Искусственный интеллект сегодня перестал быть «игрушкой айтишников», становясь ежедневным «рабочим инструментом» правоприменителей. В 2026 г. вопрос звучит не «нужен ли нам ИИ?», а «как сделать так, чтобы ИИ помогал в защите прав и законных интересов доверителей?». В связи с этим хочу поделиться опытом безопасной работы с нейросетями в практике защиты по уголовным делам.
Искусственный интеллект умеет многое: быстро «читать» тома уголовного дела, структурировать биллинг, предлагать версии, писать «черновики» жалоб. При этом ему незнакомы понятия совести и ответственности, он не учитывает положения ст. 49 Конституции РФ. Нейросеть не пойдет в СИЗО, не посмотрит в глаза присяжным и не подпишет документ своей фамилией. Таким образом, на мой взгляд, относиться к ИИ стоит как к одаренному, но безответственному помощнику. Также важно помнить, что задачи алгоритмам ставит пользователь – в данном случае адвокат, он же формулирует окончательные выводы, ставит на документах свою подпись и отвечает за последствия.
Любой облачный ИИ юридически – третье лицо. Нажатие кнопки еnter с текстом реального дела в окне браузера – по сути, сродни пересылке фабулы на случайный внешний email. В связи с этим представляется целесообразным ввести «светофор доступа»:
- «зеленый» (публичное): законы, открытые приговоры, научные статьи, новости, типовые шаблоны, не содержащие Ф.И.О. Указанную информацию можно отправлять в любые облачные ИИ без ограничений;
- «желтый» (обезличенное дело): фабулы, правовые позиции, отрывки из протоколов, откуда удалены все идентификаторы – имена, адреса, номера транспортных средств, а также редкие детали, позволяющие идентифицировать дело на основе материалов из открытых источников. В таких случаях облачные модели использовать можно, но только после анонимизации (Word, макросы, специализированные программы) и дополнительной проверки, что перечисленной информации не осталось;
- «красный» (адвокатская тайна): деанонимизированные материалы дела, скан-копии документов, биллинги, переписка с доверителем, медицинские документы, закрытые экспертные заключения. Такие документы загружать в облако нельзя – только в локальную нейросеть на собственном компьютере или защищенном сервере без доступа в интернет.
Особо отмечу, что по резонансным делам даже обезличенный текст иногда можно сопоставить с публикациями, размещенными в открытом доступе. В таких делах разумно полностью отказаться от облачного ИИ и работать только в локальной сети, пусть и ценой менее удобного интерфейса.
Также личный опыт показывает, насколько целесообразно ввести жесткий «внутренний стандарт»:
- ни одна норма закона, ни один номер дела, ни одна цитата, «подсказанные» ИИ, не попадут в жалобу или ходатайство без проверки с использованием правовых баз, сайтов судов или иных надежных источников;
- все проекты документов, где «помогал» ИИ, проходят через «протокол Human – AI – Human», а именно: адвокат формулирует задачу, далее нейросеть готовит «черновик», адвокат проверяет и корректирует (при необходимости – переписывает) «слабые места» документа.
Если нейросеть допустила «галлюцинации» – это повод не возмущаться, а включить еще один источник проверки, который сразу показывает первоисточник.
Одна из самых полезных для адвоката, на мой взгляд, функций ИИ – не написание текстов, а поиск уязвимостей в аргументах до того, как это сделает процессуальный оппонент. При этом важно учитывать, что ИИ критикует логику, но при этом не знает процессуальной картины дела. Финальное решение о том, какие доводы оставлять, а какие – исключить, принимает адвокат.
Из практики могу выделить несколько «зон», где нейросеть дает ощутимый выигрыш по времени и качеству подготовки позиции защиты:
- многотомные дела: системы с большим контекстом позволяют «видеть» все допросы свидетеля сразу и быстро находить противоречия – к примеру, между томами 1 и 8;
- рукописные протоколы: связка «сканер → распознавание → юридическая текстовая модель» помогает сэкономить львиную долю времени на «ручной» набор, оставляя ему заключительную вычитку текста и оценку смысла;
- аудио- и видеозаписи: специализированные сервисы и мультимодальные модели помогают, к примеру, быстро получить расшифровку аудиозаписи судебного заседания, найти моменты, на которые стоит обратить особое внимание;
- экономика и биллинг: нейросети умеют писать код и анализировать большие данные (например, в Excel). Соответственно, они позволяют без привлечения специалистов/программистов просчитать движение средств, сверить звонки, найти «телепортации» по базовым станциям.
В приведенных случаях ИИ – не роскошь, а средство выживания в условиях, когда человеческий ресурс не справляется с объемом информации.
В то же время есть несколько важных аспектов, которые, на мой взгляд, важно учитывать практикующим адвокатам:
- ИИ не принимает решение – признавать ли подзащитному вину, заключать ли досудебное соглашение о сотрудничестве с органами следствия/дознания, давать ли показания. Это всегда разговор «адвокат – доверитель»;
- ИИ не формулирует окончательное «последнее слово» подсудимого – нейросеть, к примеру, может предложить структуру, но слова должны рождаться из пережитого человеком, а не из статистики текстов;
- ИИ не подменяет живое «чтение зала».
Таким образом, опыт использования технологий искусственного интеллекта в практике работы по уголовным делам позволяет заключить, что ИИ стоит рассматривать как младшего партнера – не отдавать ему стратегию, но поручать рутину; не слепо доверять, но использовать как мощный инструмент для поиска ошибок и альтернатив.
