10 сентября Верховный Суд вынес Кассационное определение по делу № 53-УД26-14-К8, которым отменил обвинительный приговор и последующие судебные акты и прекратил уголовное дело о присвоении вверенного чужого имущества в особо крупном размере.
Обвинительный приговор
По приговору Советского районного суда г. Красноярска от 29 мая 2025 г. Елена Сорокина была осуждена по ч. 4 ст. 160 УК РФ к трем с половинной годам лишения свободы условно с испытательным сроком на три года. Суд установил, что подсудимая, имея в собственности квартиру, на которую наложено обременение в виде ипотеки по кредитному договору, обратилась в агентство недвижимости с намерением ее продать. 7 августа 2015 г. между продавцом Еленой Сорокиной и покупателем Т. были заключены договор купли-продажи и дополнительное соглашение об уточнении суммы и порядка расчета по договору, согласно которым покупатель производит оплату наличными денежными средствами в сумме 3 млн руб. в день подписания договора, а 1,3 млн руб. должен передать в день сдачи договора в Управление Росреестра по Красноярскому краю для регистрации перехода права собственности. В свою очередь продавец обязалась в срок до 7 сентября 2015 г. снять обременение с квартиры в банке путем погашения кредитного обязательства.
Как указывалось в приговоре, во исполнение договора Т. передал Елене Сорокиной наличными 3 млн руб., тем самым вверил ей указанную сумму, предназначенную для оплаты кредита по ипотеке и снятия обременения с приобретаемой квартиры. Суд указал, что вопреки договоренности Елена Сорокина обязательство о досрочном погашении ипотечного кредита в банке не исполнила, денежными средствами распорядилась по своему усмотрению. В обоснование обвинительного приговора судом приведены показания осужденной, потерпевшего, свидетелей, а также содержание ДКП, допсоглашения к нему и др.
Апелляционным определением Красноярского краевого суда от 25 сентября 2025 г. приговор был изменен: Елена Сорокина была освобождена от назначенного наказания в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности. Восьмой кассационный суд общей юрисдикции оставил приговор и апелляционное определение без изменения.
ВС указал на отсутствие в действиях осужденной состава преступления
Защитник Елены Сорокиной, управляющий филиалом КА LOYS в г. Красноярске Арсен Саркисов подал кассационную жалобу в Верховный Суд, в которой выразил несогласие с состоявшими в отношении подзащитной судебными решениями, полагая, что в ее действиях не имеется состава преступления, поскольку договором от 7 августа 2015 г. не установлена обязанность Елены Сорокиной погасить ипотеку из полученных от Т. денежных средств.
Адвокат указал, что приведенные в приговоре доказательства виновности Елены Сорокиной приобщены к материалам дела в период, когда предварительное следствие было приостановлено, что противоречит положениям ст. 209 УПК. Арсен Саркисов просил отменить состоявшиеся судебные решения, производство по уголовному делу прекратить в связи с отсутствием в деянии его подзащитной состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 160 УК.
Судебная коллегия по уголовным делам ВС посчитала доводы кассационной жалобы подлежащими удовлетворению. Суд пояснил, что в соответствии с диспозицией ч. 1 ст. 160 УК присвоение или растрата – это хищение чужого имущества, вверенного виновному. Со ссылкой на п. 23 Постановления Пленума ВС РФ № 48 от 30 ноября 2017 г. «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» ВС разъяснил, что как присвоение должно квалифицироваться противоправное, безвозмездное обращение имущества, вверенного лицу, в свою пользу или пользу других лиц, причинившее ущерб собственнику или иному законному владельцу.
Суд указал, что присвоение характеризуется виной в виде прямого умысла. Как отметил ВС, суд первой инстанции, рассмотрев уголовное дело в отношении Елены Сорокиной, пришел к выводу о наличии у нее умысла на присвоение вверенных денежных средств, однако такой вывод не нашел своего подтверждения совокупностью исследованных доказательств и явился следствием нарушения правил их оценки, предусмотренных ст. 88 УПК.
В соответствии с п. 25 Постановления Пленума № 48, разрешая вопрос о наличии в деянии состава хищения в форме присвоения или растраты, суд должен установить обстоятельства, подтверждающие, что умыслом лица охватывался противоправный, безвозмездный характер действий, совершаемых с целью обратить вверенное ему имущество в свою пользу или пользу других лиц. Направленность умысла в каждом подобном случае должна определяться судом исходя из конкретных обстоятельств дела, например таких, как наличие у лица реальной возможности возвратить имущество его собственнику, совершение им попыток путем подлога или другим способом скрыть свои действия.
