Адвокатам, практикующим в уголовной защите, думаю, неоднократно доводилось сталкиваться с ситуациями, связанными с незаконным ограничением доступа к подзащитному со стороны сотрудников правоохранительных органов.
Хочу затронуть наболевшую тему, связанную с невозможностью осуществления адвокатом профессиональной деятельности и ограничением права гражданина на защиту с момента его фактического (физического) задержания.
Напомню, что право на защиту, т.е. право лица воспользоваться квалифицированной юридической помощью с момента фактического задержания, закреплено в следующих законодательных актах:
- статье 48 Конституции РФ, которая гарантирует каждому право на получение квалифицированной юридической помощи. При этом часть вторая данной статьи прямо указывает, что каждому задержанному право пользоваться помощью адвоката (защитника) предоставляется именно с момента задержания;
- части 5 ст. 14 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции». Данный закон дополнительно конкретизирует, что задержанное лицо вправе пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента задержания. Более того, нормы данной статьи обязывают сотрудников полиции при каждом задержании разъяснять задержанному это право и давать разрешение на телефонный звонок, в том числе адвокату;
- части 4 ст. 50 УПК РФ. Эта норма – следствие двух вышеизложенных. Она регулирует практическую сторону права задержанного: если в течение 24 часов с момента задержания явка защитника, которого пригласил задержанный, невозможна, дознаватель или следователь обязан принять меры по назначению защитника согласно «Порядку назначения адвокатов в качестве защитников в уголовном судопроизводстве», утвержденному Решением Совета Федеральной палаты адвокатов РФ от 15 марта 2019 г. (протокол № 4; с изменениями, внесенными решениями Совета ФПА от 18 ноября 2020 г. (протокол № 19); от 18 февраля 2021 г. (протокол № 21) (изменения вступили в силу 1 марта 2021 г.); от 1 июля 2025 г. (протокол № 3));
- части 4 ст. 46 УПК, закрепляющей право подозреваемого пользоваться помощью защитника с момента, предусмотренного ст. 49 Кодекса (т.е. с момента фактического задержания в соответствующих случаях), и иметь с ним свидание наедине и конфиденциально до первого допроса.
Однако на практике нередко происходит следующее: адвокат, с которым заключено соглашение, приезжает на место, где находится подзащитный (как правило, это территориальный отдел внутренних дел, управление внутренних дел и т.д.), и на входе в здание (на КПП), сообщив цель прибытия, предъявив согласно закону удостоверение и ордер (особенно если визит осуществляется после 18:00), зачастую сталкивается со следующим:
- ему сообщают, что такого задержанного в подразделении нет и он не доставлялся (выяснить это по официальным каналам взаимодействия с правоохранительными органами невозможно);
- либо ему говорят «ждите», при этом ожидание может длиться неопределенно долго, тогда как это время очень ценно, чтобы избежать самооговора подзащитного, оговора его другими лицами или им – других лиц, введения в заблуждение и т.д.;
- либо адвоката просят звонить ответственному лицу, не называя его данных или не предоставляя номер его телефона для связи (иногда дают номер телефона, но по нему никто не отвечает).
Все это создает препятствия в реализации права на защиту.
Некоторые сотрудники правоохранительных органов, особенно оперативных блоков, полагают, что адвокат имеет право участвовать в мероприятиях, связанных с допросом задержанного, только в рамках возбужденного уголовного дела – т.е. с момента допроса. Если это материал проверки – то, по их мнению, с задержанным можно беседовать и совершать процессуальные действия – опрашивать, получать сравнительные образцы, проводить допросы в качестве свидетеля (очные ставки в данном статусе) и т.д. – в отсутствие защитника, даже при наличии такового. То есть уходит ценное время.
В результате спустя неопределенное (зачастую длительное) количество времени, когда «работа» с задержанным окончена, а уголовное дело возбуждено, адвоката допускают к подзащитному. В подобных случаях зачастую выясняется, что задержанный подписал документы, протоколы и т.п., не читая либо будучи введенным в заблуждение относительно того, что защитник ему в данном статусе не назначается, либо под психологическим (а то и физическим) давлением.
