Арбитражный суд Западно-Сибирского округа вынес Постановление по делу № А27-7831/2025 по делу о взыскании задолженности по договору оказания бухгалтерских услуг. Кроме того, отдельным определением он назначил судебный штраф кассатору за фальсификацию судебной практики вследствие использования ИИ в обоснование своих доводов.
Обстоятельства спора
В июле 2021 г. ООО «ЦСС» заключило с ООО «Точка опоры» договор возмездного оказания бухгалтерских услуг, их месячная стоимость составила 20 тыс. руб. По условиям договора, оплата услуг исполнителя осуществлялась на основе выставляемого счета в течение пяти рабочих дней с момента подписания сторонами акта оказанных услуг. При несвоевременной оплате заказчиком услуг исполнитель вправе потребовать уплаты пеней в размере 0,5% от неуплаченной в срок суммы за каждый день просрочки. Пункт 6.2 договора предусматривал, что его условия могут быть изменены или договор может быть расторгнут досрочно по взаимному согласию сторон путем подписания письменного соглашения, а также по требованию одной из сторон в судебном порядке в случаях, установленных законодательством.
Далее «Точка опоры» обратилась в суд с иском к «ЦСС» о взыскании 50 тыс. руб. задолженности по оплате оказанных бухгалтерских услуг и 5,5 тыс. руб. процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленных на основании ст. 395 ГК РФ за период с 20 сентября 2024 г. по начало апреля 2025 г., с дальнейшим их начислением по день фактического исполнения обязательства по погашению основной задолженности. Истец настаивал на том, что он оказал услуги ответчику за июль – август 2024 г., но не получил их оплаты, фактически договор между сторонами был расторгнут 5 сентября 2024 г. При этом месячная стоимость услуг равна 25 тыс. руб., поскольку стороны согласовали увеличение путем подписания соответствующих актов приемки услуг.
Суд рассмотрел дело в порядке упрощенного производства и удовлетворил иск частично. Он указал, что стоимость услуг в размере 20 тыс. руб. в месяц является существенным условием договора, которое в силу п. 6.2 договора может быть изменено только путем подписания письменного соглашения. Поскольку истец не представил доказательств заключения такого соглашения, суд счел, что подписание ответчиком актов на сумму 25 тыс. руб. не свидетельствует о согласовании новой цены. Он также признал обоснованным контррасчет ответчика, согласно которому задолженность за июль – август 2024 г. в 40 тыс. руб. подлежит уменьшению на сумму переплаты за январь – июнь 2024 г. в 30 тыс. руб., в связи с этим он взыскал с ответчика только 10 тыс. рублей. Руководствуясь п. 4 ст. 395 ГК РФ и условиями о договорной неустойке за несвоевременную оплату оказанных услуг, суд самостоятельно переквалифицировал требование и взыскал неустойку в 1,5 тыс. руб., произведя ее перерасчет по ставкам, предусмотренным для начисления процентов за пользование чужими денежными средствами, и с учетом доначисления на дату принятия решения.
Апелляция отменила это решение и взыскала с ответчика в пользу истца 57 тыс. руб., включая 50 тыс. руб. основной задолженности, 7,6 тыс. руб. неустойки, начисленной за период с 20 сентября 2024 г. по 16 июня 2025 г., с дальнейшим их начислением по день фактической оплаты основной задолженности, исходя из размера ключевой ставки ЦБ, действовавшей в соответствующие периоды. Апелляционный суд счел, что направление истцом в адрес ответчика актов оказанных услуг с января 2024 г. с ценой 25 тыс. руб. вместо договорных 20 тыс. руб. было офертой об изменении условия договора о цене. Подписание ответчиком указанных актов без замечаний, а также последующая оплата услуг квалифицированы судом как конклюдентные действия, то есть полный и безоговорочный акцепт оферты на изменение договорных условий в рамках п. 3 ст. 438 ГК.
Также апелляция пришла к выводу, что истец ошибочно квалифицировал требование о взыскании санкций за нарушение сроков оплаты услуг как проценты по ст. 395 ГК, в связи с этим самостоятельно исправила правовую квалификацию, взыскав договорную неустойку в пределах заявленного размера, применив для ее расчета однократную ключевую ставку ЦБ по правилам ст. 395 ГК в пределах размера заявленного иска.
