Проект постановления Пленума ВС РФ «О судебном приговоре» является полезным и многообещающим, поскольку прежнее постановление было принято 20 лет назад в период действия принципиально иной судебной системы.
В последние годы судебное судно резко отклонилось в сторону обвинительной гавани и новое постановление, на мой взгляд, призвано способствовать изменению курса. Отчетливо осознавая, что наставления управления пароходства и их практическая реализация капитанами кораблей и шлюпок – не всегда одно и то же, тем не менее представляются очень важными многие позиции проекта.
Так, п. 8 призван нанести сокрушительный удар по хорошо отлаженному обвинительному конвейеру, проложенному от следователей к судьям, когда содержание обвинительного заключения вместе со всеми словами и знаками препинания копируется судьями в обвинительный приговор: «Обратить внимание судов на недопустимость изложения в приговоре, без учета результатов проведенного судебного разбирательства, показаний допрошенных по уголовному делу лиц, выводов экспертов и других сведений, в точности так, как они отражены в обвинительном заключении (обвинительном акте) или ранее вынесенном судебном решении».
Принципиально важным является п. 10, который мобилизован для того, чтобы разрушить сложившуюся негативную практику по беспрепятственному превращению судами так называемых явок с повинной в доказательства обвинения. Проектом суду предлагается проверять, разъяснялись ли подсудимому в соответствии с требованиями ч. 1.1 ст. 144 УПК РФ при принятии от него такого заявления права не свидетельствовать против самого себя, пользоваться услугами адвоката, приносить жалобы на действия (бездействие) и решения органов предварительного расследования в порядке, установленном гл. 16 УПК РФ, была ли обеспечена возможность осуществления этих прав.
Востребованным является и п. 9 постановления, определяющий условия, при которых результаты оперативно-розыскной деятельности могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, поскольку судьи нередко это делают в безусловном порядке. Проект также предусмотрел важное предписание: «В случае признания полученных на основе результатов оперативно-розыскной деятельности доказательств недопустимыми, содержащиеся в них данные не могут быть восполнены путем допроса сотрудников органов, осуществлявших оперативно-розыскные мероприятия».
Следует приветствовать п. 12 и 13 проекта о том, что заявления подсудимого о применения к нему незаконных методов ведения следствия должны повлечь принятие судом достаточных и эффективных мер по их проверке, а бремя опровержения доводов стороны защиты ложится на прокурора. При этом прописывается методика действий суда при получении такого заявления: суд направляет заявление руководителю следственного органа для проведения проверки, а судебное разбирательство откладывает. Принципиально важно, что проведение такой проверки не освобождает суд от необходимости дать оценку материалам, представленным по ее результатам. В последние годы судьи и прокуроры такого рода заявления подсудимых старались не замечать, фактически дистанцируясь от возможно совершенных преступлений.
Полезным и необходимым является, казалось бы, очевидное разъяснение, что отказ подсудимого от дачи показаний не может служить подтверждением доказанности его вины и учитываться как негативное обстоятельство при назначении ему наказания.
Поскольку данный проект отправлен на доработку, очень хочется, чтобы принципиальные его позиции не исчезли при новом рассмотрении. Это необходимо не только адвокатскому сообществу и российским гражданам, но и, в первую очередь, самому Верховному Суду РФ, который посредством этого постановления мог бы сделать судебную систему более справедливой и авторитетной.
В последние годы судебное судно резко отклонилось в сторону обвинительной гавани и новое постановление, на мой взгляд, призвано способствовать изменению курса. Отчетливо осознавая, что наставления управления пароходства и их практическая реализация капитанами кораблей и шлюпок – не всегда одно и то же, тем не менее представляются очень важными многие позиции проекта.
Так, п. 8 призван нанести сокрушительный удар по хорошо отлаженному обвинительному конвейеру, проложенному от следователей к судьям, когда содержание обвинительного заключения вместе со всеми словами и знаками препинания копируется судьями в обвинительный приговор: «Обратить внимание судов на недопустимость изложения в приговоре, без учета результатов проведенного судебного разбирательства, показаний допрошенных по уголовному делу лиц, выводов экспертов и других сведений, в точности так, как они отражены в обвинительном заключении (обвинительном акте) или ранее вынесенном судебном решении».
Принципиально важным является п. 10, который мобилизован для того, чтобы разрушить сложившуюся негативную практику по беспрепятственному превращению судами так называемых явок с повинной в доказательства обвинения. Проектом суду предлагается проверять, разъяснялись ли подсудимому в соответствии с требованиями ч. 1.1 ст. 144 УПК РФ при принятии от него такого заявления права не свидетельствовать против самого себя, пользоваться услугами адвоката, приносить жалобы на действия (бездействие) и решения органов предварительного расследования в порядке, установленном гл. 16 УПК РФ, была ли обеспечена возможность осуществления этих прав.
Востребованным является и п. 9 постановления, определяющий условия, при которых результаты оперативно-розыскной деятельности могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, поскольку судьи нередко это делают в безусловном порядке. Проект также предусмотрел важное предписание: «В случае признания полученных на основе результатов оперативно-розыскной деятельности доказательств недопустимыми, содержащиеся в них данные не могут быть восполнены путем допроса сотрудников органов, осуществлявших оперативно-розыскные мероприятия».
Следует приветствовать п. 12 и 13 проекта о том, что заявления подсудимого о применения к нему незаконных методов ведения следствия должны повлечь принятие судом достаточных и эффективных мер по их проверке, а бремя опровержения доводов стороны защиты ложится на прокурора. При этом прописывается методика действий суда при получении такого заявления: суд направляет заявление руководителю следственного органа для проведения проверки, а судебное разбирательство откладывает. Принципиально важно, что проведение такой проверки не освобождает суд от необходимости дать оценку материалам, представленным по ее результатам. В последние годы судьи и прокуроры такого рода заявления подсудимых старались не замечать, фактически дистанцируясь от возможно совершенных преступлений.
Полезным и необходимым является, казалось бы, очевидное разъяснение, что отказ подсудимого от дачи показаний не может служить подтверждением доказанности его вины и учитываться как негативное обстоятельство при назначении ему наказания.
Поскольку данный проект отправлен на доработку, очень хочется, чтобы принципиальные его позиции не исчезли при новом рассмотрении. Это необходимо не только адвокатскому сообществу и российским гражданам, но и, в первую очередь, самому Верховному Суду РФ, который посредством этого постановления мог бы сделать судебную систему более справедливой и авторитетной.
