×

Следственные судьи «увязнут» в рутинных практиках

Реформа без модернизации базовых элементов судопроизводства обернется паллиативом
Никонов Максим
Никонов Максим
Адвокат АП Владимирской области, к.ю.н.

В начале 2018 г. дискуссия о введении следственных судей, инициированная в 2015 г. программной статьей1 проф. А.В. Смирнова, приобрела туманные очертания «планов на будущее».

Читайте также
Эксперты обсудили возможность введения института следственных судей
Верховный Суд РФ и Российский государственный университет правосудия провели круглый стол «Институт следственных судей в уголовном процессе»
02 Февраля 2018 Новости

При всем уважении к авторам и сторонникам этой идеи, в современных отечественных реалиях она оказывается в ряду начинаний под общим слоганом «Как бы улучшить положение дел, ничего не меняя в главном» и напоминает отчаянные попытки выкроить из общего процессуального поля некий институт, призванный качественно изменить ситуацию в правоприменении по уголовным делам. Судя по представленным в СМИ обоснованиям, введение следственных судей направлено на «оживление» судебно-контрольной деятельности, в которой достигнуто практически полное взаимопонимание контролирующих и подконтрольных (см. табл. 1).

Таблица 1.

Сведения о судебно-контрольных действиях (по состоянию на 2016 г.)

Содержание ходатайств сотрудников правоохранительных органов Всего рассмотрено судами Из них удовлетворено судами Процент удовлетворенных ходатайств
О производстве осмотра жилища при отсутствии согласия проживающих в нем лиц 127 422 122 858 96%
О производстве обыска и (или) выемки в жилище 65 924 63 275 96%
О производстве выемки заложенной или сданной на хранение в ломбард вещи 4 017 3 922 98%
О производстве личного обыска (п. 6 ч. 2 ст. 29 УПК РФ) 4 656 4 458 96%
О производстве выемки предметов и документов, содержащих информацию о вкладах и счетах в банках и иных кредитных организациях (п. 7 ч. 2 ст. 29 УПК РФ) 78 461 76 310 97%
О наложении ареста на корреспонденцию, разрешении на ее осмотр и выемку в учреждениях связи (п. 8 ч. 2 ст. 29 УПК РФ) 21 010 20 460 97%
О наложении ареста на имущество, включая денежные средства физических и юридических лиц, находящиеся на счетах и во вкладах или на хранении в банках и иных кредитных организациях (п. 9 ч. 2 ст. 29 УПК РФ) 44 154 38 921 88%
О контроле и записи телефонных и иных переговоров (п. 11 ч. 2 ст. 29 УПК РФ) 167 052 162 961 98%
О получении информации о соединениях между абонентами 126 306 123 092 98%
Об ограничении конституционных прав граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, передаваемых по сетям электрической и почтовой связи 609 989 607 052 99%
Об ограничении конституционных прав граждан на неприкосновенность жилища 36 636 36 505 99%
О заключении под стражу 133 882 121 796 91%
О продлении срока содержания под стражей 227 136 223 306 98%

Проблема заключается в том, что без кардинального реформирования базовых элементов судопроизводства введение новой процессуальной фигуры имеет все шансы обернуться паллиативом или банальной «сменой вывесок». Эти базовые элементы – доказательственное право, мотивировка судебных актов и работа инстанционной вертикали. Именно их современное состояние создает «эффект колеи»: сами по себе часто полезные начинания «вязнут» и не дают планируемых результатов. 

Судя по опубликованным статистическим данным и материалам судебной практики, у авторов ходатайств в порядке ст. 108 и 165 УПК РФ почти всегда «есть основания полагать…», которые суды считают подтвержденными достаточными доказательствами, а ссылка на п. 3 ч. 2 ст. 38 УПК РФ о процессуальной самостоятельности следователя способна сделать законным и обоснованным практически любой процессуальный акт. Результаты обжалования в порядке ст. 125 УПК РФ, а равно в апелляцию или кассацию не добавляют оптимизма. Шаблоны постановлений, в которые добавляются только данные конкретного дела, уже обкатаны на практике; «отказные» формулировки против доводов стороны защиты отточены; адвокаты и их подзащитные рассматриваются как лица, вставляющие палки в колеса тем, кто желает спрямить путь к обвинительному приговору. 

При такой «константе» неясно, из чего исходят сторонники идеи введения следственных судей, когда полагают, что последние будут скрупулезнее вникать в дела, лучше оценивать доводы сторон, неотступно следовать практике ЕСПЧ и КС РФ, тщательнее расписывать мотивировку судебных актов, а суды проверочных инстанций станут отменять и изменять принятые по первой инстанции постановления в разы чаще, чем сейчас. 

Сама по себе смена субъекта, рассматривающего «контрольные» материалы, вовсе не обязательно повышает тщательность такого контроля. В частности, об этом свидетельствуют экспертные оценки российских реформ по передаче рассмотрения вопросов о заключении под стражу от прокуратуры в суд. Так, судья в отставке, проф. С.А. Пашин отмечает, что «судьи санкционируют аресты на полтора процента чаще, чем прокуроры. <…> При этом происходит процесс абсолютного уменьшения заключенных под стражу, но процесс этот никак не связан с реформой и с передачей санкционирования судьям. Этот процесс начался еще в 90-х годах, и из 300 тысяч арестов в год мы спустились на 280–260 тысяч арестов в год»2. О том, что «избирать меру пресечения в виде  заключения под  стражу  в судах стало проще, чем получить санкцию у прокуроров»3, пишет и М.С. Шклярук – в прошлом следователь, а ныне сотрудник Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге.

