10 июня принят пакет федеральных законов, существенно изменивший регулирование медицинского освидетельствования иностранных граждан. В частности, Федеральный закон № 162-ФЗ установил новую модель проведения освидетельствования и формирования электронных медицинских заключений, вступающую в силу с 1 сентября 2026 г. Федеральным законом № 163-ФЗ КоАП РФ дополнены ст. 18.11.1 об ответственности иностранного гражданина за отказ или уклонение от обязательного освидетельствования и ст. 18.21 об ответственности за нарушение порядка его проведения. Федеральным законом № 164-ФЗ в УК РФ введена ст. 235.2, предусматривающая ответственность за подделку и оборот поддельных официальных документов об отсутствии заболеваний, представляющих опасность для окружающих. Статья 18.21 КоАП действует с 10 июня, а ст. 235.2 УК – с 21 июня с.г.
Совместное введение административной и уголовной норм должно было сформировать последовательную систему ответственности за дефекты медосвидетельствования: от нарушения процедуры до подделки итогового результата и использования такого документа при совершении иного преступления. Однако законодатель не закрепил специального критерия разграничения. Оговорка ст. 18.21 КоАП о применении административной ответственности при отсутствии уголовно наказуемого деяния подтверждает субсидиарность нормы, но не отвечает на вопросы, когда процедурный дефект преобразуется в подделку документа и при каких условиях подделка медицинского заключения образует также состав организации незаконной миграции.
Неопределенность усиливается при сопоставлении пояснительных материалов к реформе. В обосновании принятия ст. 18.21 КоАП среди распространенных нарушений назывались отсутствие необходимого оборудования, врачей-специалистов и результатов флюорографии, а также неполное проведение химико-токсикологических исследований. Одновременно в материалах к ст. 235.2 УК подчеркивалось, что при решении вопроса о поддельности документа значение имеют не только фактическое состояние здоровья лица, но и соблюдение обязательных процедур выдачи указанного документа. При буквальном прочтении одно и то же отсутствие врача или исследования может быть оценено и как административное нарушение, и как основание для признания итогового документа поддельным.
Поскольку практика применения новых норм еще не сложилась, первоначальные ориентиры следует выводить из системного толкования их диспозиций, места статей в структуре кодексов, порядка формирования медицинских заключений, общих положений о вине и соучастии, а также разъяснений Верховного Суда РФ об официальных документах, их подделке и организации незаконной миграции.
Первоначально необходимо определить момент возникновения предмета преступления, предусмотренного ст. 235.2 УК. Согласно п. 1 Постановления Пленума ВС от 17 декабря 2020 г. № 43 (далее – Постановление Пленума ВС № 43) официальными признаются документы, в том числе электронные, которые создаются, выдаются или заверяются в установленном нормативным актом порядке уполномоченными организациями либо лицами, включая медицинские организации, медработников и врачебные комиссии, и удостоверяют юридически значимые факты. Следовательно, официальный медицинский документ не тождествен бланку, отдельной записи врача или совокупности незавершенных результатов исследований. Он должен быть сформирован уполномоченным субъектом в предусмотренном порядке и содержать законченный вывод, способный повлечь юридические последствия.
В «бумажной» модели, установленной Приказом Минздрава России от 19 ноября 2021 г. № 1079н (далее – Приказ № 1079н), последовательно заполняются идентификационные реквизиты формы № 001-ИЗ, заключения врачей-специалистов в строках 9–12, а затем итоговый вывод в строке 13. Последний формируется уполномоченным должностным лицом ответственной медорганизации на основании заключений специалистов, подписывается и удостоверяется печатью. В связи с этим законченное официальное медицинское заключение возникает после внесения и надлежащего удостоверения итогового вывода об отсутствии либо наличии заболеваний, представляющих опасность для окружающих. До этого существуют отдельные медицинские записи и результаты обследований, но еще отсутствует окончательный документ, предназначенный для предъявления госоргану.
