Оценка доказательств и доводы защитника

В уголовном процессе правом оценки доказательств наделена только сторона обвинения. Это право ясно и недвусмысленно выражается диспозицией ч. 1 ст. 17 УПК РФ. Примечательно и то, что перечисленные субъекты права, среди которых не упоминается адвокат, оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, руководствуясь при этом законом и совестью. Думается, вряд ли можно оспорить то, что у адвоката в не меньшей степени, чем у лиц, перечисленных в ч. 1 ст. 17 УПК, наличествуют и внутреннее убеждение, и совесть, и способность руководствоваться законом.

Возможно, этот, с моей точки зрения, недостаток ограничения прав адвоката в оценке доказательств не имеет практического значения, так как объем полномочий защитника в уголовном процессе достаточен до такой степени, которая позволяет адвокатам донести свою позицию до внутреннего убеждения правоприменителя (за 10 лет практики я участвовал только в одном деле, когда судья вынес решение, в котором указал, что при вынесении постановления руководствовался внутренним убеждением и совестью. Правда, апелляционная инстанция с этим постановлением не согласилась).

Возникает вопрос: каково практическое значение включения в диспозицию ч. 1 ст. 17 УПК необходимости руководствоваться внутренним убеждением и совестью? Например, в гражданском и административном процессах отсутствие в законе ссылки на подобную диспозицию при оценке доказательств не препятствует вынесению объективного и законного решения. Так, в ч. 1 ст. 67 ГПК РФ указано, что доказательства оцениваются по внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании доказательств. При этом оценка доказательств является прерогативой исключительно суда. Аналогична по содержанию и ч. 1 ст. 84 КАС РФ.

В уголовном процессе правом не только оценки доказательств, но и их проверки наделен только правоприменитель (ст. 86, 87 УПК), и только он вправе сопоставлять доказательства между собой, оценивать их с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и достаточности. Получается, что несмотря на указание в ч. 2 ст. 17 УПК о том, что никакие доказательства не имеют заранее установленной силы, для суда имеет значение только оценка доказательств, представленных стороной обвинения, поскольку правом проверки и оценки доказательств законом наделено именно обвинение (следователь, прокурор)? Возможна ли в таком случае реализация принципа состязательности сторон (ст. 15 УПК), если защитник не наделен законом правом проверки и оценки доказательств, хотя по факту в каждом уголовном деле он оценивает и проверяет доказательства – также по своему внутреннему убеждению?

Права защитника перечислены в ст. 53 УПК, но в этом перечне отсутствуют полномочия, содержанием которых являлась бы основная функция адвоката в уголовном процессе. Защита подозреваемого, обвиняемого возможна лишь в том случае, если проверенные и оцененные защитником доказательства будут иметь тот же процессуальный вес, как доказательства, проверенные и оцененные стороной обвинения, и результаты оценки обеих сторон судопроизводства будут положены «на весы» принципа состязательности. Но поскольку проверка и оценка доказательств адвокатом законом не установлены, для правоприменителя выводы стороны защиты не являются обязательными.

С точки зрения уголовного процесса адвокат как защитник приводит доводы, обязанность опровержения которых лежит на обвинении (ч. 2 ст. 14 УПК, причем эта обязанность распространяется и на стадию досудебного производства), подает ходатайства о недопустимости доказательств (ст. 75), высказывает свое мнение по существу обвинения и доказанности (ч. 1 ст. 248), участвует в исследовании доказательств (гл. 37); заявляет ходатайства (ст. 120, 235 и 271 Кодекса); подает суду формулировки решений по вопросам, указанным в п. 1–6 ч. 1 ст. 299 УПК (ч. 7 ст. 292), которые (формулировки) законодательно «не имеют для суда обязательной силы» (ч. 7 ст. 292 УПК). По сути, все перечисленное является анализом или результатом анализа доказательств, который (анализ) правоприменитель (в частности, суд) не обязан воспринимать как проверку и оценку доказательств, но в процессуальном выражении результаты анализа законодатель называет доводами.

Равенство сторон в судебном заседании гарантирует ст. 244 УПК. С точки зрения поступившего в суд уголовного дела презюмируется, что имеющиеся в деле доказательства проверены и оценены исключительно правоприменителем (ст. 215, 221 Кодекса), и хотя никакие доказательства не имеют заранее установленной силы (ч. 2 ст. 17 УПК), они уже имеют определенный процессуальный статус.

Полностью солидарен с выводами Михаила Фомина, который в публикации «Участие адвоката в оценке доказательств: миф или реальность?» от 2 марта 2021 г. отметил, что «адвокат, будучи профессиональным защитником подсудимого, в то же время лишен законодательных полномочий влияния на процесс как доказывания, так и использования судом доказательств обвинения, поскольку таким правом в судебном процессе наделены исключительно прокурор и судья».

Таким образом, в своей практике я руководствуюсь принципом – адвокат должен полагаться исключительно на качество своих доводов, не уставая напоминать в судебном заседании о том, что опровержение доводов защиты есть обязанность обвинения, а не суда¹. При этом я ссылаюсь на Определение Конституционного Суда РФ от 27 января 2011 г., который пояснил, что отсутствие в ст. 73 УПК указания на необходимость доказывания обстоятельств, на которые ссылается сторона защиты, не предполагает, что данные обстоятельства не должны опровергаться стороной обвинения.

Думаю, большинству адвокатов знакома формулировка в судебном акте о том, что «суд оценил доводы адвоката и находит их несостоятельными», однако о том, опроверг ли гособвинитель эти доводы, в решении зачастую не указывается. Да и к чему, если доказательства уже оценили последовательно следователь и прокурор на стадии предварительного следствия, а в суде – и гособвинитель? Хотя зачастую это не оценка доказательств в понимании ст. 88 УПК, а их перечисление.