Адвокатам, выступающим в качестве защитников по уголовным делам, думаю, доводилось на практике сталкиваться с тем, что при избрании в отношении подзащитных – иностранных граждан меры пресечения практически невозможно привести контраргументы основаниям, указанным в п. 1 ч. 1 ст. 97 («подозреваемый скроется от предварительного следствия или суда») и п. 1 ч. 1 ст. 108 («подозреваемый или обвиняемый не имеет постоянного места жительства на территории Российской Федерации») УПК РФ. Какие бы доводы, опровергающие намерения подозреваемого или обвиняемого скрыться, ни приводила защита, суды нередко в своих решениях указывают: «в связи с чем у суда имеется основание полагать, что <…> скроется от органов следствия и суда».
В начале 2023 г. следственный отдел в г. Москве возбудил уголовное дело по ч. 2 ст. 199 УК РФ в отношении неустановленных лиц. В рамках данного дела в марте в жилище моего подзащитного Ж., являющегося подданным иностранного государства, был проведен обыск, после чего его допросили в качестве свидетеля.
В апреле следователь вновь пригласил Ж. для допроса – на этот раз в качестве подозреваемого, избрав в отношении него подписку о невыезде и надлежащем поведении, притом что обвинение ему предъявлено не было. С момента избрания меры пресечения прошло более 10 суток, по истечении которых соответствующее постановление об отмене меры пресечения не выносилось и нас с подзащитным с ним не знакомили.
Когда следователь снова вызвал Ж., то на этот раз задержал его на 48 часов в порядке ст. 91–92 УПК, при этом подписку о невыезде подзащитный не нарушал. После допроса в качестве подозреваемого Ж. было предъявлено обвинение, и он был помещен в ИВС. Постановление об отмене меры пресечения в виде подписки о невыезде никто не выносил и нас с ним не знакомил. В протоколе задержания подзащитный указал, что ранее избранную меру пресечения не нарушал и против задержания возражает. Следователь в свою очередь направил в суд ходатайство об избрании в отношении Ж. меры пресечения в виде домашнего ареста, мотивировав возможностью как оказания подследственным давления на участников уголовного судопроизводства, так и сокрытия от органов следствия и суда за пределы России, поскольку он является иностранным гражданином.
Заметьте, ходатайство было не об изменении меры пресечения, а о ее избрании!
В материалах дела, приложенных к ходатайству, на мое удивление, не содержалось ссылок на то, что ранее подследственному избиралась мера пресечения в виде подписки о невыезде, кроме замечаний подзащитного в протоколе задержания. На эти замечания суд и обратил внимание в дальнейшем. Это свидетельствует о том, что письменные возражения подозреваемых в протоколе задержания не являются «пустышкой» (как полагают многие следователи), поскольку судьи на все обращают внимание.
В начале судебного заседания мной помимо документов, характеризующих личность подзащитного, была предъявлена копия подписки о невыезде. На вопрос председательствующего следователю о том, почему ходатайство называется об избрании меры пресечения, а не об ее изменении, тот сослался на те же 10 суток, указанных в ст. 100 УПК, по истечении которых подписка якобы «сгорает». Однако согласно ч. 1 указанной статьи Кодекса, если в 10-дневный срок обвинение не будет предъявлено, то мера пресечения немедленно отменяется. Однако, повторюсь, ее никто не отменял.
В связи с этим защита предложила следователю отозвать ходатайство, однако следователь попросил объявить перерыв, чтобы съездить в следственное управление и вернуться с постановлением об отмене меры пресечения (которое еще даже не было вынесено), но председательствующий отказал.
В своем выступлении я просил суд обратить внимание на то, что подзащитный мог бы скрыться от органов следствия и воспрепятствовать расследованию еще в марте с.г., когда у него был проведен обыск, а также в апреле, когда ему была избрана подписка о невыезде, но он не сделал этого и соответствующих попыток не предпринимал.
Согласно п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 г. № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий» в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ст. 199 УК, установлен запрет на применение меры пресечения в виде заключения под стражу при отсутствии обстоятельств, указанных в п. 1–4 ч. 1 ст. 108 УПК, однако на домашний арест данный запрет не распространяется. Кроме того, подзащитный является иностранным гражданином.
В итоге суд согласился с доводами защиты и отказал в удовлетворении ходатайства следователя об избрании меры пресечения виде домашнего ареста. Подзащитному была избрана мера пресечения в виде запрета определенных действий без ограничения передвижения во времени и пространстве, без вручения электронного устройства – «браслета», а также без необходимости продления данной меры. В качестве запрета указывались только общение с участниками уголовного судопроизводства и использование средств связи и интернета. Фактически такую меру пресечения можно сравнить с обязательством о явке с запретом использовать средства связи.
В своем решении суд, помимо прочего, сослался на то, что хотя подозреваемый обладает данными о свидетелях, а также является гражданином иностранного государства, совокупность этих обстоятельств не является достаточным основанием для избрания меры пресечения, связанной с ограничением свободы.
В заключение рекомендовал бы коллегам при избрании и продлении подзащитным меры пресечения иметь при себе необходимый комплект копий протоколов следственных действий с подзащитным, так как следователи зачастую приобщают к материалам дела только те протоколы, которые «выгодны» обвинению, а те, которые «не выгодны», должны быть приобщены защитником.