Наступление уголовной ответственности при этом не ограничивается лицом, поставившим итоговую подпись. Необходимо различать интеллектуальную подделку, когда подлинный по форме и реквизитам документ удостоверяет заведомо ложный факт, и материальную подделку, состоящую в изготовлении документа от имени организации, которая его не выдавала, воспроизведении подписей, печатей и иных реквизитов. Постановление Пленума ВС № 43 применительно к ст. 327 УК относит к подделке как изменение подлинного документа, так и изготовление нового официального документа с заведомо ложными сведениями, в том числе с использованием подлинного бланка, печати или штампа. Представляется, что до появления специальных разъяснений по ст. 235.2 УК такой подход может служить ориентиром для толкования однотипного понятия подделки, но не применения уголовного закона по аналогии.
С 1 сентября 2026 г. заключения должны формироваться в электронной форме, подписываться УКЭП медработника и уполномоченной медицинской организации, а затем размещаться в федеральном реестре ЕГИСЗ. В этой модели завершение документа следует связывать прежде всего с его формированием и подписанием обеими предусмотренными подписями, тогда как размещение в реестре означает введение уже созданного документа в государственный информационный оборот. Техническая ошибка при передаче достоверных сведений в реестр, полагаю, не должна приравниваться к изготовлению поддельного медицинского заключения.
Разграничивать ст. 18.21 КоАП и ст. 235.2 УК по количеству непроведенных процедур, масштабу нарушения или лишь факту выдачи заключения, на мой взгляд, нельзя. Административное правонарушение может быть совершено как по неосторожности, так и умышленно: например, медработник способен сознательно нарушить срок, последовательность исследования или правило внутреннего документооборота, не имея умысла на изготовление поддельного официального документа. Напротив, даже одно непроведенное исследование приобретает уголовно-правовое значение, если лицо заведомо ложно удостоверяет, что оно выполнено и его результат подтверждает отсутствие заболевания.
Разграничительным критерием может служить документарная трансформация нарушения. Статья 18.21 КоАП подлежит применению, когда налицо виновный дефект процесса освидетельствования, который не был сознательно преобразован конкретным субъектом в заведомо ложное официальное удостоверение юридически значимого факта. Состав преступления по ст. 235.2 УК начинается там, где лицо, осознавая отсутствие обязательного осмотра, исследования или достоверного результата, формирует, сбывает, приобретает либо использует как достоверный законченный официальный документ, удостоверяющий обратное.
При таком подходе отсутствие оборудования, специалиста или результата исследования, выявленное до формирования итогового заключения, несоблюдение сроков передачи достоверных сведений, дефекты внутреннего учета, нарушение последовательности оформления и технические ошибки, не исказившие удостоверяемый медицинский факт, относятся к сфере административной ответственности. Если, к примеру, обязательная флюорография, лабораторное исследование или осмотр фактически не проводились, но их проведение и установленное на их основании отсутствие заболевания сознательно отражены в итоговом заключении, процедурное нарушение переходит в преступление.
Уголовно значимы при этом не любые требования Приказа № 1079н, а прежде всего конститутивные медицинские процедуры, образующие необходимую фактическую основу итогового вывода. Нарушение организационного или технического правила, не затрагивающего достоверность удостоверенного медицинского факта, не должно делать заключение поддельным. Иное толкование, как представляется, лишило бы ст. 18.21 КоАП самостоятельного содержания и превращало бы любое отступление от ведомственного порядка в основание для привлечения к уголовной ответственности.
Фактическое отсутствие заболевания у обследуемого лица не исключает наличия в действиях медицинского работника состава преступления, предусмотренного ст. 235.2 УК, поскольку заключение удостоверяет не предположение о состоянии здоровья, а юридически значимый факт, установленный в результате обязательной процедуры. К примеру, лицо может действительно не болеть туберкулезом или сифилисом, но документ будет поддельным, если он сознательно оформлен как результат исследований, которые не проводились. Вместе с тем объективная достоверность медицинского результата имеет значение для определения содержания ложности и направленности умысла. Обвинение должно назвать конкретное ложное сведение, раскрыть его юридическое значение и доказать, что его внесение либо использование охватывалось прямым умыслом.
