Оправдательным приговором Норильского городского суда закончилось рассмотрение уголовного дела в отношении руководителя организации и его заместителя, которые обвинялись в совершении преступлений по ч. 4 ст. 159 УК РФ (четыре эпизода) и по ч. 3 ст. 159 УК (один эпизод). Разбирательство длилось год.
Защиту подсудимых с момента возбуждения дела осуществляли мы с коллегой – адвокатом АП Красноярского края Дмитрием Шамриным.
Согласно обвинительному заключению общий размер ущерба, причиненного местному бюджету, а также медицинским учреждениям, составил порядка 70 млн руб. Дело было возбуждено в связи с направлением местной прокуратурой в следственный орган постановления об осуществлении уголовного преследования в порядке п. 2 ч. 2 ст. 37 УПК РФ и расследовалось региональным отделом СКР.
Судебная практика в последние годы складывается таким образом, что ст. 159 «Мошенничество» УК стала, по сути, «резиновой», а при обвинении предпринимателя в мошенничестве при исполнении государственного или муниципального контракта добиться оправдательного приговора или прекращения дела в связи с отсутствием состава преступления на стадии предварительного следствия шансов практически нет.
Однако в данном деле защите удалось доказать суду несостоятельность доводов обвинения.
Обвинение можно разделить на две части:
- неисполнение муниципального контракта на уборку территории в поселке на сумму 61 млн руб. (один эпизод);
- неисполнение четырех госконтрактов на общую сумму немногим более 7 млн руб. на вывоз и уничтожение медицинских отходов из медучреждений (четыре эпизода).
По первой части подзащитные обвинялись в ненадлежащем, по мнению прокуратуры, исполнении контракта, а именно в том, что в результате очистки территории в отдаленном поселке Красноярского края не организовали вывоз отходов за 1,5 тыс. км в Красноярск, чем причинили ущерб бюджету на сумму 61 млн руб. Действия подзащитных были квалифицированы по ч. 4 ст. 159 УК.
Организация, возглавляемая одним из обвиняемых, полностью очистила загрязненную территорию: часть отходов были размещены на полигонах, лом и отходы черного металла – реализованы, большая часть отходов обезврежены законным способом – в инсинераторной установке (печи), что допускалось условиями контракта.
Абсурдность обвинения по данному эпизоду выражалась в том, что условиями контракта, подписанного сторонами, обязанность вывоза отходов в Красноярск не предусматривалась. В этой части имелось противоречие в текстах указанного контракта и проекте контракта, размещенного на сайте госзакупок. Сторона обвинения полагала, что исходить следует из данных на сайте ЕИС. Защита, в свою очередь, доказывала суду, что стороны должны руководствоваться контрактом, подписанным сторонами. В Красноярске (в границах города) полигон размещения отходов отсутствует, захоронение отходов в черте населенного пункта законодательством запрещено. Также согласно условиям контракта отходы перешли в собственность исполнителя, однако обвинение полагало, что исполнитель не мог ими распоряжаться, и в качестве ущерба вменило всю сумму контракта. Кроме того, заказчик был проинформирован исполнителем о сжигании отходов: соответственно, отсутствовал и обязательный признак мошенничества – обман.
Когда директор организации был задержан, следствие ходатайствовало об избрании ему меры пресечения в виде заключения под стражу, однако суд отказал в этом и избрал домашний арест. Заместитель директора был заключен под стражу на два месяца, по истечении которых мера пресечения была изменена на запрет определенных действий. По окончании следствия обвиняемым была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде.
Спустя два месяца с момента возбуждения уголовного дела появилась вторая, не менее абсурдная часть обвинения.
Организация, возглавляемая подзащитным, также исполняла четыре контракта на вывоз, транспортировку и уничтожение медицинских отходов класса «б» и «в» из трех больниц Норильска. Для этого у организации имелись все силы и средства – как собственные, так и привлеченные: инсинератор, автотранспорт, водители, рабочие и т.д. Медотходы ежедневно вывозились из больниц и сжигались в инсинераторе. Эти работы выполнялись силами двух организаций, в которых подзащитный являлся директором. Одна из двух организаций также эксплуатировала полигон размещения отходов.
В сентябре 2023 г. (к этому времени подзащитный четыре месяца не являлся директором организаций, поскольку находился на домашнем аресте по первому уголовному делу, а его заместитель два месяца содержался в СИЗО) на полигон размещения отходов прибыли оперативники и зафиксировали, что там в течение прошедшей недели якобы были захоронены медицинские отходы. Пробы медотходов не отбирались, их объем не измерялся.
Были возбуждены четыре уголовных дела по ч. 3 и 4 ст. 159 УК, впоследствии объединенные в одно производство. Обвиняемым вменялось то, что в 2022 г. и вплоть до сентября 2023 г. медотходы вывозились и транспортировались с нарушением требований СанПиН и не уничтожались. В качестве размера ущерба обвиняемым вменили стоимость всех контрактов – чуть более 7 млн руб.
В ходе судебного следствия по первой части обвинения защите удалось доказать, что исполнитель по контракту имел право на уничтожение отходов в инсинераторе легальным способом, а захоронение отходов в черте населенного пункта (г. Красноярск) не только невозможно в силу отсутствия полигона размещения отходов, но и законодательно запрещено. К изменению редакции контракта обвиняемые отношения не имели.