Кассационный суд выявил ссылки на несуществующую судебную практику
Общество «ЦСС» обратилось с кассационной жалобой в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа со ссылкой на то, что подписание сторонами актов об оказании услуг, в которых указана их цена в большем размере, нежели согласованная в заключенном сторонами договоре, не может свидетельствовать о согласовании новой стоимости услуг, поскольку сторонами не заключались допсоглашения к договору. Кассатор добавил, что нижестоящие суды, рассматривая дело в упрощенном порядке без вызова сторон, лишили его возможности дать пояснения относительно вывода о конклюдентных действиях, что ограничило его право на защиту. В обоснование своей позиции о том, что подписание акта с отличной от договора ценой не является доказательством согласования новой цены, заявитель ссылался сложившуюся судебную практику.
Изучив материалы дела и доводы сторон, кассация заметила, что при изучении содержания кассационной жалобы суд затруднился идентифицировать судебную практику, приведенную ответчиком в обоснование своих аргументов, из-за отсутствия судебных актов с указанными ответчиком реквизитами. В связи с этим суд округа назначил судебное заседание с вызовом участников спора и запросил у ответчика письменные пояснения относительно реквизитов приведенной им в кассационной жалобе судебной практики. При этом он подчеркнул, что назначение судебного заседания не означает перехода к рассмотрению дела по общим правилам искового производства, а обусловлено необходимостью получения дополнительных пояснений относительно достоверности и релевантности судебных актов, приведенных заявителем в кассационной жалобе.
От «ЦСС» поступили письменные пояснения, в которых новый представитель ответчика просил не учитывать приведенную ранее в кассационной жалобе судебную практику ввиду отсутствия таковой в банке судебных решений в популярных правовых системах. В судебном заседании кассации представитель общества указал, что «ЦСС» не оспаривает качество оказанных истцом услуг, а его кассационные аргументы сводятся к тому, что цена услуг не может определяться на основе подписанных сторонами актов, поскольку в заключенный сторонами договор не вносились изменения о цене услуг путем заключения допсоглашений.
Суд округа оставил в силе решение апелляции
В итоге окружной суд заметил, что доводы кассатора в кассации свелись к утверждению о принципиальной невозможности изменения согласованной в договоре цены услуг путем подписания сторонами актов, фиксирующих факт оказания таких услуг с указанием их цены, отличающейся от содержащейся в условиях заключенного договора. Ответчик не оспаривает, что с января 2024 г. сторонами подписывались акты об оказании услуг, в которых фиксировалась их цена в размере 25 тыс. руб. в месяц. Более того, по состоянию на конец августа того же года стороны подписали электронный акт сверки, в котором подтверждена ежемесячная стоимость услуг в размере 25 тыс. руб. с января 2024 г. Были перечислены состоявшиеся оплаты услуг и констатирована итоговая задолженность «ЦСС» в сумме 50 тыс. руб. Акт сверки от имени ответчика подписан техническим директором А., им же подписан от имени «ЦСС» сам спорный договор и ежемесячные акты об оказании услуг.
В связи с этим суд округа констатировал, что путем неоднократного двустороннего подписания электронных документов стороны изменили условие договора о цене услуг. «Вопреки выводу апелляционного суда, этот способ согласования изменения условий договора не является конклюдентными, то есть фактическими невербальными, действиями, а представляет собой ординарное подписание сторонами одного документа, фиксирующего письменное волеизъявление сторон относительно условий связывающего их обязательства. Однако неверный в этой части вывод суда апелляционной инстанции не привел к неправильному рассмотрению дела, поскольку итоговое суждение апелляционного суда о состоявшемся факте изменения сторонами условия о цене является корректным», – заметил окружной суд.
