Как ранее писала «АГ», Верховный Суд РФ опубликовал Определение Судебной коллегии по экономическим спорам № 304-ЭС25-15299 по делу № А45-31467/2021 по вопросу отнесения судебных расходов не к текущим, а к реестровым требованиям, если они понесены до банкротства должника, но взысканы в период после начала процедуры.
Казалось бы, рядовая ситуация: расходы, взысканные после возбуждения процедуры банкротства, включаются в реестр конкурсных кредиторов в соответствующую очередь (реестровые требования), а обязательства, возникшие в ходе процедуры, относятся к текущим и удовлетворяются во внеочередном порядке. Таким образом, отнесение требования к реестровому или текущему осуществляется в соответствии с моментом возникновения обязательств, из которых оно проистекает.
Однако в отношении судебных расходов в рассматриваемом деле произошло иначе, поскольку моментом их возникновения суды сочли дату вынесения отдельного от итогового решения по основному требованию судебного акта – определения, которым признана их обоснованность в соответствующем размере.
Между тем Экономколлегия ВС, отменяя решения нижестоящих судов, верно отметила правовую и экономическую связь судебных расходов с делом, в связи с которым они понесены, не выделяя их в самостоятельное, не зависящее от оснований его возникновения требование. Если судебные расходы по этому делу понесены в период производства по нему, их отнесение к реестровым или текущим должно определяться моментом возникновения, который суд увязал с моментом действительного фактического расхода, понесенного стороной, а не с моментом их признания судом обоснованными и подлежащими взысканию. Таким образом, поскольку фактические расходы произведены до возбуждения производства по делу о банкротстве, то они являются реестровыми и не могут быть удовлетворены в первоочередном порядке как текущие.
Все очевидно и логично, однако на практике складывалось иначе – т.е. это не единичная уникальная ситуация, на которую решила обратить внимание Судебная коллегия по экономическим спорам. Об этом свидетельствует также п. 16 Постановления Пленума ВАС РФ от 23 июля 2009 г. № 63 (ред. от 6 июня 2014 г.) «О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве» (далее – Постановление Пленума ВАС № 63), которым руководствовался суд первой инстанции при вынесении оспариваемого определения, согласно которому «Обязанность по возмещению судебных расходов (расходов на оплату услуг представителя, государственной пошлины и т.д.), понесенных лицом, в пользу которого принят судебный акт, для целей квалификации в качестве текущего платежа считается возникшей с момента вступления в законную силу судебного акта о взыскании указанных расходов». Суды отдали приоритет данному пункту в сравнении с п. 11 того же постановления и п. 18 Постановления Пленума ВАС от 22 июня 2012 г. № 35 (далее – Постановление Пленума ВАС № 35), несколько иначе определяющих судьбу расходов, понесенных в различных ситуациях, связанных с банкротством должника, исходя из оснований их возникновения.
Однако Определение ВС № 304-ЭС25-15299 от 23 июня 2026 г. со ссылкой на толкование законодательства о банкротстве и судебных расходах, данное Конституционным Судом РФ в Постановлении от 19 марта 2024 г. № 11-П, придает иное звучание примененному нижестоящими судами разъяснению (п. 16 Постановления Пленума ВАС № 63) применительно к судебным расходам, понесенным по делам, рассмотренным до принятия к производству заявления о банкротстве должника.
Так, решением АС Новосибирской области от 6 июля 2021 г. по делу № А45-31485/2018 с должника в пользу кредитора взыскано 2 млн руб. задолженности и 33 тыс. руб. расходов на уплату госпошлины. В этом же деле определением от 6 августа 2022 г. с должника в пользу кредитора взыскано 240 тыс. руб. судебных расходов.
Указанные расходы отнесены арбитражным судом, в производстве которого с 23 декабря 2021 г. находится дело о банкротстве, к текущим платежам, подлежащим возмещению в соответствии с п. 2 ст. 134 Закона о банкротстве. Апелляционный арбитражный суд и суд округа согласились с определением первой инстанции.
Установив, что судебные расходы возникли после вынесения определения о принятии заявления о признании должника банкротом и подобны обязательству о возмещении убытков, суды признали за ними признаки самостоятельного основного требования, момент возникновения которого относит его к текущим платежам.
Сославшись на приоритет п. 16 Постановления Пленума ВАС № 63, суды отклонили доводы финансового управляющего о том, что согласно п. 11 того же постановления, а также п. 18 Постановления Пленума ВАС № 35 и п. 1 Постановления Пленума ВАС от 6 декабря 2013 г. № 88 сумма судебных издержек установлена в рамках рассмотрения спора по требованию, которое не является текущим (включено в реестр), возникло до возбуждения дела о банкротстве, является дополнительным по отношению к основному реестровому требованию, в связи с чем имеет тот же правовой режим и должно следовать судьбе указанного обязательства и подлежать включению в реестр.
С этим не согласился финансовый управляющий должника и обратился с кассационной жалобой в Экономколлегию ВС с требованием об отмене вынесенных судебных актов и возвращении вопроса о разногласиях с кредитором в суд первой инстанции.
Кредитор, в свою очередь, считал судебные акты законными, обоснованными и соответствующими практике применения процессуального и банкротного законодательства, согласно которому требования, возникшие после возбуждения процедуры банкротства в отношении должника, относятся в состав текущих – т.е. они подлежат возмещению приоритетно перед реестровыми требованиями конкурсных кредиторов. При этом кредитор определял момент возникновения судебных расходов датой вступления в законную силу определения суда об их взыскании.