Относительно второй части обвинения защита доказала, что контракты исполнялись надлежащим образом, ущерб медицинским организациям не причинен, медотходы вывозились и сжигались в инсинераторе. К событиям в сентябре 2023 г. директор и его заместитель не были причастны, поскольку уже не работали. Претензии обвинения к транспорту и спецодежде рабочих не образуют состав мошенничества и опровергнуты в суде. Захоронение медотходов вместо их сжигания в течение двух лет не производилось, обратное не доказано. Не имелось также доказательств причастности подзащитного к захоронению медотходов, он не давал указаний об их захоронении вместо сжигания.
Кроме того, при рассмотрении дела стороной защиты вскрыты факты масштабной фальсификации доказательств обвинения. Так, основными доказательствами стороны обвинения по эпизодам, связанным с исполнением контрактов по медотходам, являлись результаты ОРД и заключение инженерно-технической экспертизы инсинератора, якобы подтверждающие, что тот работал всего 38 часов за весь срок его эксплуатации, из чего следовало, что медицинские отходы в нужных объемах не могли в нем сжигаться. Такие сведения содержались на извлеченной из блока управления инсинератора карте памяти, фиксирующей температурные режимы работы. Заключение инженерно-технической экспертизы подтверждало такие выводы. Карта памяти изымалась в рамках ОРМ «Обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств», а исследовалась в рамках ОРМ «Исследование предметов и документов». В ходе допроса в суде по ходатайству защиты представителей общественности, участвующих в исследовании карты памяти, удалось установить, что следственное действие производилось без участия специалиста, вписанного в протокол, а также в отличное от зафиксированного в документе время.
Время работы инсинератора, зафиксированное на карте памяти, удалось опровергнуть путем получения объективных доказательств, фиксирующих его работу в другие даты. Так, в ответ на адвокатский запрос от производителя инсинератора был получен акт пуско-наладочных работ, фиксирующий работу устройства в течение первых трех суток эксплуатации в присутствии представителя завода-изготовителя. Причем такие сведения на карте памяти отсутствовали. От одной из крупных организаций был получен комиссионный акт о сжигании в инсинераторе архива в дату, не отраженную на карте памяти. В дополнение к объективным доказательствам более 10 свидетелей в ходе допроса в суде подтвердили иные даты и периоды работы инсинератора, что зафиксировано на карте памяти. Такие убедительные доказательства позволили опровергнуть и выводы инженерно-технической экспертизы инсинератора. Кроме того, заключение экспертизы было представлено в материалах дела в виде копии и не в полном объеме; эксперт не предупреждался следователем об уголовной ответственности за заведомо ложное заключение, а также использовал для сравнительного исследования объекты, которые ему следователем не предоставлялись.
Защите также удалось опровергнуть выводы двух заключений финансово-экономических экспертиз. Путем допроса экспертов в суде и представления письменных доказательств была доказана несостоятельность важного для исхода дела вывода о сопоставимости коммерческих предложений, вошедших в формирование начальной максимальной цены контракта, а также о размере расходов организации на исполнение контракта. Кроме того, эксперты вышли за пределы своей компетенции и указали о возможности захоронения отходов на одном из полигонов Красноярска, в то время как деятельность полигона запрещена судебным решением, вынесенным ранее и приобщенным к материалам дела по ходатайству защиты.
Часть свидетелей в суде не подтвердили свои показания, якобы данные на предварительном следствии, заявив, что они выдуманы следователем. Защита также доказала суду, что выводы экспертов по трем экспертизам являются недопустимыми доказательствами.
В ходе предварительного и судебного следствия защита активно использовала полномочия адвоката согласно положениям Закона об адвокатуре и УПК. В частности, были опрошены множество лиц, ставших впоследствии свидетелями защиты по делу; направлены более 30 адвокатских запросов, на основании которых получены важные для защиты документы; получены заключения специалистов, опровергающие заключения экспертов.
Несмотря на то что гособвинитель поддержал обвинение в полном объеме и просил суд назначить подсудимым наказание в виде лишения свободы сроком на 10 и, соответственно, 9 лет, суд полностью оправдал подсудимых с правом на реабилитацию.
В частности, в оправдательном приговоре отмечалось, что по эпизоду с уборкой территории организация полностью исполнила контракт, загрязненная территория очищена, исполнитель имел право сжигать отходы, обязанности транспортировать их в Красноярск не имелось, исполнитель не вводил заказчика в заблуждение относительно сжигания отходов. Касательно эпизодов с вывозом и транспортировкой медицинских отходов суд указал на недоказанность стороной обвинения наличия ущерба для медицинских организаций, недоказанность объема медотходов, который не уничтожен.
Красноярский краевой суд, рассмотрев представление прокурора, оставил оправдательный приговор в силе. Доводы гособвинения о доказанности вины оправданных, которая фактически основывается на том, что они не доказали свою невиновность, судебная коллегия оценила как несостоятельные, поскольку указанные доводы противоречат основополагающим принципам уголовного судопроизводства, включая принцип презумпции невиновности. Суд апелляционной инстанции также согласился с доводами защиты о недоказанности стороной обвинения обязательных признаков мошенничества – ущерба и обмана. Судебная коллегия отдельно подчеркнула, что наличие в аукционной документации условия о транспортировании отходов в Красноярск не имеет правового значения, поскольку участники исполняли подписанный сторонами муниципальный контракт на тех условиях, на которых он был заключен, а к изменению текста контракта оправданные отношения не имели.
В заключение добавлю, что вынесение оправдательного приговора подзащитному – одно из самых ярких впечатлений в профессиональной деятельности адвоката. Тем оно ярче, когда удалось добиться полного оправдания по обвинению доверителя в совершении пяти преступлений, квалифицируемых как тяжкие и особо тяжкие.