Он добавил, что условия заключенного сторонами договора не исключают подобного изменения его условий, а лишь предусматривают обычное упоминание о возможном заключении допсоглашений о его изменении, но не придают этому способу изменения договора характер исключительности. Цитирование же ответчиком этого пункта договора в кассационной жалобе с использованием наречия «только» является некорректным, так как этот пункт договора такого слова не содержит. Кроме того, окружной суд заметил, что в этом деле ответчик никак не объясняет мотивы своих неоднократно повторяющихся действий по подписанию актов об оказании услуг, акта сверки с указанием цены услуг в 25 тыс. руб., настаивая на том, что суд обязан пренебречь ими и не считать их породившими юридически значимые последствия. Соответственно, «ЦСС» не может быть освобожден от юридических последствий своих действий, иное поощряло бы недобросовестное поведение и противоречило бы принципу добросовестности при осуществлении гражданских прав.
Поскольку подписанные сторонами акты оказанных услуг с января 2024 г., содержащие указание на иную стоимость, являются письменными соглашениями сторон об изменении условия договора о цене услуг, выводы апелляции о наличии оснований для удовлетворения исковых требований в части основной задолженности в 50 тыс. руб. являются правильными. Окружной суд также отклонил довод кассатора о некачественности оказанных ему услуг и необходимости взыскания убытков в 91.2 тыс. руб. Дело в том, что «ЦСС», ежемесячно подписывая акты оказанных услуг на сумму 25 тыс. руб., подтвердило отсутствие у него претензий к объему, качеству и стоимости оказанных услуг на момент приемки. Доказательств, подтверждающих наличие недостатков, их характер и размер убытков, ответчиком не представлено.
Решение первой инстанции, которым отклонен довод о некачественности услуг, оказанных истцом, ответчик не обжаловал. В апелляции «ЦСС» называл решение первой инстанции законным и обоснованным, поддерживая его в полном объеме. Однако в кассационной жалобе общество вновь заявило тот же довод о недостатках услуг и убытках, отклоненный судом первой инстанции, что свидетельствует о его недобросовестном непоследовательном процессуальном поведении и может быть расценено как потеря права на соответствующие возражения согласно принципу «эстоппель».
Также кассация отметила, что утверждение о неверном распределении бремени доказывания основано на ошибочном толковании норм процессуального права. «ЦСС», оспаривающее достоверность представленных истцом двусторонних актов оказанных услуг, обязано было доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих возражений, однако подобных доказательств им не представлено. Рассмотрение дела в порядке упрощенного производства не нарушило прав ответчика: последний не был лишен возможности представлять свои возражения по существу спора, приводить доказательства в опровержение доводов истца, заявлять ходатайства. В связи с этим она оставила в силе постановление апелляции.
Применение ИИ при составлении жалобы расценено как неуважение к суду
АС Западно-Сибирского округа также вынес определение, которым на общество «ЦСС» наложен судебный штраф в размере 50 тыс. руб. за проявление неуважения к суду.
Основанием послужило то, что в кассационной жалобе «ЦСС», подписанной представителем Б., действующей на основании доверенности, в обоснование позиции о том, что подписание акта приемки услуг с отличной от договора ценой услуг не является доказательством согласования новой цены, приведена судебная практика ВС и ВАС РФ, трех окружных судов, представляющая собой реквизиты каждого судебного акта и прямую цитату из него. При проверке реквизитов этих судебных актов было выявлено, что часть из них никогда не принималась, поскольку в принципе отсутствует в общедоступных информационных ресурсах. Другая же часть относится к спорам, не имеющим отношения к рассматриваемому делу.
Как заметил окружной суд, «ЦСС» не только указало в кассационной жалобе вышеперечисленные судебные акты как доказывающие обоснованность его позиции, но и привело цитаты из каждого судебного акта, прямо подтверждающие кассационные аргументы. Между тем названные им судебные акты либо не существуют в действительности, либо в них полностью отсутствуют процитированные заявителем кассационной жалобы суждения. В письменных пояснениях к кассационной жалобе новый представитель «ЦСС» Я. просила не принимать во внимание приведенную в жалобе судебную практику. В судебном заседании суда округа она также подтвердила, что приведенной в кассационной жалобе судебной практики не существует, фактически признав фабрикацию исходных источников кассационных аргументов.