В определении подчеркнуто, что приведенными в приговоре доказательствами виновность Елены Сорокиной в совершении присвоения не подтверждается. Так, из ее показаний следует, что сразу после заключения договора с Т. она обратилась в управление Пенсионного фонда с заявлением о предоставлении ей разрешения воспользоваться средствами материнского капитала для погашения задолженности по ипотеке, остаток по которой оказался более 3 млн руб. Полученные от Т. денежные средства по просьбе У. – руководителя агентства недвижимости Елена Сорокина передала ей во временное пользование – до погашения кредита. Процесс разрешения заявления в Пенсионном фонде длился долго, в связи с чем Т. пожелал расторгнуть сделку купли-продажи квартиры.
Далее, как поясняла Елена Сорокина, она подписала подготовленное У. соглашение о расторжении ДКП, однако руководитель агентства недвижимости 3 млн руб. ей не возвратила, а пообещала, что лично передаст их Т. Елена Сорокина была уверена, что У. сдержит обещание, поскольку долгое время работала под ее руководством и доверяла ей. Впоследствии она узнала, что У. с Т. не рассчиталась, в связи с чем последний обратился в суд с иском о взыскании с Елены Сорокиной 3 млн руб. и процентов за пользование денежными средствами.
Как указал ВС, суд оценил показания Елены Сорокиной как недостоверные, однако такая оценка противоречит содержанию приведенных в приговоре других доказательств, которые не опровергают ее позицию, а, напротив, согласуются с ней. Так, из справки банка от 12 августа 2015 г., следует, что задолженность по выплате ипотечного кредита, полученного Еленой Сорокиной за продаваемую квартиру, составляла 3,1 млн руб. Указанную справку Елена Сорокина получила в банке через четыре дня после заключения с Т. ДКП квартиры с целью предоставления в Пенсионный фонд. Также в материалах дела имеются копии документов Управления Пенсионного фонда России по Октябрьскому району г. Красноярска, из которых следует, что 17 августа 2015 г. Елена Сорокина обратилась в отделение Фонда с заявлением, в котором просила разрешить ей воспользоваться средствами маткапитала для погашения ипотеки. Из ответа на данное заявление следует, что по нему принято положительное решение. Однако ответ дан отделением Пенсионного фонда за пределами срока, согласованного с Т., для снятия обременения с квартиры. Перечисление средств материнского капитала в банк-кредитор произведено лишь 17 октября 2015 г.
ВС подчеркнул, что согласуются с доводами Елены Сорокиной и показания потерпевшего. Так, он сообщил, что являлся приятелем У. на протяжении 20 лет, в связи с чем доверял ей. Через месяц после заключения ДКП выяснил у нее, почему Елена Сорокина не вышла на сделку, на что У. ответила, что возникли проблемы с получением материнского капитала. Поскольку ему не было предложено добровольно расторгнуть сделку и деньги, переданные за квартиру, не были возвращены, он обратился в суд с иском о расторжении договора и взыскании уплаченной суммы.
Суд также отметил: из показаний свидетеля У. следует, что подсудимая – ее сотрудница, а Т. – давний знакомый. После отказа Т. от сделки с Еленой Сорокиной она согласовала сделку между Р. и Т. , оплату по которой на сумму 3 млн руб. вместо Т. должна была предоставить сама. Чем завершились данные сделки и выплатила ли У. указанную сумму вместо Т., свидетель не пояснила, однако сообщила, что в это время у нее начались финансовые трудности.
ВС пришел к выводу: из исследованных доказательств в их совокупности следует, что Елена Сорокина, получив от Т. денежные средства, временно, на период сбора документов для погашения ипотеки одолжила их У. Одновременно в указанный период она принимала меры для направления средств материнского капитала на выплату кредита, однако не смогла произвести выплаты в установленный договором месячный срок, ввиду чего покупатель потерял интерес к покупке ее квартиры. При таких обстоятельствах вывод суда о том, что в день получения от Т. денежных средств у Елены Сорокиной возник умысел на их присвоение и что в период до 7 сентября 2015 г. осужденная их присвоила, распорядившись по своему усмотрению, не соответствует установленным судом фактическим обстоятельствах дела.
Помимо этого Верховный Суд обратил внимание: последующие события, выходящие за рамки предъявленного Елене Сорокиной обвинения, также не свидетельствуют о том, что она умышленно не возвращала Т. денежные средства. Показания подсудимой о том, что переданные ею в долг 3 млн руб. У. ей так и не возвратила, согласуются с показаниями У. и Т. Заочным решением Октябрьского районного суда г. Красноярска от 26 марта 2018 г. ДКП жилого помещения от 7 августа 2015 г., заключенный между Т. и Еленой Сорокиной, расторгнут, с последней в пользу Т. взысканы 3 млн руб. и проценты за пользование чужими денежными средствами. Исходя из показаний Т. и содержания расписки денежные средства Елена Сорокина ему возвратила, претензий к ней он не имеет. Судебная коллегия пришла к выводу о том, что вина Елены Сорокиной в присвоении 3 млн руб., полученных от Т., своего подтверждения не нашла.
