Ознакомившись с заметкой адвоката Ростислава Хмырова «Ордер вместо доверенности: шаг к доступному правосудию для уязвимых категорий граждан», хочу отметить следующее.
Не могу не согласиться с автором относительно необходимости придания ордеру адвоката большего веса и силы. К слову, то же касается и удостоверения адвоката, которое для некоторых инстанций является «недостаточным документом» для верификации личности. Происходит это даже в инфопространстве – например, на ресурсе ГАС «Правосудие», где, направляя документы в суд, нужно вписывать свои данные именно в соответствии с паспортом гражданина. При этом в материалах дела документы, поступившие через портал, распечатываются в полном составе. Все личные данные адвоката вместе с адресом регистрации оказываются в деле, и, по сути, любой человек, имеющий доступ к материалам дела, может ими воспользоваться. В свою очередь, на порталах госструктур при подаче различных обращений зачастую имеется графа «Адвокат», где достаточно указать адвокатское образование, в котором состоит адвокат, и подгрузить ордер. Такой подход видится справедливым. Бывают, конечно, исключения, касающиеся, например, медицинской или банковской тайны, когда ордера адвоката также недостаточно, но в данном случае это законодательно обосновано.
Существующие ограничения в гражданском процессе в некотором смысле стопорят деятельность. Адвокат вынужден постоянно беспокоить доверителя, как только по делу оформляется важный документ, связанный, к примеру, с уточнением исковых требований, отказом от части требований, обжалованием промежуточного либо итогового судебного акта. Даже подать исковое заявление нарочным в суд невозможно без доверенности, несмотря на то, что заявление подписано истцом собственноручно. В моей практике даже был случай, когда сторона ответчика усомнилась в том, что подпись выполнена истцом, в связи с чем заседание было отложено, чтобы истец подал документ в суд, подписав его электронной цифровой подписью, либо обеспечил личное участие в процессе, либо изготовил нотариальную доверенность на представителя.
Подобные проявления недоверия, в том числе со стороны суда, и искусственные препоны, порой необоснованные, создают ощущение ограниченности в возможностях. В некотором смысле это, наверное, тоже имеет логическое обоснование. Если доверитель в тексте доверенности наделил представителя кругом прав, значит, он доверился ему в части решения указанных задач. Если же не наделил, возникают вопросы – например, согласен ли доверитель именно с такой формулировкой в требовательной части искового заявления; хочет ли он заключить мировое соглашение именно на таких условиях; осознает ли, что за отказом от части исковых требований последуют прекращение производства в данной части и невозможность впоследствии обратиться в суд по тому же предмету или основанию и т. д.?
Конечно, все полномочия адвоката могут быть зафиксированы в соглашении, но соглашение, полагаю, вряд ли относится к документам, которые должны представляться для подтверждения адвокатом конкретных полномочий.
Таким образом, требования, связанные с необходимостью удостоверения полномочий доверенностью, понятны. В маленькую строчку в ордере вряд ли поместятся все полномочия, которыми доверитель наделяет адвоката как представителя. Входит ли в формулировку «представление интересов» весь круг полномочий без дополнительного указания? Думаю, едва ли. Как минимум для органа, приводящего в исполнение судебные акты, – например, в части взыскания денежных средств, – такого указания недостаточно. И даже указания в ордере «представление интересов по вопросу получения присужденного», на мой взгляд, недостаточно, чтобы ограничиться представлением лишь этого документа.
Кроме того, наличие нотариальной доверенности выполняет для компетентных органов роль страховки, презюмирующей, что нотариус разъяснил весь круг прав и обязанностей, убедился в том, что лицо осознает и понимает фактический характер своих действий, и уполномочил конкретное лицо на совершение конкретных действий. При этом важно учитывать, что если гражданин не участвует в судебных заседаниях, то не остается человека, который бы ему что-либо разъяснял. Рассчитывать на то, что это сделает адвокат при заключении соглашения, едва ли обоснованно – законом такая обязанность не установлена.
