Совет при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека постоянно держит в поле своего внимания проблемы судебной реформы, совершенствования уголовного, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного законодательства. Последние предложения в этой сфере касаются дополнительной регламентации применения меры пресечения в период между оглашением приговора судом первой инстанции и вступлением его в законную силу, а также вопроса о размещении лица, заключенного под стражу, в зале судебного заседания при рассмотрении судом его дела.
Совет полагает ненормальной сложившуюся практику, когда почти в каждом случае при назначении судом наказания в виде лишения свободы подсудимому применяется мера пресечения в виде заключения под стражу вне зависимости от того, какая мера была применена ранее. Также Совет считает унижающей человеческое достоинство практику повсеместного помещения в «клетки» (защитные кабины) подсудимых, в отношении которых применена мера пресечения в виде заключения под стражу.
По мнению членов Совета, обе эти практики при их повсеместной распространенности плохо согласуются с конституционным принципом презумпции невиновности и с принятыми Российской Федерацией обязательствами по Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
Совет предлагает законодательно установить, что изменение меры пресечения, точнее, ее ужесточение до содержания под стражей, на период до вступления в силу обвинительного приговора, в том числе предусматривающего наказание в виде лишения свободы, возможно только при наличии сведений, предусмотренных ч. 1 ст. 108 УПК РФ (нарушение ранее избранной меры пресечения, попытка скрыться от суда).
Также Совет предлагает законодательно установить основания помещения подсудимого в зале суда в защитную кабину, определив в качестве общего правила помещение туда лиц, подозреваемых в совершении особо тяжких насильственных преступлений.
Члены Совета полагают, что изменить сложившуюся практику правоприменения, которая оценивается как не соответствующая обязательствам по защите прав человека, вряд ли удастся исключительно путем внесения изменений в постановление Пленума ВС РФ. По их мнению, необходимы поправки в законодательство.
23 марта на сайте Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека были опубликованы отзывы Минюста России, Верховного Суда РФ, Генеральной прокуратуры РФ, Института государства и права РАН и Института законодательства и сравнительного правоведения на предложенные СПЧ меры.
Генеральная прокуратура РФ в своем ответе на обращение Совета отмечает, что сам факт вынесения обвинительного приговора судом первой инстанции можно рассматривать как изменение обстоятельств, что определяет возможность изменения меры пресечения судом. Этот довод кажется не слишком убедительным, поскольку возможность вынесения приговора с наказанием в виде лишения свободы изначально учитывалась при избрании меры пресечения. Ссылка Генеральной прокуратуры РФ на то, что вопрос об изменении меры пресечения хорошо отрегулирован УПК РФ, также не выглядит убедительной на фоне сложившейся практики повсеместного изменения меры пресечения после оглашения приговора.
Верховный Суд РФ в своем ответе Совету указал, что поставленный вопрос будет рассматриваться при работе по внесению изменений в Постановление Пленума ВС РФ от 19 декабря 2013 г. № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога».
По вопросу о помещении подсудимых в «клетки» ВС РФ указал, что размещение защитных кабин в залах судебных заседаний предусмотрено Сводом правил СП 152.13330.2012 «Здания судов общей юрисдикции. Правила проектирования», утвержденным Приказом Федерального агентства по строительству и жилищно-коммунальному хозяйству от 25 декабря 2012 г. № 111/ГС. Соответственно, вопрос можно решать только тогда, когда можно будет не размещать такие кабины в зале суда. По нашему мнению, это сомнительное обоснование. Кроме защитных кабин в залах суда есть и места для сторон обвинения и защиты. И нет никаких препятствий для размещения подсудимого на месте, предназначенном для стороны защиты. Необходимость присутствия рядом с подсудимым сотрудников конвоя не препятствует такому размещению. Уж если закон позволяет защитнику тесно общаться с подсудимым наедине, то точно не может быть разумных оснований для запрета им сидеть рядом на одной скамье защиты при наличии рядом конвоиров.
Минюст России в своем ответе Совету, как и Генеральная прокуратура РФ, ссылается на достаточность действующего регулирования изменения меры пресечения после оглашения приговора. Министерство признает наличие проблемы с размещением подсудимых в зале суда в «клетках» и считает необходимой дополнительную проработку предложения Совета в этой части. Однако интересно отметить, что в ответе министерства есть тезис о целесообразности учета того, что помещение подсудимого в «клетку» обеспечивает ему защиту от неправомерных действий лиц, присутствующих при рассмотрении уголовного дела в судебном заседании.
Отрадно, что предложения Совета получили одобрение со стороны ученых. И Институт государства и права РАН, и Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ признали актуальность поставленных Советом проблем, согласились с оценкой сложившейся практики по этим вопросам как унижающей достоинство личности и нарушающей принципы уголовно-процессуального законодательства и ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Обе научные организации поддержали позицию Совета о целесообразности решения указанных проблем именно путем внесения изменений в УПК РФ.
В поддержку позиции Совета можно дополнительно указать, что сроки назначения слушания по уголовному делу в апелляционной инстанции у нас сильно отличаются от указанных в УПК РФ. И если человек добросовестно ходил в суд во время слушания дела в первой инстанции, как правило, нет реальных оснований считать, что он «ударится в бега» до рассмотрения дела в апелляции.
Сохранение до вступления в силу обвинительного приговора ранее избранной меры пресечения вряд ли может потребовать существенных дополнительных затрат со стороны государства. Такие затраты обычно уже понесены на этапе предварительного следствия и судебного разбирательства в суде первой инстанции.
В заключение отмечу, что случаи нарушения меры пресечения в этот период, конечно, будут: найдутся те, кто захочет «побегать» от наказания. Но я уверен, что таких будет немного, и ради пресечения действий единиц государство не должно осложнять жизнь сотням и тысячам. Убежден, что даже «побеги» отдельных лиц не могут создавать серьезной проблемы государству. Очевидно, что нахождение в розыске в течение многих лет вряд ли будет восприниматься осужденным как серьезное облегчение. Тем более что для находящихся в розыске лиц течение сроков давности уголовного преследования и давности обвинительного приговора суда приостанавливается. При этом можно учесть и отсутствие необходимости для государства производить траты на содержание в местах лишения свободы тех, кто выберет путь постоянного страха быть пойманным.
Предложения Совета должны быть включены в текст закона. К сожалению, несложно предположить, что они не будут восторженно приняты представителями правоохранительных органов. Поэтому их судьба вряд ли будет легкой. Но нужно надеяться на лучшее.