Особое значение имеет индивидуализация субъективной стороны каждого участника. Подпись на итоговом заключении является существенным доказательством, но не заменяет установления умысла. Если уполномоченное лицо знало об отсутствии исследований или фальсификации записей специалистов и, несмотря на это, удостоверило отсутствие заболевания, его действия могут образовывать непосредственное изготовление заведомо поддельного документа. Если подписавшее документ лицо было введено в заблуждение и не осознавало ложность представленных ему результатов, ответственность по ст. 235.2 УК для него исключается. Вопрос о привлечении лица, подписавшего итоговое заключение, к административной ответственности зависит от возложенной на него обязанности по проверке документов, реальной возможности обнаружить нарушение и проявленной осмотрительности.
Неосведомленность лица, подписавшего итоговое заключение, не исключает ответственности других лиц. Врач, администратор или иной работник, который умышленно внес сведения о непроведенном осмотре, изготовил несуществующий лабораторный результат, воспроизвел подпись отсутствующего специалиста или добился подписания заключения неосведомленным уполномоченным лицом, может отвечать с учетом правил о соучастии или посредственном исполнении. Постороннее лицо, полностью изготовившее внешне пригодное заключение с поддельными реквизитами медорганизации, отвечает за материальную подделку. Работник, допустивший процедурную ошибку, но не знавший о формировании ложного итогового документа и не желавший его изготовления, не может быть признан участником преступления лишь в силу трудовой функции.
Поддельный характер документа должен охватываться умыслом приобретателя и пользователя для привлечения последнего к уголовной ответственности. Иностранный гражданин, который заведомо приобретает и использует поддельное медицинское заключение, может нести ответственность по ст. 235.2 УК. Если он обратился в уполномоченную медорганизацию, оплатил официальную услугу и не знал о внутренних нарушениях, признак заведомого приобретения или использования отсутствует. Аналогично уголовная ответственность конкретного врача либо руководителя не влечет автоматически ответственность юрлица, но и не исключает ее при наличии самостоятельной организационной вины: отсутствии внутреннего контроля, допуске неуполномоченных лиц к документам или непринятии необходимых мер по соблюдению порядка. Одно и то же действие одного физлица не может одновременно оцениваться как преступление и как административное правонарушение.
Отдельная проблема обусловлена несовпадением предметов новых норм. Статья 18.21 КоАП охватывает нарушения освидетельствования как на инфекционные заболевания и ВИЧ-инфекцию, так и на наличие либо отсутствие факта употребления наркотических средств или психотропных веществ. Статья 235.2 УК предусматривает ответственность за документы об отсутствии заболевания, представляющего опасность для окружающих. Заключение об отсутствии факта употребления наркотических средств удостоверяет иной юридически значимый факт, поэтому распространение на него ст. 235.2 УК вызывает обоснованные сомнения. До законодательного уточнения или разъяснения Верховного Суда такие действия при наличии признаков преступления, на мой взгляд, должны оцениваться с точки зрения ст. 327 УК, поскольку расширительное применение предмета специальной нормы по аналогии недопустимо.
Наиболее сложным является соотношение ст. 235.2 и 322.1 УК. Эти нормы имеют разные непосредственные объекты и описывают самостоятельные деяния. Так, ст. 235.2 Кодекса помещена в главу о преступлениях против здоровья населения и общественной нравственности и охраняет достоверность официальных медицинских документов во взаимосвязи с санитарно-эпидемиологической безопасностью. Статья 322.1 находится в главе о преступлениях против порядка управления и устанавливает ответственность за организацию незаконного въезда, пребывания или транзитного проезда. Отмечу, что принятие ст. 235.2 УК в рамках реформы миграционного контроля не превращает всякий оборот поддельного медицинского заключения в организацию незаконной миграции.
Согласно п. 7 Постановления Пленума ВС от 9 июля 2020 г. № 18 (далее – Постановление Пленума ВС № 18) организация незаконной миграции представляет собой умышленное создание условий для незаконного въезда, пребывания или транзита и является оконченной с момента создания таких условий независимо от того, воспользовался ли ими иностранный гражданин. Формальный характер состава, однако, не освобождает обвинение от обязанности назвать конкретное незаконное миграционное действие, для которого создавались условия. Использование поддельных документов, предусмотренное п. «г» ч. 2 ст. 322.1 УК, является квалифицирующим способом уже доказанной организации незаконной миграции и не может подменять установление признаков основного состава данного преступления.
