9 сентября Верховный Суд вынес Определение № 305-ЭС25-2839(2) по делу № А40-162814/2022, в котором он разъяснил последствия отказа должника от моратория на возбуждение дел о банкротстве при определении периодов подозрительности сделок.
В августе 2017 г. из состава участников ООО «Специализированное предприятие “Подъем”» вышел Евгений Ушков. Общество не выплатило стоимость его доли, составлявшей 9,2 млн руб., поэтому он взыскал ее в судебном порядке (решение дело № А40-256422/2019). В счет исполнения соответствующего судебного решения со счета общества в «Промсвязьбанке» с 25 ноября 2021 г. по 28 января 2022 г. Евгению Ушкову было перечислено 1,2 млн руб., а затем со 2 марта по 20 мая 2022 г. со счета в банке АКБ «Авангард» – еще 4,6 руб.
В начале июля 2022 г. СП «Подъем» отказалось от моратория на возбуждение дел о банкротстве, введенного Постановлением Правительства от 28 марта 2022 г. № 497, действовавшего с 1 апреля по 1 октября 2022 г. Спустя несколько дней было опубликовано заявление кредитора этого общества о намерении обратиться с заявлением о его банкротстве. В конце июля в суд поступило заявление кредитора о банкротстве должника, 5 сентября возбуждено банкротное дело, а в июне 2023 г. СП «Подъем» было признано несостоятельным, было открыто конкурсное производство.
В феврале 2024 г. в суд поступило заявление конкурсного управляющего СП «Подъем» о признании недействительными перечислений должником в пользу Евгения Ушкова 4,6 млн руб. по признакам предпочтительности, которое было удовлетворено, спорные сделки были признаны недействительными за весь заявленный период по п. 2 и 3 ст. 61.3 Закона о банкротстве. Суд взыскал с Евгения Ушкова в конкурсную массу должника 4,6 млн руб., а также проценты за пользование чужими денежными средствами на взысканную сумму с даты вступления в законную силу судебного акта по дату фактического исполнения. Кроме того, он восстановил требование Евгения Ушкова к должнику на взысканную сумму. Такое определение устояло в апелляции.
Суды пришли к выводу, что должник, перечислив Евгению Ушкову оспариваемые суммы, необоснованно оказал ему предпочтение перед другими кредиторами, поскольку эти перечисления не относились к обычной хозяйственной деятельности должника и на момент их совершения у него имелись неисполненные денежные обязательства перед иными кредиторами, чьи требования далее вошли во вторую и третью очереди реестра требований кредиторов должника. Суды учли, что Евгений Ушков знал о фактической неплатежеспособности должника, а его требование о выплате доли в уставном капитале подлежало удовлетворению позже всех кредиторов за счет непроданного или оставшегося имущества при распределении ликвидационной квоты.
В свою очередь кассация частично изменила эти судебные акты, признав недействительными перечисление Евгению Ушкову 4,5 млн руб. с 5 марта по 20 мая 2022 г. и взыскав в конкурсную массу должника указанную сумму и проценты за пользование чужими денежными средствами на нее. Окружной суд не согласился с выводами нижестоящих судов в части исчисления периода подозрительности, посчитав, что в связи с отказом СП «Подъем» от моратория на него не распространяется весь комплекс правового регулирования моратория с момента его введения, в том числе и п. 4 ст. 9.1 Закона о банкротстве об исчислении сроков подозрительности. Значит, периоды подозрительности должны рассчитываться по общему правилу, т.е. со дня возбуждения дела о банкротстве – с 5 сентября 2022 г. При этом подходе все платежи не подпадают в месячный период, а часть из них и в шестимесячный.