Таким образом, Верховный Суд отменил судебные решения, состоявшиеся в отношении Елены Сорокиной, прекратил производство по уголовному делу в связи с отсутствием в ее действиях состава преступления, а также признал за ней право на реабилитацию.
Комментарий защитника
В комментарии «АГ» Арсен Саркисов поделился: отправной точкой при осуществлении защиты было однозначное понимание, что в действиях доверителя нет состава присвоения. «Со стадии предварительного следствия и до Верховного Суда мы последовательно доказывали, что денежные средства не были вверены, а возникшие отношения являются гражданско-правовым деликтом в связи с неисполнением условий договора купли-продажи», – пояснил защитник.
Как отметил Арсен Саркисов, защита изначально указывала, что ни договором, ни показаниями потерпевшего и свидетелей не подтверждается обязанность погасить ипотеку именно с полученных денежных средств, что прямо исключает состав присвоения. Кроме того, было очевидно, что доверитель предпринимала действия по выполнению условий договора, но по независящим от нее обстоятельствам выполнить не смогла, таким образом, никакого умысла на хищение не было.
«Эти доводы услышал только Верховный Суд. В определении о передаче кассационной жалобы на рассмотрение в судебную коллегию было указано, что имущество не было вверено. В судебном же акте отражена именно субъективная сторона – отсутствие умысла, направленного на хищение. При таких фундаментальных нарушениях норм материального права, суд, к сожалению, не дал оценку озвученным в жалобе процессуальным нарушениям. В свою очередь ВС подробно оценил фактические обстоятельства и обоснованно пришел к выводу: допущенные нарушения привели к осуждению невиновного», – прокомментировал адвокат.
Как заметил Арсен Саркисов, в судебной практике нечасто встречаются случаи вменения ст. 160 УК в отношениях между физическими лицами. Однако Верховный Суд фактически повторил свою позицию и разграничил, когда такие отношения можно квалифицировать как хищение в форме присвоения, а когда признаков состава преступления не имеется. «С момента событий прошло более 11 лет, 7 лет с момента возбуждения дела, но самое главное – для доверителя все это в прошлом и решение Верховного Суда окончательное», – заключил защитник.
Эксперты «АГ» поприветствовали выводы ВС
Адвокат АБ «Мусаев и партнеры» Дмитрий Клинков полагает, что рассматриваемое кассационное определение ВС обоснованно, справедливо и в достаточной мере мотивированно. По мнению адвоката, ВС верно указал, что обязательным признаком совершения преступления, предусмотренного ст. 160 УК, является наличие прямого умысла, направленного на хищение вверенного гражданину имущества. То есть лицо должно осознавать, что вверенное ему имущество он умышленно использует в иных целях, предназначенных для совершенного другого, и, как правило, безвозмездно.
«Как следует из определения, подсудимая использовала вверенные ей денежные средства исключительно для целей, для которых они были ей, собственно, и вверены. То что собственнику денежных средств был причинен материальный ущерб, никак не зависело от осужденной, чьи действия были добросовестными при распоряжении этими денежными средствами. Полагаю, что данная ситуация довольно простая, не требовала вмешательства Верховного Суда, что, на мой взгляд, в очередной раз свидетельствует о формальном подходе нижестоящих судов к отправлению правосудия», – поделился мнением Дмитрий Клинков.
Адвокат МКА «Корвус» г. Москвы Кирилл Махов решение Верховного Суда оценил как положительное, поскольку в очередной раз оно обращает внимание на необходимость установления всех обстоятельств произошедшего и выявление истинных намерений у лица, оказавшегося под следствием. «Необходимость установления наличия корыстного умысла у виновного по экономическим составам, в частности ст. 159 и ст. 160 УК, к сожалению, в сложившейся практике обходят стороной. Нередко приходится сталкиваться с тем, что в ходе предварительного расследования следователь не выясняет этот момент, а все аргументы стороны защиты об отсутствии умысла на совершение хищения игнорируются. При рассмотрении дела по существу суд критически относится к доказательствам стороны защиты, а в приговор закладывается ничем не подтвержденная версия обвинения, констатирующая наличие умысла на совершение преступления у подсудимого», – рассказал он.
По мнению Кирилла Махова, подобные решения ВС, призывающие суды более внимательно подходить к исследованию и оценке доказательств, представленных как стороной обвинения, так и стороной защиты, вселяют надежду на возможность изменения подхода к рассмотрению дел в судах первой и второй инстанций, заключающегося в более детальном и всестороннем изучении и установлении всех обстоятельств, необходимых для оценки наличия или отсутствия признаков состава преступления в действиях подсудимого, что позволит минимизировать количество вынесенных приговоров в отношении невиновных лиц.
