В Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов АП Челябинской области находится на рассмотрении ряд обращений нашего коллеги Андрея Микрюкова, связанных с нарушением его профессиональных прав действиями сотрудников территориальных органов СКР.
Ситуация с нарушением прав адвоката развивается поэтапно и в очередной раз демонстрирует, что процессуальные оппоненты – в случае, если их действия становятся предметом жалоб со стороны адвокатов, – нередко предпринимают попытки «силовых контрсанкций».
Начиналось все «классически»: гражданку Л. 16 июня 2020 г., сразу после фактического задержания по месту жительства, доставили в следственный отдел по Калининскому району г. Челябинска СУ СКР по Челябинской области. Получив информацию об этом от родственников Л., Андрей Микрюков, с которым у Л. ранее было заключено соглашение об оказании юридической помощи, прибыл в следственный отдел. Однако в доступе к доверительнице ему было отказано со ссылкой на то, что задержанная отказалась от услуг данного защитника.
Попытки адвоката добиться свидания и выяснить обстоятельства внезапного отказа от его услуг оказались безуспешными. Следователь, своеобразно «реагируя» на требования адвоката прекратить незаконные действия, вызвал сотрудников Росгвардии. В итоге защитник так и не смог добиться встречи. Сотрудники Росгвардии, прибывшие на вызов, мирно удалились, так как адвокат к тому времени уже покидал следственный отдел.
Далее следователь направил в автоматизированную систему распределения дел по назначению АП Челябинской области электронную заявку на участие в деле адвоката по назначению, которая была передана для исполнения адвокату Ольге Попковой.
Прибывшему в следственный отдел адвокату по назначению следователь и его руководитель также препятствовали в конфиденциальном общении с задержанной. Только после настоятельных требований адвоката и вмешательства президента адвокатской палаты возможность поговорить с Л. была предоставлена. В ходе беседы задержанная рассказала, что ее фактически вынудили написать отказ от адвоката Микрюкова под угрозой водворения в ИВС и последующего избрания меры пресечения в виде заключения под стражу. При этом руководитель следственного отдела неоднократно в ходе беседы Л. и адвоката Попковой подходил к ним, включался в диалог и допускал высказывания явно порочащего характера в отношении членов региональной адвокатской палаты, в частности Андрея Микрюкова (эти высказывания должностного лица были записаны адвокатом на диктофон).
Получив от Л. информацию о том, что ее отказ от защитника по соглашению был написан под давлением, Ольга Попкова заявила о невозможности вступить в дело, поскольку участие защитника по назначению при наличии защитника по соглашению, который может принять участие в соответствующем процессуальном действии, недопустимо.
Об этом она сообщила и следователю, однако последнего это не остановило, и он провел допрос подозреваемой без фактического участия защитника, о чем оформил протокол. Несмотря на то что Ольга Попкова не присутствовала на допросе, а находилась в коридоре следственного отдела, следователь потребовал от нее подписать протокол следственного действия. После отказа адвоката, фиксировавшей происходящее на видео, следователь, находившийся в служебном кабинете, отразил в протоколе якобы безмотивный отказ Ольги Попковой от его подписания, что не соответствовало действительности.
Андрей Микрюков подал в территориальное управление СКР заявление о возбуждении уголовного дела в отношении следователя и руководителя следственного отдела ввиду наличия в их действиях признаков должностных преступлений. Заявления были рассмотрены в формате служебной проверки, а не в порядке ст. 144–145 УПК РФ. Нарушений закона в действиях должностных лиц проверяющими выявлено не было.
Тогда адвокат обратился в суд с жалобой в порядке ст. 125 УПК ввиду отсутствия надлежащей оценки доводов его заявления о возбуждении уголовного дела, по итогам рассмотрения которой суд принял постановление об отказе в удовлетворении жалобы со ссылкой на допустимость проведения в подобной ситуации именно ведомственной служебной проверки. Постановление устояло в апелляции.
Кроме того, адвокат подал исковое заявление о защите чести и достоинства в связи с распространением руководителем следственного органа в отношении него порочащих сведений. В иске со ссылкой на фонограмму и заключение специалиста-лингвиста приводятся сведения о высказываниях должностного лица, содержащих обвинение Андрея Микрюкова в совершении противоправных действий – по сути, в организации незаконной деятельности. Рассмотрение данного дела в суде продолжается.
Казалось бы, после подачи заявлений, жалоб и исков ситуация должна была развиваться по пути процессуального разрешения конфликта, результаты которого показали бы, кто в данной ситуации прав, а кто виноват, но процессуальные оппоненты решили использовать иную тактику.
Так, 26 марта, спустя несколько дней после первого судебного заседания по «диффамационному» гражданскому делу, в АП Челябинской области и коллегию адвокатов, в которой состоит Андрей Микрюков, поступило обращение следователя отдела по особо важным делам областного СУ СКР, просившего палату и коллегию оказать содействие в обеспечении явки адвоката для получения от него пояснений по существу проверки сообщения о преступлении по факту «применения адвокатом Микрюковым насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении представителя власти ˂…˃ 19.07.2017»! Речь шла о некоем инциденте при проведении ОРМ (или следственных действий), в ходе которого адвокат якобы применил к оперуполномоченному насилие, не опасное для жизни и здоровья.
В данном случае, полагаю, усматривается попытка ассиметричного «ответа» процессуальных оппонентов. Его посыл, возможно, заключается в том, что в отношении каждого адвоката, излишне рьяно защищающего доверителей, есть возможность «включить ресурс». Складывается впечатление, что сотрудник полиции в марте 2021 г. «вспомнил», что в июле 2017 г. подвергся насилию со стороны адвоката, прибывшего для оказания юридической помощи подзащитному. При этом может оказаться и так, что насилие применялось в присутствии всей следственной или оперативной группы. Возникает вопрос: почему об этом «молчали» более трех с половиной лет?
Видимо, перспектива вынесения судебного решения, констатирующего факт распространения сотрудником следственных органов в ходе выполнения профессиональных обязанностей заведомо ложных сведений в отношении адвоката, состоящих в его обвинении в совершении противоправных действий, рассматривается как повод для поиска способов «очернить» процессуального оппонента и приводит к появлению подобных «проверок сообщений о преступлении» по ст. 318 УК РФ, которая в последнее время слишком часто становится «орудием» против неугодных адвокатов, заявляющих о нарушениях закона правоохранителями.
В заключение отмечу, что данная ситуация доведена до сведения ФПА и находится на контроле в АП Челябинской области. Совместно с Андреем Микрюковым мы стараемся добиться вынесения правосудных решений по всем вопросам, затрагивающим профессиональные права адвоката.