Изучив кассационную жалобу конкурсного управляющего, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда напомнила, что в интересах пополнения конкурсной массы сделки должника могут быть оспорены по специальным основаниям, предусмотренным гл. III.1 Закона о банкротстве. При этом глубина проверки таких сделок исчисляется в том числе ретроспективно с даты возбуждения дела о банкротстве в периоды подозрительности, установленные ст. 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве. Своевременное обращение кредитора в суд с заявлением о банкротстве должника дает возможность проверить юридическую чистоту сделок последнего и при отсутствии таковой вернуть имущество должника в конкурсную массу. Если дело о банкротстве такого должника возбуждено в течение трех месяцев после прекращения моратория, то периоды подозрительности исчисляются не с даты возбуждения дела о банкротстве, а с даты введения моратория. Они охватывают соответствующий период до введения моратория, период моратория, а также в течение одного года с момента прекращения действия моратория, но не позднее даты возбуждения дела о банкротстве.
ВС указал, что предоставлением должнику времени для адаптации в особые периоды с одной стороны, а с другой – сохранением тех периодов подозрительности, какие существовали бы при своевременном и беспрепятственном обращении кредитора в суд с заявлением о банкротстве должника, достигается баланс интересов указанных лиц в вопросе оспаривания подозрительных сделок должника-банкрота.
Также Судебная коллегия напомнила, что согласно п. 1 ст. 9.1 Закона о банкротстве лицо, на которое распространяется действие моратория, может отказаться от применения в отношении его моратория. После опубликования его заявления об отказе от применения моратория действие последнего не распространяется на такое лицо. В отношении него и его кредиторов не применяются ограничения прав и обязанностей в рамках п. 2 и 3 ст. 9.1 Закона о банкротстве. В то же время, если лицо заявило об отказе от применения моратория спустя какое-то время после начала его действия, то на период с введения моратория и до опубликования отказа от него кредитор в силу мораторного запрета не мог реализовать свое право на заявление о банкротстве должника. Дата возбуждения банкротного дела смещается вправо по календарю без воли на то кредитора. Начало исчисления периодов подозрительности сделок также смещалось бы вправо, тем самым уменьшая периоды подозрительности по сравнению с теми, какие существовали бы при отсутствии запрета кредитору на возбуждение дела о банкротстве должника. Тем самым законные интересы кредитора были бы нарушены, должник же в тот же период уже воспользовался одним из преимуществ моратория, фактически получив отсрочку на возбуждение кредитором дела о банкротстве.
«Представляется, что в отношении правил исчисления периодов подозрительности сделок ситуация с отказом от моратория по воле должника сходна с ситуацией окончания моратория по истечении его срока. Следовательно, правовое регулирование данных вопросов не должно существенно различаться. Во избежание нарушения прав кредитора, лишенного права на подачу заявления о банкротстве должника в период с введения моратория и до опубликования отказа от него, данное обстоятельство должно учитываться при определении порядка исчисления сроков подозрительности сделок должника так, как это предусмотрено в п. 4 ст. 9.1 Закона о банкротстве применительно к окончанию периода моратория: периоды подозрительности должны определяться с даты введения моратория, если дело о банкротстве возбуждено в течение трех месяцев после того, как опубликовано заявление должника об отказе от моратория», – отмечено в определении ВС.
В рассматриваемом случае суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что в отношении СП «Подъем» действовал мораторий и кредиторы не имели возможности требовать в суде его банкротства. Впоследствии общество воспользовалось своим правом на отказ от моратория. Этот отказ не был связан с улучшением экономического положения общества, вступил в силу со дня опубликования заявления должника и влек неприменение к нему преимуществ и ограничений, предусмотренных п. 2, 3 ст. 9.1 Закона о банкротстве, со дня введения моратория в действие. Затем в трехмесячный срок после опубликования отказа должника от применения к нему моратория по заявлению кредитора возбуждено дело о банкротстве должника.
