами, включающие ссылки на постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ, определение Верховного Суда РФ и др.
При проверке реквизитов указанных ответчиком судебных актов арбитражный суд округа выявил, что часть из них никогда не принимались, поскольку в принципе отсутствуют в общедоступных информационных ресурсах либо в них нет процитированных заявителем кассационной жалобы суждений.
Оценивая такие действия как грубейшее неуважение к правосудию и обосновывая денежное наказание, АС Западно-Сибирского округа указал: «Таким образом, общество “ЦСС” предоставило суду заведомо ложные сведения, сфальсифицировав источники и стремясь воздействовать на суд округа непререкаемым авторитетом высшей судебной инстанции, надеясь на поверхностное изучение судом округа аргументов кассационной жалобы и принятие желаемого для заявителя жалобы постановления, что является прямым обманом суда и грубейшим проявлением неуважения к правосудию.
При этом характер изложения доводов жалобы, приведенные цитаты из судебных актов свидетельствуют о сознательном желании общества “ЦСС” добиться результата подобным противоправным способом. Умышленные действия общества направлены на дискредитацию авторитета судебной власти, а также явно противоречат целям и задачам судопроизводства в арбитражных судах, сформулированных в статье 2 АПК РФ.
Суд округа полагает необходимым отметить, что подобное поведение не может иметь никаких оправданий, в частности, таковым не является подготовка кассационной жалобы с помощью технологий искусственного интеллекта, поскольку в таком случае ответственность за достоверность сгенерированного текста несет лицо, участвующее в деле, использовавшее указанную технологию (часть 2 статьи 9 АПК РФ).
В силу части 5 статьи 119 АПК РФ вышеуказанные действия квалифицируются как проявление неуважения к суду, что влечет наложение судебного штрафа на общество “ЦСС”».
В процитированных выдержках из определения сделан акцент на персональной ответственности стороны по делу в случае использования технологий ИИ.
На мой взгляд, данный подход, хотя и запоздалый, но правильный – призывающий к безусловному профессионализму, высокому качеству оказываемой юридической помощи и повышению уровня личной ответственности в судебном представительстве.
На этом фоне особую актуальность приобретают положения Постановления Пленума ВС РФ от 21 мая 2026 г. № 15 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству» (далее – Постановление Пленума ВС № 15), в котором сформулированы критерии при подготовке гражданских дел к рассмотрению, с акцентом на материальную ответственность недобросовестных представителей.
Так, согласно абз. 20 постановления «Судья разъясняет лицам, участвующим в деле, обязанность добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами (ч. 1 ст. 35 ГПК РФ), а также последствия злоупотребления процессуальными правами ˂…˃ Судья в предварительном судебном заседании вправе вынести на обсуждение сторон обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (ст. 56 ГПК РФ). В случае систематического противодействия стороны своевременной подготовке дела к судебному разбирательству судья может взыскать в пользу другой стороны компенсацию за фактическую потерю времени по правилам, установленным ст. 99 ГПК РФ (ч. 3 ст. 150 ГПК РФ)».
Таким образом, в современных реалиях суды усиливают практическое применение положений ст. 10 ГК РФ, предостерегающих стороны по делу от недобросовестного осуществления гражданских прав (злоупотребление правом), на что участники процессов зачастую редко обращали внимание.
Как отмечается в открытых источниках, председатель ВС РФ Игорь Краснов в ходе недавнего визита в Беларусь заявил, что внедрение ИИ в судопроизводство позволит освободить секретарей судов от расшифровки аудиозаписей судебных заседаний.
Стоит отметить, что зарубежная судебная практика наказания за недобросовестное использование ИИ – по сути, фальсификацию источников права – широко распространена и не так гуманна, как в России. Например, в 2023 г. адвокаты из США подали в федеральный суд Нью-Йорка иск от имени доверителя к ответчику, подготовленный с помощью ChatGPT и содержащий ссылки на несуществующие судебные решения и выдуманные цитаты. Суд расценил это как «уклонение от выполнения профессиональных обязанностей» и оштрафовал каждого адвоката на 5000 долл. (около 400 тыс. руб.). В Австралии в 2025 г. адвокат из штата Виктория, предоставивший суду подготовленный при помощи ИИ документ с ложными отсылками, на два года был лишен права ведения самостоятельной юридической практики.
Очевидно, что с учетом растущей тенденции использования ИИ адвокатами и юристами по всей стране российские суды должны быть готовы к этому и выработать критерии допустимого использования нейросетей в правоприменительной практике.
Но у каждой медали есть две стороны. На мой взгляд, представляются крайне своевременными и необходимыми разъяснения на уровне Верховного Суда по вопросу возможности (невозможности) применения судами ИИ при отправлении правосудия. В случае если ВС сочтет подобную практику возможной, полагаю, необходимы регламент и критерии использования ИИ.
Практика показывает, что необходимость в этом есть. Так, участвуя в качестве защитника в резонансном уголовном судебном разбирательстве с множеством подсудимых, я обратил внимание на формирование судом многотомных протоколов судебного заседания с признаками применения ИИ, что выражалось, в частности, в лингвистической бессвязности в вопросах и ответах участников процесса, вымышленных, бессмысленных «выводах», многочисленных грамматических ошибках (можно предположить, из-за низкого качества аудиопротокола), которые до неузнаваемости искажали содержание показаний допрашиваемых лиц.
Особенностью ИИ как базовой части его функционала является способность и возможность использовать для обучения реально существующую информацию, преимущественно опубликованную в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», – например, фотографии, фильмы, аудиоматериалы, нормативные документы и т.п. То есть по аналогии с человеческим разумом нейросеть воспринимает окружающую информацию и, обрабатывая ее, генерирует свой результат (продукт) согласно поставленной пользователем (человеком) задаче. При этом, имея одинаковые вводные в рамках поставленной пользователем задачи, полученные результаты могут отличаться.
Подобные «свободные» методы формирования конечного продукта при использовании ИИ не так остро воспринимаются в сфере развлечений, но в вопросах судопроизводства они недопустимы.
При нехватке в России более 3,5 тыс. мировых и федеральных судей, о чем в феврале 2026 г. сообщил Игорь Краснов в ходе ежегодного совещания судей судов общей юрисдикции, арбитражных и военных судов РФ, понятна востребованность в использовании ИИ представителями судебной власти в целях технического облегчения и ускорения судопроизводства. Однако эта деятельность, полагаю, не должна быть бесконтрольной. Также необходимо помнить, что согласно ст. 2 Конституции РФ человек, его права и свободы являются высшей ценностью.
В рассматриваемом вопросе стоит также обратить внимание на зарубежную практику. Например, в ноябре 2023 г. в Бразилии национальный совет юстиции возбудил расследование против федерального судьи Джефферсона Феррейры Родригеса, который с помощью ChatGPT подготовил судебный приговор, содержавший недостоверные сведения. ВКолумбии судья использовал указанную нейросеть для вынесения приговора по делу о том, должна ли страховка ребенка с расстройством аутистического спектра покрывать расходы на лечение. Этим он вызвал широкую общественную дискуссию о том, уместны ли подсказки ИИ в таком случае. Ряд юристов и коллег оценили действия судьи критически.
Таким образом, к настоящему времени назрела необходимость детальной регламентации использования ИИ в российском судопроизводстве – со стороны как суда, так и иных участников процессов. При этом наиболее действенной (гибкой) формой в данном вопросе представляется утверждение новых правил – например, на уровне постановлений Пленума Верховного Суда.