Системный вывод подтверждает конструкция ст. 235.2 УК. Пункт «г» ч. 3 этой статьи предусматривает повышенную ответственность за подделку документа в целях совершения другого преступления, его сокрытия или облегчения. Следовательно, иное преступление не возникает автоматически из факта подделки, а должно иметь самостоятельные объективные и субъективные признаки. Сходный принцип выражен в п. 8 Постановления Пленума ВС № 18 применительно к фиктивной регистрации: специальный документно-регистрационный состав не требует дополнительной квалификации по ст. 322.1 УК при отсутствии иных действий организационного характера.
Для разграничения целесообразно различать документоориентированный и миграционно ориентированный умысел. В первом случае конечным результатом, охватываемым сознанием и волей виновного, является изготовление, продажа, приобретение или использование поддельного медицинского заключения как самостоятельного предмета. Лицо может понимать общую юридическую значимость документа и предполагать его возможное предъявление в орган внутренних дел, но это не означает намерение организовать незаконную миграцию. Во втором случае поддельное заключение заранее избирается как средство преодоления конкретного препятствия для получения или сохранения определенного миграционного статуса.
Для дополнительной квалификации деяния по ст. 322.1 УК необходимо установить, какой именно документ (патент, разрешение на временное проживание, вид на жительство и т.д.) намеревался получить либо сохранить иностранный гражданин; какое обязательное условие он фактически не выполнил; знал ли обвиняемый об этом индивидуальном препятствии и желал ли посредством ложного заключения обеспечить результат, не достижимый в законном порядке. В связи с этим продажа поддельного медицинского заключения иностранному гражданину не образует организацию незаконной миграции, если продавец не знал, что конкретное лицо с его помощью преодолевает препятствие для законного получения статуса. Недостаточны также знание гражданства покупателя и абстрактное понимание того, что медицинские документы используются в миграционных процедурах.
О миграционной направленности умысла могут свидетельствовать договоренность об оформлении патента, разрешения на временное проживание или вида на жительство, реклама услуги как получения миграционного документа без прохождения медкомиссии, взаимодействие с миграционным посредником, сопровождение заявления в орган внутренних дел или получение вознаграждения не за справку как таковую, а за гарантированный миграционный результат. Эти обстоятельства подлежат оценке в совокупности и не освобождают от доказывания конкретного препятствия, которое обвиняемый намеревался преодолеть.
Такой подход наблюдается, например, в судебной практике по делам о выдаче иностранным гражданам сертификатов о владении русским языком, знании истории России и основ законодательства РФ без фактической сдачи экзамена либо на основании заведомо ложных сведений о его успешной сдаче. Статья 322.1 УК в этих делах связывается не с подложностью сертификата, а с осознанным преодолением препятствия для получения иностранным гражданином миграционного статуса на законных основаниях. Суды устанавливают, что конкретное лицо не обладало необходимыми знаниями и не могло самостоятельно сдать экзамен; виновный достоверно знал об этом, обеспечивал внесение заведомо ложных сведений об успешной сдаче экзамена и действовал для получения патента, разрешения на временное проживание, ВНЖ или иного документа. Миграционно ориентированный умысел подтверждается совокупностью этих признаков, а не только фактом выдачи поддельного сертификата иностранному гражданину.
Медицинское заключение отличается от языкового сертификата более сложной структурой удостоверяемых обстоятельств. Сертификат непосредственно подтверждает наличие у лица требуемого уровня знаний и успешную сдачу экзамена. Если необходимые знания отсутствуют и виновный осознает невозможность самостоятельной сдачи экзамена иностранным гражданином, заведомо ложное удостоверение успешного прохождения экзамена заменяет фактически невыполненное обязательное условие. Медицинское заключение может быть поддельным вследствие непроведения исследований, внесения заведомо ложных результатов или нарушения отдельных процедур при фактическом отсутствии у лица опасного заболевания. В связи с этим доказанность подделки еще не означает, что иностранный гражданин по медицинским основаниям не мог законно получить соответствующий статус.
