Конституционный Суд опубликовал Определение от 28 сентября № 2607-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы на неконституционность ст. 18 («Язык уголовного судопроизводства») и 146 («Возбуждение уголовного дела публичного обвинения») УПК РФ.
В жалобе в Конституционный Суд осужденный и отбывающий наказание Гасид Казымов указал, что ч. 2 и 3 ст. 18 УПК, по мнению заявителя, не соответствуют Конституции, поскольку на практике предоставляют следственным органам и суду право по своему усмотрению ограничивать право участника уголовного судопроизводства, недостаточно владеющего языком, на котором ведется производство по делу, пользоваться услугами переводчика. Заявитель добавил, что ст. 146 Кодекса в контексте правоприменительной практики предоставляет органам предварительного расследования право привлекать к уголовной ответственности лицо в ситуации, когда дело возбуждено в отношении другого лица.
Изучив доводы жалобы, Конституционный Суд не нашел оснований для принятия ее к рассмотрению. При этом он напомнил, что русский язык используется в качестве государственного на всей территории России, а за каждым закреплено право на использование родного языка. При этом УПК прямо предусмотрено, что участникам уголовного судопроизводства, не владеющим или недостаточно владеющим языком, на котором ведется производство по уголовному делу, должно быть разъяснено и обеспечено право делать заявления, давать объяснения и показания, заявлять ходатайства, приносить жалобы, знакомиться с материалами дела, выступать в суде на родном языке или другом языке, которым они владеют, а также бесплатно пользоваться помощью переводчика в порядке, установленном Кодексом. В свою очередь, подлежащие обязательному вручению подозреваемому/обвиняемому документы должны быть переведены на его родной язык или на язык, которым он владеет.
Соответствующие нормы УПК, заметил КС, корреспондируют положениям Закона о государственном языке РФ, обязывающим обеспечивать лицам, не владеющим русским языком, право на пользование услугами переводчиков, и Закона о языках народов РФ, которым закреплено, что лица, участвующие в деле и не владеющие русским языком, вправе выступать и давать объяснения на родном языке или на любом свободно избранном ими языке общения, а также пользоваться услугами переводчика. Со ссылкой на собственную практику КС также напомнил, что суд, разъясняя сторонам их права и обязанности и создавая необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, должен удостовериться, что уровень владения участником уголовного судопроизводства языком, на котором оно ведется, со всей очевидностью является достаточным для реализации этим лицом его прав и обязанностей. Соответственно, нет оснований утверждать, что оспариваемые законоположения нарушают права заявителя в обозначенном им аспекте.
КС также напомнил, что по смыслу ст. 46, 140 и 146 УПК допускается возбуждение уголовного дела публичного обвинения как по факту совершения преступления, так и в отношении конкретных лиц, если они к моменту принятия такого решения известны следствию и имеются достаточные данные, указывающие на их причастность к преступлению. Возбуждение дела по факту обнаружения признаков преступления, а не в отношении определенного лица обеспечивает защиту публичных интересов, охрану прав и свобод, чести и достоинства лиц, чье участие в преступлении еще не подтверждено совокупностью доказательств, достаточной для обоснования подозрения.
Вместе с тем положения УПК, заметил Конституционный Суд, не содержат норм, позволяющих привлекать лицо к уголовной ответственности в связи с совершением им преступления, по признакам которого уголовное дело не возбуждалось. Напротив, Кодекс предполагает необходимость соблюдения общих требований его ст. 140, 146 и 153, в силу которых при наличии достаточных данных, указывающих на признаки преступления, должно быть вынесено постановление о возбуждении уголовного дела. «Установление же того, являются ли инкриминируемые лицу действия составной частью преступления, по поводу которого было возбуждено уголовное дело, или они образуют самостоятельное преступление, о котором должно быть возбуждено новое уголовное дело, относится к компетенции правоприменительных органов», – подчеркнул Суд.
Председатель президиума КА «Лапинский и партнеры» Владислав Лапинский согласился с выводами Конституционного Суда. «Положения УПК (в том числе нормы ст. 18 и 146) четко определяют права и обязанности как суда и следствия, так и обвиняемых, подозреваемых, свидетелей и других участников уголовного процесса. Соответственно, осужденный фактически оспаривает не сами нормы УПК, а их правоприменение в конкретном деле, судебное и следственное усмотрение, оценку и выводы о личности заявителя конкретными судьями и следователями. Полагаю, в рассматриваемом случае следствие и суд посчитали, что заявитель как лицо, плохо владеющее русским языком, был по заблуждению сначала втянут в преступление (возможно, подписывал документы, не понимая смысла написанного), а затем, плохо владея русским юридическим языком, был привлечен к уголовной ответственности и осужден без участия переводчика. Это в последнее время стало нормой, в том числе с точки зрения экономии бюджетных средств. Суды и следователи порой решают, что поскольку обвиняемый может как-то говорить на русском языке (не вдаваясь в степень владения и осознания сказанного), этого ему вполне хватит для самозащиты. Суды более высоких инстанций в свою очередь нередко закрывают на это глаза. Однако такой подход нарушает фундаментальное право осужденного – право на справедливый суд», – подчеркнул он.
По мнению адвоката, исправить этот подход может только система судов общей юрисдикции «изнутри». «Для этого вышестоящие суды должны взять за правило отменять судебные акты с подобным нарушением уголовного процесса. К сожалению, во главу угла нередко ставится “безгрешность” следствия и суда, стабильность принятых ими решений, что с каждым годом снижает качество следствия и процесса в судах первой инстанции», – считает Владислав Лапинский.
Адвокат АП Иркутской области Роман Шергин отметил: в данном определении КС, по сути, признал, что оспариваемые положения УПК не требуют дополнения и изменения. «С этим выводом трудно не согласиться. Решение о назначении переводчика – это, безусловно, прерогатива конкретного правоприменителя, и предусмотренный уголовно-процессуальным законом критерий принятия этого решения – удостоверение в том, что уровень владения участником уголовного судопроизводства языком, на котором оно ведется, является единственно доступным и достаточным для такого решения. Относительно обжалования возможности привлечения к уголовной ответственности лиц, в отношении которых не возбуждалось уголовное дело, КС остался на позиции, которая давно используется правоохранительной и судебной системой. Возбуждение уголовного дела – это больше юридический факт, который констатирует наличие признаков преступления и позволяет начать процедуру расследования – выполнять следственные и процессуальные действия. Привлечение лица в качестве подозреваемого и/или обвиняемого – одно из таких возможных действий, а констатирована их роль в качестве таковых в соответствующем постановлении или нет, значения не имеет», – добавил он.