Верховный Суд заключил, что суды правомерно исчислили периоды подозрительности с даты введения моратория – с 1 апреля 2022 г. и признали, что все спорные платежи неправомерно совершены в месячный период подозрительности, применив соответствующие последствия недействительности сделок. Изменение периода подозрительности сделок по воле должника не должно влечь преимуществ для него без предоставления компенсирующего правового механизма кредитору. Отказ от моратория действительно, как и указал суд округа, влечет неприменение к отказавшемуся лицу всего комплекса преимуществ и ограничений со дня введения моратория в действие (абз. 2 п. 4 Постановления Пленума ВС РФ от 24 декабря 2020 г. № 44 «О некоторых вопросах применения положений статьи 9.1 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ “О несостоятельности (банкротстве)”». Однако к моменту отказа от применения моратория должник уже частично воспользовался его преимуществами, т.е. фактически получил отсрочку от возбуждения дела о банкротстве, поэтому кредитор вправе получить соответствующую компенсацию временного поражения в своих правах. В связи с этим ВС отменил постановление окружного суда и оставил в силе судебные акты первой и апелляционной инстанций.
Адвокат МКА «Семенцов и Партнеры», арбитражный управляющий Евгений Пустошилов назвал определение ВС РФ весьма интересным, поскольку оно «закрыло» нестандартную лазейку для недобросовестных должников, позволявшую им «спрятать» свои сделки по выводу активов за сроками окна оспоримости. «Формальный подход суда округа, основанный на буквальном толковании п. 13 Постановления Пленума ВС РФ № 44, скорректирован с целью предоставления кредиторам компенсирующего механизма восстановления прав, т.е. с целью восстановления справедливого баланса интересов. В практике такие споры сами по себе встречаются достаточно редко в силу разового характера чрезвычайных обстоятельств, связанных с пандемией CОVID-19. Кроме того, фактически вышли сроки исковой давности по событиям 2021–2022 гг., поэтому значительное влияние на аналогичные дела определение окажет только в случае повторного введения моратория, что не исключено в принципе и может быть вызвано не только пандемией», – отметил он.
Руководитель адвокатской практики Ulezko.legal Александра Улезко полагает, что Верховный Суд правильно поддержал суды первой и апелляционной инстанций. «Действительно, если единственной причиной, по которой кредиторы не могли инициировать дело о банкротстве должника, является введение моратория, а в течение трех месяцев после прекращения моратория возбуждается дело о банкротстве такого лица, то период подозрительности определяется в зависимости от даты введения моратория, а не от возбуждения дела о банкротстве. Этот компенсационный механизм направлен на защиту прав кредиторов, которые не могли получить исполнение от своего должника. Тем более мораторий влечет не только запрет на возбуждение дел о банкротстве по заявлениям кредиторов, но и приостановление исполнительного производства. Справедливо, что такие же правила должны применяться и в случае возбуждения дела о банкротстве компании в течение трех месяцев после того, как эта компания отказалась от моратория. В противном случае должник получил бы необоснованные преимущества в виде невключения в период подозрительности отрезка времени, в который на него распространялся мораторий», – убеждена она.
Управляющий партнер Domino Legal Team Иван Домино заметил, что в этом деле Верховный Суд установил правила, по которым должны исчисляться периоды подозрительности, установленные законом о банкротстве, в условиях, когда должник отказался от применения моратория на возбуждение дел о банкротстве. «ВС принял позицию нижестоящих судов, пояснив, что если должник отказался от введения моратория спустя какое-то время после начала его действия, то для кредитора существовал период, когда он не мог подать заявление о банкротстве. В связи с этим процессуальные сроки смещались без воли на то кредитора, что должно учитываться при исчислении сроков подозрительности. Такая позиция Суда видится справедливой, соответствующей закону и целям процедуры банкротства. Для дела “Подъема” указанная правовая позиция не имела существенного значения, поскольку разница в подходах влияла на сумму около 30 тыс. руб. Вместе с тем правовая позиция, выработанная ВС РФ, может существенно повлиять на складывающуюся правоприменительную практику в иных делах», – резюмировал эксперт.