С появлением адвоката показания задержанного приводятся в порядок, однако исключить ранее запротоколированные без участия защитника материалы очень сложно – как правило, они остаются в деле, несмотря на обжалования, и используются в качестве доказательств обвинения. При этом последующие жалобы на недопуск адвоката к задержанному также нередко остаются без надлежащего решения, рассматриваются формально, в том числе прокуратурой. Например, в моей практике доходило до того, что, пытаясь добиться допуска к подзащитной и увидев на КПП, как ее ведут мимо, я вынужден был тянуться через турникет, чтобы ухватить подзащитную за руку, требуя допустить меня до защиты. Абсурд? Увы, реалии.
Нарушаются ли подобными действиями сотрудников правоохранительных органов права граждан? Безусловно, поскольку незаконно добытые доказательства впоследствии грозят незаконным осуждением, в том числе лишением свободы. Выходят ли такие действия за пределы должностных полномочий указанных сотрудников? Да, поскольку закон четко определяет стадию возникновения права на получение задержанным лицом квалифицированной юридической помощи.
За подобные нарушения конституционных прав граждан, которые выражаются в нарушении права на защиту, предусмотрено привлечение к уголовной ответственности по ст. 286 УК РФ. Однако практика показывает, что добиться привлечения должностных лиц даже к дисциплинарной ответственности зачастую невозможно, поскольку это может повлечь признание доказательств по уголовному делу, полученных в отсутствие защитника, недопустимыми.
Таким образом, для успешной защиты доверителя и скорейшего доступа к нему адвокату крайне важно вступить в дело на самой ранней стадии.
В связи с изложенной проблемой хочу поделиться собственным опытом и предложить алгоритм действий в случае незаконного недопуска адвоката к задержанному:
- если не пропускают в подразделение на контрольно-пропускном пункте, я сообщаю, что желаю подать заявление о преступлении. В этом случае дежурный на КПП, как правило, пропускает меня внутрь как заявителя;
- дойдя до дежурной части и представив ордер и удостоверение, а также сообщив цель прибытия, прошу допустить меня к подзащитному для оказания квалифицированной юридической помощи либо дать возможность связаться со следователем (дознавателем);
- в случае отказа в допуске к подзащитному или затягивания времени пишу заявление, в котором указываю свои данные, время прибытия в отдел правоохранительного органа и сущность исполняемого поручения, общее время удержания подзащитного (особенно если оно превышает три часа без задержания в порядке ст. 91 УПК РФ). Прикладываю ордер и сдаю на регистрацию в книге учета сообщений о преступлении. Получаю корешок с указанием времени подачи заявления. Наличие официально зафиксированного времени прибытия впоследствии может помочь в обжаловании доказательств, полученных в отсутствие защитника;
- параллельно с этими действиями звоню на «горячую линию» правоохранительного органаи оставляю такую же жалобу (время звонка также фиксируется), где дублирую информацию, изложенную в заявлении.
В большинстве ситуаций указанные действия помогают получить доступ к подзащитному. В любом случае представляется целесообразным официально зафиксировать факт своего нахождения в подразделении правоохранительного органа – впоследствии это может помочь при обжаловании незаконных действий должностных лиц. Необходимо также помнить, что действия адвоката при взаимодействии с должностными лицами должны осуществляться в строгом соответствии с законом и быть предельно корректными, иначе они могут не только не помочь подзащитному, а повлечь юридические проблемы для адвоката.
На мой взгляд, проблема недопуска адвоката к задержанному лицу нуждается в урегулировании на законодательном уровне. В частности, стоит проработать и принять соответствующий закон либо дополнить Уголовный кодекс РФ санкцией за недопуск адвоката к задержанному с момента фактического задержания. Убежден, что наработанная впоследствии судебно-следственная практика привлечения к ответственности за подобные действия окажет положительное влияние на защиту прав граждан.