Таким образом, «ЦСС» предоставило суду заведомо ложные сведения, сфальсифицировав источники и стремясь воздействовать на суд округа непререкаемым авторитетом высшей судебной инстанции, надеясь на поверхностное изучение окружным судом аргументов кассационной жалобы и принятие желаемого для заявителя жалобы постановления, что является прямым обманом суда и грубейшим проявлением неуважения к правосудию. Приведенные цитаты из судебных актов свидетельствуют о сознательном желании кассатора добиться результата подобным противоправным способом. Умышленные действия общества направлены на дискредитацию авторитета судебной власти, а также явно противоречат целям и задачам судопроизводства в арбитражных судах. «Суд округа полагает необходимым отметить, что подобное поведение не может иметь никаких оправданий, в частности, таковым не является подготовка кассационной жалобы с помощью технологий искусственного интеллекта, поскольку в таком случае ответственность за достоверность сгенерированного текста несет лицо, участвующее в деле, использовавшее указанную технологию (ч. 2 ст. 9 АПК РФ). В силу ч. 5 ст. 119 АПК РФ вышеуказанные действия квалифицируются как проявление неуважения к суду, что влечет наложение судебного штрафа на общество «ЦСС»», – подчеркнуто в определении.
Эксперты оценили ситуацию
Старший партнер МКА «Ионцев, Ляховский и партнеры» ILPLegal Максим Ионцев заметил, что абсолютно заурядный спор превратился в весьма поучительную историю о том, как не следует готовить правовую позицию и процессуальные документы: «Изначально рассмотренное в порядке упрощенного производства дело обнажило весьма серьезную проблему, связанную с использованием искусственного интеллекта в работе юриста. Касательно основного предмета, как уже отмечалось, ничего особенно интересного не происходило. Вся интрига складывалась вокруг суммы иска и акта о приемке фактически оказанных услуг, устанавливающего иную их стоимость. Суд апелляционной инстанции ожидаемо исправил ошибку и принял сумму из акта, здесь также не случилось каких-либо существенных открытий».
Кассация же, указав, помимо прочего, на непоследовательное поведение ответчика, выявила весьма интересный факт, отметил эксперт. «Ссылки на судебную практику, а равно цитаты из упомянутых судебных актов, приведенные ответчиком в обоснование своей позиции, оказались несуществующими. В связи с этим перед судом округа встал весьма непраздный вопрос об оценке добросовестности процессуального поведения ответчика. Арбитражный суд Западно-Сибирского округа всегда отличался неформальным подходом к рассмотрению дел, и этот подход опирается не только на глубокое знание права, но и на детальный анализ фактических обстоятельств и доказательств. Это привело к вынесению отдельного определения о наложении судебного штрафа на ответчика за проявленное неуважение к суду. Данный судебный акт, безусловно, заслуживает отдельного особого внимания», – заметил Максим Ионцев.
Он также обратил внимание на цитату окружного суда: «добросовестный участник судебного процесса, испрашивающий у государства судебную защиту, инициирующий рассмотрение дела или организующий защиту против иска, не должен допускать и мысли о возможности искажения перед судом обстоятельств действительности, на которых базируется его позиция, и прочей лжи суду, поскольку иное свидетельствует о явном пренебрежении к установленным правилам поведения». Эксперт пояснил, что окружным судом было установлено, что «ЦСС» не только указало в кассационной жалобе несуществующие судебные акты как доказывающие обоснованность его позиции, но и привело цитаты из каждого судебного акта, прямо подтверждающие кассационные аргументы. «Недобросовестная сторона, очевидно, полагалась на то, что представление сфальсифицированных источников возымеет действие, надеясь на поверхностное изучение судом аргументов жалобы, и пошла на прямой обман суда и грубейшим образом проявила не только неуважение к правосудию, но и совершило умышленную дискредитацию авторитета судебной власти. Суд также пришел к отдельному выводу, что подобное поведение в виде подготовки жалобы с помощью ИИ не может иметь никаких оправданий. Личный опыт показывает, что нейросети, столкнувшись с отсутствием необходимой информации или данных, заполняют пробелы выдуманным контентом. Сгенерированный проект выглядит красиво и убедительно, но при пристальном рассмотрении оказывается совершенно непригодным для практического использования. Рассмотренный пример убедительно доказывает, что ИИ едва ли сможет заменить живого юриста в обозримом будущем, если речь идет о чем-то более сложном, чем подготовка иска о взыскании суммы займа», – подытожил Максим Ионцев.