Таким образом, с природой судебных расходов, их связью с нарушенным обязательством и заявленным основным исковым требованием, впоследствии удовлетворенным и включенным в третью очередь реестра, пришлось разбираться Верховному Суду. Жалоба финансового управляющего была передана вместе с делом в Судебную коллегию, поскольку изложенные в ней доводы судья ВС посчитала заслуживающими внимания. В частности, в определении от 17 апреля 2026 г. указано, что ограниченный перечень случаев, когда судебные расходы относятся к текущим, определены в Постановлении КС № 11-П/2024.
При этом все такие случаи, перечисленные в определении, связаны с обособленными спорами, рассматриваемыми в деле о банкротстве. Однако указанные судебные расходы не относятся ни к одному из них: они взысканы в деле, рассмотренном в общеисковом порядке, и понесены в связи с его рассмотрением. Поскольку задолженность, являвшаяся предметом спора, рассмотренного в общеисковом порядке, в деле о банкротстве должника отнесена к реестровому требованию, то по принципу связанности судебных расходов с присуживаемым требованием, закрепленному в качестве условия взыскания судебных расходов (п. 10 Постановления Пленума ВС от 21 января 2016 г. № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела»; далее – Постановление Пленума ВС № 1), довод финансового управляющего о следовании судебных расходов присуженному требованию подлежит проверке в заседании Судебной коллегии ВС.
В итоге Экономколлегия отменила решения нижестоящих судов и признала судебные расходы подлежащими удовлетворению в порядке, предусмотренном п. 3 ст. 137 Закона о банкротстве, т.е. отнесла их к реестровым той же очередности, что и долговое обязательство, в связи с судебным взысканием которого они понесены.
Основанием для такого решения послужило иное определение момента возникновения требования о возмещении судебных расходов, заявленного в деле о банкротстве.
Судебная коллегия не согласилась с выводами нижестоящих судов о том, что в целях определения очередности удовлетворения судебных расходов суды определили момент их возникновения днем принятия судебного акта об их взыскании, что произошло в процедуре реструктуризации долгов гражданина – т.е. после возбуждения процедуры банкротства. В связи с этим, руководствуясь п. 1 ст. 5, п. 1, 2 ст. 134 Закона о банкротстве, разъяснением п. 1 Постановления Пленума ВАС № 63 и Постановлением КС № 11-П/2024, суды, выявив подобие судебных расходов убыткам, возникшим из процессуальных правоотношений, и принятие судебного акта об их взыскании после возбуждения дела о банкротстве должника, признали наличие у судебных расходов признаков самостоятельного основного требования, и по моменту возникновения отнесли их к текущим платежам.
Со ссылкой на Постановление Пленума ВС № 1 Экономколлегия констатировала, что судебные расходы представляют собой денежные затраты (потери), связанные с рассмотрением дела, по которому подлежат доказыванию факт их несения, а также связь с рассматриваемым в суде делом. Определением от 6 августа 2022 г. по делу № А45-31485/2018 требования о взыскании судебных расходов удовлетворены, что указывает на доказанность приведенных обстоятельств: судебные расходы понесены в период рассмотрения указанного дела, предшествовавшего банкротству должника и послужившего основанием для банкротства.
В связи с этим ВС сделал важный вывод, который не учли нижестоящие инстанции и который обычно не усматривается в аналогичных делах: принцип связанности позволяет заключить, что понесенные при рассмотрении дела судебные расходы существовали наряду с задолженностью до возбуждения дела о банкротстве, поэтому, будучи заявленными в это дело, не могут быть удовлетворены ранее задолженности, как это произойдет вследствие придания им статуса текущего платежа.
Действительно, нелогично и несправедливо, что основное требование, удовлетворенное судом и впоследствии включенное в третью очередь реестра конкурсных кредиторов (реестровое требование), будет ожидать удовлетворения наряду с другими кредиторами той же очереди в длительной процедуре банкротства пропорционально собранной конкурсной массе, тогда как процессуальные издержки в виде судебных расходов, понесенные в период рассмотрения дела до принятия к производству заявления о банкротстве должника и в связи с указанным делом, будут возмещены конкурсному кредитору во внеочередном порядке как текущее требование – т.е. приоритетно перед реестровым, в связи с которым они возникли, причем в тот же период.
Экономколлегия также подробно мотивировала вывод об определении момента возникновения требования о возмещении судебных расходов, не увязывая этот момент с датой вынесения судебного акта об их взыскании или вступлении его в силу, а указывая на их возникновение в момент несения. Причем свои выводы Коллегия мотивировала разъяснениями, содержащимися в Постановлении КС № 11-П/2024 и Постановлении Пленума ВС о судебных издержках, в которых определяется природа таковых как подобие убыткам с той лишь разницей, что возникают они в процессуальных правоотношениях. Следовательно, к судебным расходам применяются правила о возникновении с момента их несения.
Суды, определяя основания и размер возмещения судебных расходов, не порождают новое обязательство своим постановлением, а лишь подтверждают обоснованность требования о возмещении расходов, находя их фактически понесенными и связанными с рассматриваемым делом – т.е. возникшими и существующими с момента несения (в рассматриваемом случае – до начала процедуры банкротства). В связи с этим представляется необоснованным считать, что моментом их возникновения является такой судебный акт. Данный подход не соответствует правовой и экономической природе данного вида обязательства и противоречит смыслу законодательного регулирования.
Таким образом, потребовалось особое внимание на уровне Верховного Суда к данному вопросу, чтобы разъяснить его действительную сущность с целью разграничения текущих и реестровых требований применительно к судебным издержкам, понесенным до возбуждения дела о банкротстве, но взысканным после приятия к производству заявления о банкротстве должника. Данное толкование вносит иной смысл и придает иное значение содержанию п. 16 Постановления Пленума ВАС № 63 в совокупности с иными его разъяснениями и правовыми позициями, изложенными в других упомянутых постановлениях ВАС и КС, но в то же время остается небесспорным.