Судебное рассмотрение «контрольных» материалов также не содержит гарантий от конвейерного подхода. Об этом свидетельствуют, например, высказанные на страницах немецкой юридической литературы в 1970–1990-х гг. мнения процессуалистов о судебно-контрольной деятельности в Германии: «Аресты нередко производятся без учета принципа соразмерности»; «в судейских приказах часто вообще не приводятся фактические данные, которые должны подтверждать основания для ареста и серьезное подозрение в совершении преступления»; «суды, издающие приказ об аресте, в значительной мере или исключительно вынуждены руководствоваться материалами полицейского, прокурорского дознания, не имеют возможности их проверить и создать независимое мнение и поэтому решение об аресте принимают под влиянием указанных материалов»; «более 80% всех судейских приказов об аресте в качестве основания содержали ссылку на возможность побега обвиняемого, хотя только небольшая часть из них действительно пыталась скрыться»; «мало что зависит от самого закона, поскольку все остается во власти рутинного подхода к делу судей и прокуроров»4.

Конечно, можно сравнить данные российской судебной статистики и судебной статистики, скажем, Украины, где с принятием в 2012 г. нового УПК появился институт следственных судей5. Например, в 2013 г. ходатайства об избрании лицу меры пресечения в виде заключения под стражу удовлетворялись украинскими следственными судьями в 84% случаев (в России за тот же период – в 91%), о проведении обыска в жилище или ином владении – в 83% случаев (в России – в 96%), об аресте имущества – в 80% случаев (в России – в 87%)6. Но сделать однозначный вывод о том, что разница в приведенных показателях обусловлена именно наличием в украинском судопроизводстве института следственного судьи, вряд ли возможно, поскольку с принятием УПК 2012 г. в Украине не только появился указанный институт, но и проведены кардинальные изменения всего судопроизводства (в том числе предварительного расследования, являющегося «поставщиком» материалов для осуществления судебного контроля).

Таким образом, результаты контроля за предварительным расследованием и институциональная природа субъекта, осуществляющего такой контроль, не находятся в прямой причинно-следственной связи. На эффективность контрольных действий влияет не «фактор субъекта», а существующие рутинизированные практики, которые зависят в том числе от состояния базовых элементов судопроизводства. Без модернизации последних можно вводить любую процессуальную фигуру (следственного судью, судебного следователя, независимого прокурора и т.п.), но прорывного эффекта это не даст. А ресурсы оттянет и видимость реформ создаст.



1 Смирнов А.В. Возрождение института следственных судей в российском уголовном процессе. URL: http://www.iuaj.net/node/1723.

2 Судья Сергей Пашин: «Вместо суда присяжных в Россию может вернуться институт народных заседателей». URL: http://antipytki.ru/2015/01/27/sudya-sergej-pashin-vmesto-suda-prisyazhnyh-v-rossiyu-mozhet-vernutsy....

3 Шклярук М.С. Объективная истина – куда пойдет российский уголовный процесс? // Бюллетень Международной ассоциации содействия правосудию. 2015. № 1. С. 130.

4 Цит. по: Филимонов Б.А. Судебный контроль за арестом в уголовном процессе ФРГ // Вестник Московского университета. Серия 11: Право. 1994. № 3. С. 41–44.

5 Часть 5 ст. 21 Закона Украины «О судоустройстве и статусе судей». URL: http://zakon4.rada.gov.ua/laws/show/2453-17.

6 Данные по Украине рассчитаны исходя из сведений, содержащихся в разделе 5 «Рассмотрение следственным судьей ходатайств, жалоб, заявлений в ходе досудебного расследования» формы 1-1 «Отчет судов первой инстанции о рассмотрении материалов уголовного производства» за 2013 г. Данные по России рассчитаны исходя из сведений, содержащихся в отчете о работе судов общей юрисдикции по рассмотрению уголовных дел по первой инстанции за 2013 г.

Рассказать:
Другие мнения
Речкин Роман
Речкин Роман
Старший партнер юридической фирмы INTELLECT, руководитель группы практик, магистр частного права
Перспективы не внушают оптимизма
Правосудие
Групповые иски в России остаются редко применяемым институтом процесса, эффективность которого пока сомнительна
17 Ноября 2020
Брославский Лазарь
Кандидат юридических наук, Ph.D (law), общественный консультант юридической фирмы Broslavsky&Weinman
Битва Давида с Голиафом
Правосудие
Из опыта защиты экологических прав граждан от компаний гигантов-экологических правонарушителей
03 Ноября 2020
Иванов Алексей
Иванов Алексей
Адвокат АП Тверской области, вице-президент ФСАР

Достигли ли мы «точки невозврата»?
Правосудие
Взгляд на современную судебную систему и ее перспективы
04 Августа 2020
Кулов Станислав
Кулов Станислав
Адвокат АП Карачаево-Черкесской Республики, директор Института верховенства права, главный редактор сетевого издания «Религия и право»
«Подвальное» правосудие
Правосудие
Вместо зала заседаний адвокатам пришлось участвовать в слушаниях по видеосвязи из подвального помещения суда
03 Августа 2020
Вакина Ольга
Вакина Ольга
Адвокат АП г. Москвы, КА «Юрком», член Центрального совета МОД «Союз пешеходов»
Надо менять судебную практику
Правосудие
Эффективным способом решения проблемы доступности должников к профессиональной юридической помощи стало бы исключение из конкурсной массы денежных средств на оплату представителя
31 Июля 2020
Горбатов Кирилл
Горбатов Кирилл
Адвокат, старший партнер АБ «Юрлов и Партнеры»
Очевидная составляющая
Правосудие
Гражданин-должник в процедуре банкротства остается один против кредиторов, финансового управляющего и суда и нуждается в защите
31 Июля 2020