В марте в Госдуму внесен проект поправок в Семейный кодекс РФ (законопроект № 1169168-8), предусматривающий трансформацию подхода судов к определению судьбы несовершеннолетних детей при расторжении брака родителей.
Предлагаемые изменения представляют собой сбалансированный и своевременный правовой инструмент, изменяющий философию семейного законодательства: от выбора «победителя» в состязательном процессе о месте жительства ребенка к поиску оптимального баланса интересов всех членов семьи. Однако для всесторонней оценки юридической конструкции законопроекта представляется необходимым проанализировать его нормы, сопоставить их с зарубежными аналогами и оценить институциональную готовность судебной системы к эффективному применению новых механизмов.
Разработчики поправок обоснованно апеллируют к успешным примерам из мировой практики. Институт совместного воспитания эффективно применяется во многих юрисдикциях, например:
- Германия. Параграфом 1626 Германского гражданского уложения (BGB) закреплено, что после расторжения брака родители несут совместную ответственность за ребенка, а суды обязаны рассматривать модель попеременного проживания (Wechselmodell) в качестве приоритетной, если она не противоречит благополучию несовершеннолетнего. По данным Института демографических исследований общества Макса Планка, в семьях, где применяется совместное воспитание, уровень конфликтности между бывшими супругами снижается на 40–50% уже в течение первого года после развода, поскольку родители вынуждены выстраивать партнерские отношения, а не конфликтовать;
- Франция. Статья 373-2-9 Гражданского кодекса Франции устанавливает принцип «чередующегося проживания» (résidence alternée). Французские суды, как и анализируемый законопроект, отдают приоритет данной модели при условии, что оба родителя способны обеспечить достойные условия для проживания ребенка. При этом закон императивно требует, чтобы расстояние между жилыми помещениями родителей не превышало разумных пределов, что является прямой аналогией с п. 4.2 законопроекта;
- Австралия. Законом о семейном праве 1975 г. (с последующими изменениями, наиболее значительные из которых внесены в 2006 г.) закреплена презумпция «равного распределения родительской ответственности» (equal shared parental responsibility). Австралийские суды исходят из того, что равное участие обоих родителей в жизни ребенка соответствует его интересам, за исключением случаев документально подтвержденного насилия или злоупотреблений;
- Швеция. Модель совместного проживания (växelvis boende) является правовой нормой для более чем трети детей разведенных родителей в Швеции. Государственные социологические опросы демонстрируют, что уровень конфликтности между бывшими супругами в таких семьях значительно ниже, а дети субъективно оценивают качество своей жизни выше, чем их сверстники, проживающие исключительно с одним из родителей;
- Бразилия. Закон о совместной опеке (Lei da Guarda Compartilhada), принятый в 2014 г., кардинально изменил практику бразильских судов. До его принятия доминировала модель проживания ребенка с матерью. После введения обязательного рассмотрения совместной опеки в качестве приоритетной исследователи зафиксировали, что отцы стали втрое чаще участвовать в школьной жизни детей и финансировании их медицинских расходов.
Законопроект предусматривает внесение изменений в п. 2 ст. 24 Семейного кодекса и дополняет Кодекс ст. 65.1. Ключевая новация – смена приоритета: суд обязан установить порядок совместного воспитания детей, и лишь при наличии абсолютных препятствий (п. 3) либо принятии мотивированного решения о невозможности (п. 4) переходит к определению места жительства с одним из родителей.
В ст. 65.1 закреплены:
- индивидуальный график проживания ребенка с каждым из родителей с учетом его мнения (с 10 лет) и особенностей повседневной жизни (п. 2);
- абсолютные препятствия совместному воспитанию (п. 3): отсутствие места жительства у родителя, его нахождение за пределами РФ, ограничение в родительских правах, опасность для ребенка, ходатайство об отказе от совместного воспитания, уклонение от воспитания более шести месяцев;
- относительные препятствия (п. 4): отрицательное заключение органов опеки, территориальная удаленность от места проживания другого родителя, наличие у ребенка хронического заболевания, график работы родителя (вахта, командировки);
- право на обращение о прекращении совместного воспитания в любое время (п. 6).
