В 2025 г. количество оправданных в российских судах сократилось на 14% – об этом сообщил первый заместитель Генерального прокурора РФ Анатолий Разинкин.
Гражданам и профессиональному сообществу сокращение количества оправдательных приговоров нередко преподносится как показатель «улучшения качества следствия». Но у этого тезиса есть и иная трактовка: когда оправдание становится все более редким событием, презумпция невиновности, гарантированная Конституцией РФ, рискует превратиться в фигуру речи.
По данным статистики Судебного департамента при Верховном Суде РФ, за первое полугодие 2025 г. суды общей юрисдикции вынесли 227 296 обвинительных приговоров и только 804 оправдательных. В различных источниках доля оправданий колеблется от 0,24% до 0,35% и в любом случае составляет менее половины процента. На мой взгляд, это в большей мере свидетельствует не об улучшении работы следствия, а скорее о перекосах судебной системы в сторону обвинения. Так, за первую половину 2020 г. апелляционные инстанции отменили почти 90% оправдательных приговоров, вынесенных районными судами с участием присяжных.
Здесь стоит сделать оговорку. Социологические опросы о доверии россиян к судебной системе демонстрируют показатели от 26% до 58%. Учитывая столь существенный разброс, опираться на данные соцопросов как прямые доказательства представляется не вполне корректным. В связи с этим предлагаю рассмотреть взаимосвязь редких оправданий и доверия граждан к судебной системе с помощью фактов.
У этой проблемы есть механизм, который мало известен за пределами профессионального сообщества и, возможно, поэтому редко обсуждается за его пределами. Статья 389.24 УПК РФ допускает возможность суда апелляционной инстанции отменить оправдательный приговор по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего, частного обвинителя. То есть закон разрешает неоднократно отменять оправдательный приговор.
Этим правом сторона обвинения активно пользуется. Напомню, что порядка 90% оправдательных приговоров, вынесенных на основании вердиктов присяжных – судов, где у подсудимого исторически было больше шансов на оправдание, – со временем отменяются и оправданного судят по второму, а иногда и третьему кругу. Приведу один из таких случаев: летом 2026 г. кассационный суд вновь отменил оправдательный приговор по представлению прокуратуры в отношении одного и того же лица. Дело не закончилось и после этого.
Возникает вопрос: какие цели в подобных случаях преследует прокуратура: установление истины или чтобы статистические показатели не портили «лишние» оправдания? Представляется, что если бы речь шла о защите закона, оправдательный приговор, вынесенный на основании вердикта присяжных после полноценного процесса, воспринимался бы как результат работы системы, а не как аномалия, которую нужно «выправить любой ценой».
Все госорганы, включая следствие и прокуратуру, сдают статистическую отчетность, которая не только фиксирует конкретные данные, но и содержит положительные и отрицательные показатели работы. Оправдательный приговор, прекращение уголовного преследования по реабилитирующим основаниям являются для следственных органов и прокуратуры отрицательными показателями, тогда как доля дел, направленных в суд, выступает основным критерием качества работы.
Чтобы понять, почему это не абстрактная процессуальная тонкость, вспомним, что происходит, когда система ошибается, осуждая невиновного.
Яркий пример – дело Андрея Чикатило. Пока настоящего убийцу искали на протяжении 12 лет, к уголовной ответственности неоднократно привлекались случайные подозреваемые. Один из них, Александр Кравченко, осужден и расстрелян в 1983 г. за убийство, которое совершил Чикатило.
Еще одно дело, более тяжелое по числу пострадавших, – уголовное дело в отношении Геннадия Михасевича – маньяка, на протяжении почти 15 лет убившего десятки женщин. За время, пока длился его розыск, по подозрению в совершенных им преступлениях осуждены 14 невиновных. Один из них расстрелян, еще один ослеп в заключении; остальные вышли на свободу годы спустя, отбыв реальные сроки за деяния, которых не совершали. Четырнадцать сломанных судеб – ради того, чтобы дело считалось раскрытым…
Цена такой ошибки слишком высока – ее нельзя исправить.
В этом смысл принципа, который в мировой юридической традиции формулируют следующим образом: лучше отпустить виновного, чем осудить невиновного. Не потому, что виновный не должен быть наказан, а потому, что оправдание в данном случае – это выпущенный на свободу человек, который хотя и преступил закон, но, пройдя через механизм предварительного расследования и суда, скорее всего, раскаялся в совершенном преступлении, а если не раскаялся, то будет осужден за иные преступления и все равно наказан. При этом ошибка и осуждение невиновного – это разрушенная жизнь конкретного человека.
Справедливости ради приведу и другую точку зрения: оправдание виновного нарушает права потерпевших на справедливость, а право на обжалование и законности приговоров в вышестоящей судебной инстанции – такое же право гособвинителя и потерпевшего, как и обвиняемого.
Это также справедливая точка зрения, которая опирается на свою аргументацию, и ее можно охарактеризовать цитатой Глеба Жеглова из фильма «Место встречи изменить нельзя»: «Наказания без вины не бывает». Правда в этом случае вспоминается не менее показательный эпизод, когда этот же герой подбрасывает украденный кошелек (улику) в карман преступника, что приводит к спору между ним и его коллегой о допустимости подобного поведения.
В качестве примера рассмотрим суд присяжных – суд факта, как его называют в юридической литературе, – правовой механизм, где оправдания случаются чаще, чем при рассмотрении дела профессиональными судьями.
Итак: у обвиняемого есть защитник, который усмотрел в деле массу процессуальных нарушений, предложил свою версию событий и добился оправдания подзащитного коллегией присяжных.
Вопрос: должна ли прокуратура или потерпевшие по делу иметь возможность обжаловать оправдательный приговор, вынесенный на основании вердикта присяжных, и если да, сколько раз они могут это сделать?
Приведу пример из практики Московской коллегии адвокатов М-PARTNERS: подзащитный трижды был оправдан присяжными, однако апелляционная инстанция каждый раз отменяла оправдательный приговор и возвращала уголовное дело на новое рассмотрение.
Резюмируя, подчеркну, что доверие к судебной системе строится не на проценте осужденных и редкости оправданий. Оно базируется на уверенности, что у обвиняемого в суде есть реальный, а не декларативный шанс как доказать свою невиновность, так и избежать ответственности, если в ходе предварительного следствия по делу допущены нарушения, – и этот шанс не будет обнулен бесконечным обжалованием оправдательного приговора.
Оправдательный приговор в России не должен быть редкостью, воспринимаемой стороной обвинения не как результат не состязательного процесса, а как «ошибка системы». Представляется, что доверие граждан к судебной системе будет расти не тогда, когда судов станет больше или процессы – быстрее, а когда оправдание перестанет быть исключением, которое нужно оправдывать перед начальством, и станет таким же результатом работы системы, как и осуждение.
