Квалификация деяний при «насильственном самоуправстве»

В практике судов встречаются случаи необоснованной квалификации насильственного самоуправства по совокупности с преступлениями против личности. Так, требуя возврата долга от потерпевшей, виновный оскорблял ее, унижал честь и достоинство, придавил пальцы правой руки, причинив физическую боль, а также высказывал угрозы убийством, достав нож и размахивая им. Суд квалифицировал его действия по ч. 2 ст. 330, ст. 119 и ч. 1 ст. 130 УК РФ¹.

В то же время, на мой взгляд, в аналогичных ситуациях представляется верным применять сравнительный метод, исключая квалификацию деяний по совокупности преступлений. Исходя из таких рассуждений, угроза убийством в рассматриваемом деянии должна расцениваться как способ совершения самоуправства с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья, за которое последует справедливое наказание, а ст. 119 является менее тяжким преступлением. Поскольку санкция за причинение вреда здоровью средней тяжести аналогична предусмотренной ч. 2 ст. 330 УК, представляется, что насилие, не связанное с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, но охватывающее побои, вред здоровью легкой и средней тяжести, характеризуется квалифицированным составом самоуправства². Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ справедливо указала на правильную квалификацию действий осужденного, признанного виновным по ч. 2 ст. 330 УК, в связи с тем, что предъявление потерпевшему требования о возврате долга сопровождалось нанесением ему побоев³.

Рассматривая физическое насилие, при котором виновный умышленно причинил легкий вред здоровью потерпевшего, представляется правильным такое деяние квалифицировать как единое, а не по совокупности преступлений (ч. 2 ст. 330 и ст. 115 УК). Аналогичная позиция наблюдается в судебной практике⁴. Такой же точки зрения суды придерживаются при умышленном причинении вреда здоровью средней тяжести – т.е. квалифицируют деяние только по ч. 2 ст. 330 УК, без дополнительной квалификации по ст. 112⁵.

В то же время существует позиция судов, согласно которой применение насилия следует квалифицировать как причинение потерпевшему вреда разной степени тяжести⁶. Однако согласиться с указанным мнением, полагаю, нельзя, поскольку, исходя из правил квалификации, когда виновный, имея единый умысел, посягает на несколько объектов, деяние подлежит квалификации по норме статьи, предусматривающей такое посягательство. В частности, самоуправство, направленное на причинение вреда двум объектам уголовно-правовой охраны, предусмотрено в ч. 2 ст. 330 УК.

В соответствии со ст. 15 Кодекса квалифицированное самоуправство является преступлением средней тяжести, за которое установлено наказание в виде ограничения свободы до 3 лет, либо ареста на срок от 4 до 6 месяцев, либо лишения свободы до 5 лет. Согласно ч. 1 ст. 112 Кодекса причинение вреда здоровью средней тяжести влечет наказание в виде ареста на срок от 3 до 6 месяцев или лишение свободы до 3 лет. Представляется, что в ч. 2 ст. 330 УК в качестве последствия причинения физического вреда подразумевается вред здоровью средней тяжести.

Рассматривая умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ч. 1 ст. 111 УК), можно сделать вывод, что в данном случае деяние следует квалифицировать по совокупности с ч. 2 ст. 330 УК, поскольку максимальный размер санкции по основному составу ст. 111 УК выше, чем по квалифицированному по ст. 330. Аналогичный подход отражен в судебной практике⁷.

Однако встречаются приговоры, в которых суды квалифицируют причинение тяжкого вреда здоровью с неосторожной формой вины при самоуправстве по совокупности со ст. 118 УК⁸. Думается, такая квалификация судов ошибочна, поскольку санкцией ст. 118 предусмотрено более мягкое наказание, нежели по ч. 2 ст. 330⁹.

Из правоприменительной практики квалификации самоуправных действий с нанесением побоев и истязаний можно сделать аналогичный вывод¹⁰, однако он представляется необоснованным, поскольку санкцией ст. 116 УК («Побои») установлено менее тяжкое наказание, чем за совершение квалифицированного состава самоуправства.

Напротив, при совершении самоуправных действий с истязаниями (ч. 2 ст.117 УК) такое деяние следует квалифицировать по совокупности, исходя из сравнительного метода санкций, а также характера и степени общественной опасности содеянного.

Из изложенного следует вывод, что причинение вреда здоровью легкой и средней тяжести следует рассматривать как последствие причинения физического насилия, в связи с чем дополнительная квалификация не требуется. При причинении тяжкого вреда здоровью предлагается квалифицировать деяния по совокупности преступлений. Если в результате применения насилия наступила смерть потерпевшего, деяние также требует дополнительной квалификации в зависимости от формы вины в наступившей смерти, т.е. по ст. 105 или ч. 4 ст. 111 УК.

Однако речь не идет о составном преступлении в рамках квалифицированного состава самоуправства, когда насильственные действия, в том числе причинившие легкий или тяжкий вред здоровью потерпевшего, не являются способом реализации самоуправных действий виновного, а осуществляются, к примеру, по мотивам мести или вследствие неприязненных отношений. В данной ситуации требуется дополнительная квалификация. Именно такой подход встречается на практике. Так, деяния виновного были квалифицированы по ст. 112 УК, поскольку суд установил, что, применяя насилие к потерпевшему, виновный действовал на основе личных неприязненных отношений¹¹. В таких случаях самоуправные действия выступают лишь способом осуществления основного умысла.

Физическое насилие по отношению к третьим лицам квалифицируется по ч. 2 ст. 330 УК в случае одновременного применения психического насилия к обязанному субъекту (т.е. обещание приостановить процесс насилия либо прекратить его или смягчить под условием исполнения обязанным субъектом его обязательств). Однако такие действия уже предусмотрены в определении «угроз применения насилия»¹².

Вместе с тем применение насилия к третьим лицам требует квалификации по норме статьи о насильственном самоуправстве, поскольку его основной целью является реализация действительного или предполагаемого права, а применение физического насилия выступает в качестве способа достижения основной цели¹³. Так, суд правильно квалифицировал действия виновного по ч. 2 ст. 330 УК (применение насилия не только к обязанному субъекту, но и к третьим лицам, которые в это время находились в гостях у потерпевшего)¹⁴.

Еще одним дискуссионным вопросом является момент окончания физического насилия. Этот вопрос важен для определения момента окончания насильственного самоуправства. Поскольку момент окончания физического насилия сводится к наступлению физического последствия, именно тогда причиняется вред не только основному объекту самоуправства, но и дополнительным – жизни и здоровью человека. Так, виновный, умышленно применяя насилие к потерпевшему с целью возврата своего имущества (денежного долга), не смог довести преступный умысел до конца по не зависящим от него обстоятельствам. Действия виновного суд квалифицировал по ч. 3 ст. 30 и ч. 2 ст. 330 УК¹⁵.

Таким образом, наблюдается различная практика применения нормы УК о самоуправстве (в частности, ч. 2 ст. 330). По моему мнению, данная проблема связана с тем, что судьи не руководствуются единым правилом при квалификации деяний. Представляется возможным и верным путь применения судами одинаковых правил при квалификации деяний, что приведет к единообразной практике и исключит «несправедливые» приговоры в отношении лиц, совершивших единичные преступления.