В этой ситуации проблематичным представляется наделение ордера таким весом, который хотелось бы ему придать. Поэтому автор и указал на «разумные ограничения». Однако не исключено, что эти ограничения уже предусмотрены в законодательстве. И даже в таком случае не вижу проблемы в том, чтобы по ордеру адвоката можно было бы подавать исковые заявления, уточненные исковые заявления, а также другие заявления, подписанные лично доверителем. Полагаю, суд в любом случае должен исходить из презумпции добросовестности лица, пока не доказано иное. Перепроверять всякий раз подпись, требовать, чтобы доверитель лично участвовал в процессе, подавал иск, заставлять его с этой целью оформлять нотариальную доверенность – на мой взгляд, вряд ли разумно.
Также стоит отметить, что многое в данном вопросе зависит от судьи, рассматривающего дело. Есть случаи, когда наряду с удостоверением адвоката просят представить диплом о высшем юридическом образовании. Это, конечно, нонсенс. В некоторых случаях суд удостоверяет личность адвоката, спрашивая паспортные данные, разъясняет все права как стороне истца или ответчика. В других случаях суд, напротив, интересуется, нужно ли профессиональным участникам процесса разъяснять права, и, если нет, переходит к другой стадии, принимает возражения, ходатайства, заявления, мировые соглашения. Как правило, такие судьи сосредоточены на содержательной, материальной стороне процесса, нежели на процессуальной, «формалистской».
Необходимо обратить внимание, что речь идет о судах общей юрисдикции. В арбитражных судах без доверенности можно даже не пытаться зайти в процесс, хотя некоторые судьи «пропускают», при этом по-отечески указывая, что в следующем заседании представителю стоит озаботиться подтверждением полномочий доверенностью. При этом если стороной дела является юрлицо или ИП, достаточно доверенности на бланке организации, в то время как физлицам необходима нотариально заверенная доверенность.
Что касается стоимости доверенности, то автор заметки указывает, что для определенной категории граждан это является серьезным финансовым обременением, превращающим право на защиту в «привилегию для состоятельных». Конечно, все познается в сравнении; есть люди, которые живут на скудные пособия, имеют минимальный заработок и для которых внеплановая трата 2000 руб. сказывается на финансовой стабильности семьи. Если рассуждать в общем, то не только расходы на оформление доверенности тормозят намерения граждан защищать их нарушенные права – это и возросшие расходы на уплату госпошлины, и высокая стоимость некоторых видов экспертиз.
Труд адвоката исчисляется не только количеством исписанной бумаги либо каким-то конкретным результатом. Он выражается в первую очередь временем, которым адвокат жертвует в интересах доверителей, защиты их прав и свобод. И это время как самый дорогой ресурс в жизни человека не может быть потоково бесплатным. Да, есть категории дел, по которым адвокаты работают не только в рамках оказания бесплатной юридической помощи, но и pro bono. В любом случае важно учитывать, что судопроизводство – это дорого, поэтому стоит заранее оценивать риски и возможные последствия. Не думаю, что стоимость доверенности с этой точки зрения – фактор, позволяющий обосновать позицию «за ордер, против доверенности».
В статье также приводится пример, когда больного человека на простынях заносили в зал суда, чтобы он в процессе заявил о своем доверии адвокату. Автор указал, что некоторым больным людям очень трудно в силу физических недостатков добраться до нотариуса. Справедливости ради стоит отметить, что среди нотариальных услуг популярна услуга выезда нотариуса для совершения нотариальных действий по месту нахождения лица.
Безусловно, необходимость оформления доверенности сопряжена с определенными сложностями. Но гиперболизировать проблему, думаю, не стоит.
Мне нравится, как автор обосновывает необходимость усиления роли ордера адвоката, приводя аргументы в подтверждение своих доводов. Некоторые проблемы видятся несколько преувеличенными, но это не повод о них молчать – в совокупности важно всё.
В заключение добавлю, что концептуально поддерживаю позицию о том, чтобы и ордер, и удостоверение адвоката, и сам адвокат, его профессиональные права ценились, чтобы не создавалось искусственных ограничений, чтобы отношение к адвокатскому сообществу было уважительным. В связи с этим, полагаю, стоит предметно и основательно подойти к вопросу «замены доверенности на ордер», обсудить возможность и вероятность придания ордеру большей силы, чем он имеет сейчас; учесть, какие последствия могут возникнуть для прав отдельно взятого гражданина, исходя из того, чтобы «не навредить», чтобы все изменения были как в интересах доверителей, так и способствовали выполнению адвокатом профессиональных обязанностей и при этом не нарушали публичные интересы.