Если ложность медицинского документа касается отметок о проведении отдельных осмотров или порядка оформления, тогда как необходимые исследования на опасные заболевания реально выполнены, их результаты достоверны и медицинские противопоказания отсутствуют, фактическая ситуация существенно отличается от дел о лицах, заведомо не владевших русским языком. Такие обстоятельства могут сохранять значение для квалификации по ст. 235.2 УК, если в официальный документ сознательно внесены ложные сведения, но сами по себе не доказывают преодоление медицинского препятствия и, следовательно, не образуют состав преступления по ст. 322.1 УК.
Непроведение освидетельствования также подтверждает прежде всего поддельность документа, а не автоматически организацию незаконной миграции. Совокупность со ст. 322.1 УК возможна, если лицо принимает заказ на заключение для конкретного миграционного документа; знает, что у иностранного гражданина имеется заболевание, препятствующее предоставлению статуса, и целенаправленно заменяет отсутствующий либо отрицательный медицинский результат заведомо поддельным заключением об отсутствии заболевания. Напротив, изготовление или продажа поддельного документа без знания о таком индивидуальном препятствии исчерпывается документным преступлением.
Неосведомленность иностранного гражданина о подложности заключения не исключает ст. 322.1 УК для изготовителя во всех случаях, поскольку миграционная направленность его умысла может подтверждаться иными доказательствами. Однако отсутствие договоренности с получателем заключения не позволяет ссылаться на общий преступный план и требует самостоятельного установления того, что обвиняемый сознательно создавал условия именно для незаконного получения либо сохранения миграционного статуса. Когда иностранный гражданин обращается в лицензированную организацию, оплачивает услугу и полагает, что получил надлежащий документ, нельзя презюмировать организацию его незаконного пребывания лишь на основании последующего предъявления заключения в орган внутренних дел.
Если лицо само подделало медицинское заключение, а затем использовало его при совершении доказанной организации незаконной миграции, документное преступление не поглощается ст. 322.1 УК. По системной логике п. 13 Постановления Пленума ВС № 43 совершение иного преступления с использованием официального документа, подделанного виновным, требует квалификации по совокупности. Соответственно, при наличии самостоятельных признаков обоих составов действия такого лица должны квалифицироваться по ст. 235.2 и 322.1 УК, а использование поддельного документа учитываться также как квалифицирующий способ организации незаконной миграции. Подделка медицинского заключения может быть способом такого преступления, но не становится им автоматически.
Системное значение имеет и законодательный выбор: вводя ответственность за подделку медицинских заключений, законодатель не дополнил диспозицию ст. 322.1 УК новой формой организации незаконной миграции, а создал самостоятельную – ст. 235.2. В пояснительной записке к законопроекту № 1120757-8 отмечалось, что до появления специальной нормы подобные деяния охватывались ст. 327 УК. В связи с этим действия, совершенные до 21 июня 2026 г., подлежат оценке с учетом ст. 327 УК и правил об обратной силе уголовного закона – новая, более строгая норма не может применяться ретроактивно.
Алгоритм квалификации должен включать три последовательно устанавливаемых уровня. На первом определяется наличие виновного дефекта медицинской процедуры. Если он не воплотился в заведомо ложном законченном документе, применяется ст. 18.21 КоАП. На втором устанавливается, был ли сформирован, передан, приобретен или использован документ, сознательно удостоверяющий непроведенные исследования, несуществующий результат либо иное заведомо ложное обстоятельство. При положительном ответе есть основания для квалификации деяния по ст. 235.2 УК, а применительно к документу об отсутствии факта употребления наркотических средств сохраняется вопрос о применении ст. 327 Кодекса. На третьем уровне выясняется, являлась ли подделка самостоятельным деянием либо средством умышленного преодоления известного виновному миграционного запрета или невыполненного обязательного условия. Только во втором случае возможно дополнительное вменение ст. 322.1 УК.
Таким образом, ст. 18.21 КоАП охватывает виновный дефект процесса освидетельствования, не преобразованный в заведомо ложный официальный результат; ст. 235.2 УК – умышленное создание и оборот поддельного медицинского заключения, а ст. 322.1 Кодекса – использование этого заключения для сознательного преодоления известного виновному индивидуального миграционного препятствия. Переход к более строгой квалификации требует установления новых самостоятельных признаков и не может основываться на презумпции. Совокупность со ст. 322.1 УК возникает лишь при доказанности конкретного незаконного миграционного результата и направленного на него умысла.