Адвокат Ирина Зуй отметила, что это ординарное и не представляющее особенной сложности дело было рассмотрено в упрощенном порядке ввиду цены иска до 100 тыс. руб. «Возможно, вследствие этого суд первой инстанции не оценил важные доказательства по делу, в частности, наличие актов сверки. Апелляция приняла новое решение, которое, на мой взгляд, очевидно соответствует закону и вряд ли вызвало бы такой резонанс, если бы не использование ответчиком данных, сгенерированных ИИ и не соответствующих действительности. Учитывая распространившуюся в последнее время среди судебных представителей порочную практику полной генерации текста процессуальных документов с использованием ИИ-технологий, невозможно отрицать, что случаи генерирования реквизитов несуществующего судебного акта и использование их в процессуальных позициях происходят с ИИ-системами регулярно. Полагаю, что именно распространенностью подобных эпизодов в судебной деятельности была вызвана очень строгая реакция суда в рамках рассматриваемого дела. АС Западно-Сибирского округа создал важный прецедент, мотивирующий профессиональных представителей максимально внимательно относиться к любым процессуальным позициям и не допускать автоматического копирования текста без предварительной проверки, особенно в части ссылок на решения судов. С правовой точки зрения суд, на мой взгляд, блестяще мотивировал свои выводы о недобросовестном процессуальном поведении участника процесса», – заключила она.
Советник Федеральной палаты адвокатов РФ Ольга Власова назвала интересным определение окружного суда в части наложения на заявителя кассационной жалобы судебного штрафа за неуважение к суду, выразившееся в предоставлении суду заведомо ложных сведений путем фальсификации источников и стремлении воздействовать на суд округа непререкаемым авторитетом высшей судебной инстанции, что является прямым обманом суда и грубейшим проявлением неуважения к правосудию.
«Это уникальный судебный акт в части привлечения участника спора к ответственности именно за обман суда и недобросовестное использование непререкаемого авторитета высшей судебной инстанции. Обычно суды привлекают к ответственности участников спора путем наложения судебного штрафа за неуважение к суду, выразившееся в непосредственных действиях, например, нанесении побоев в зале суда; использовании оскорбительных формулировок и пренебрежительных высказываний в адрес суда при оформлении и изложении ходатайства об отводе судьи; использовании в кассационной жалобе оскорбительных и уничижительных формулировок в отношении судов первой и апелляционной инстанций; злоупотреблении процессуальными правами, выражающемся в заявлении необоснованных отводов; недобросовестности процессуального поведения, выражающейся в неоднократном неисполнении судебных определений; злоупотреблении процессуальным правом, явно направленным на затягивание и дезорганизацию судебного процесса», – отметила советник ФПА.
Она также обратила внимание на весьма внушительный размер штрафа, пояснив, что обычно суды накладывают на нарушителя штраф в 1–2,5 тыс. руб., тогда как в рассматриваемом случае сумма взысканного штрафа за неуважение к суду равна сумме взысканной с ответчика основной задолженности по договору.
Помимо этого, добавила эксперт, судебный акт содержит ряд интересных разъяснений, которые будут иметь большое значение для будущей судебной практики в части оценки добросовестного поведения сторон в деле и злоупотребления процессуальными правами. «В связи с этим, скорее всего, начнет формироваться новая судебная практика о недопустимости обмана суда участниками процесса, которая давно уже существует во многих странах, но до сих пор фактически отсутствовала у нас в России. Что касается указания суда на непререкаемый авторитет высшей судебной инстанции, то оно явно является следствием неоднократных указаний председателя ВС РФ Игоря Краснова на необходимость укрепления единства судебной практики. Он неоднократно публично говорил о том, что недостаточно высокий уровень такого единства правоприменения остается актуальной проблемой. Прежде всего потому, что это напрямую влияет на авторитет судебной власти. Кроме того, суд округа прямо указал, что использование ИИ представителями сторон в судебном процессе, в том числе при подготовке процессуальных документов, не является оправданием в подобной ситуации, так как ответственность за достоверность сгенерированного текста в соответствии с п. 2 ст. 9 АПК РФ несет исключительно лицо, участвующее в деле и использовавшее указанную технологию», – подчеркнула Ольга Власова.