При этом подп. 5 п. 3 указанной нормы относит подачу родителем ходатайства об отказе от совместного воспитания ребенка к числу абсолютных препятствий. Буквальное толкование данной нормы позволяет предположить, что достаточно формального волеизъявления одного из родителей, чтобы возникла обязанность суда отказать в совместном воспитании, даже если это противоречит интересам ребенка. Данная конструкция, на мой взгляд, создает риск злоупотреблений, фактически, она позволяет недобросовестному родителю использовать указанную норму, чтобы блокировать совместное воспитание в отсутствие объективных оснований. При этом законодатель не устанавливает критериев для такого ходатайства, не требует его мотивировки и не предоставляет суду полномочий по оценке добросовестности заявителя.
Полагаю, это существенный пробел, требующий устранения. Идея учета воли родителя, не желающего участвовать в совместном воспитании ребенка, заслуживает внимания. Однако нельзя допускать, чтобы эта воля реализовывалась без веских оснований. В связи с изложенным полагаю целесообразным дополнить подп. 5 п. 3 ст. 65.1 указанием на то, что ходатайство родителя об отказе от совместного воспитания должно быть мотивировано. Суд, в свою очередь, обязан оценить обоснованность такого ходатайства, проверить добросовестность заявителя и принять решение с учетом заключения органа опеки и попечительства, а также (что не менее важно!) интересов ребенка. Такой подход позволит нейтрализовать риски злоупотреблений и сохранить предлагаемый законопроектом приоритет совместного воспитания.
Кроме того, представляется, что для полноценной реализации института совместного воспитания необходима институциональная реформа – например, создание специализированных семейных судов или, как минимум, введение в каждом районном суде должности судьи по семейным делам (либо закрепление такой специализации за одним из судей). Представляется, что такой судья должен:
- рассматривать исключительно семейные дела, связанные с воспитанием детей, расторжением брака при наличии несовершеннолетних, разделом имущества и пр.;
- проходить обязательную дополнительную профподготовку по детской и возрастной психологии, педагогике, семейной медиации;
- иметь право привлекать независимых психологов для составления психолого-педагогического заключения, не ограничиваясь запросом в органы опеки.
В пользу такого подхода свидетельствует мировой опыт. Так, в Германии семейные суды (Familiengerichte) функционируют как специализированные подразделения судов первой инстанции. Во Франции институт семейного судьи (juge aux affaires familiales) предполагает исключительную специализацию на делах о разводе, родительской ответственности и алиментах. В Англии и Уэльсе действует Семейный суд (Family Court), в котором работают судьи, имеющие профильное образование или значительный опыт социальной работы либо в области детской психологии.
Полагаю, что это институциональное изменение очень важно для практики. Судьи, перегруженные делами различных категорий и не имеющие специальной подготовки, думается, вряд ли будут вникать в уникальные психологические и бытовые обстоятельства каждой семьи. Формальные графики проживания, не учитывающие реальные потребности ребенка, с высокой вероятностью повлекут новые жалобы, а те, в свою очередь, – рост исполнительных производств, т.е. результат, противоположный заявленным целям законопроекта.
В заключение добавлю, что предлагаемый законопроект представляет собой сбалансированный и своевременный шаг к модернизации российского семейного права. Он изменяет парадигму правового регулирования: от вопроса «с кем остается ребенок» к вопросу «как ребенку обеспечить полноценную связь с обоими родителями». Однако его эффективность, на мой взгляд, рискует быть существенно ограниченной без сопутствующих институциональных и процессуальных реформ.
В связи с изложенным представляются необходимыми следующие меры:
- принятие законопроекта с уточнением подп. 5 п. 3 ст. 65.1: ходатайство родителя об отказе от совместного воспитания должно быть мотивированным, а суд обязан оценить его обоснованность с учетом как заключения органа опеки и попечительства, так и интересов ребенка, что позволит нейтрализовать риски злоупотребления правом;
- разработка и внедрение в районных судах специализации судей по семейным делам (семейных судей) либо в перспективе создание отдельной системы специализированных семейных судов с учетом опыта иностранных юрисдикций;
- обеспечение таких судей процессуальной возможностью привлекать квалифицированных психологов для составления развернутых заключений о детско-родительских отношениях, а также прохождение ими обязательной дополнительной подготовки по детской психологии и педагогике.
Таким образом, комплексное изменение, охватывающее как материально-правовые нормы (законопроект о совместном воспитании), так и процессуальные механизмы, а также институциональную структуру правосудия, позволит достичь заявленных целей, а именно снижения конфликтности бракоразводных процессов, сохранения устойчивой эмоциональной связи ребенка с обоими родителями и реального укрепления традиционных семейных ценностей в РФ.
