17 июля Конституционный Суд вынес Постановление № 50-П/2026 по делу о проверке конституционности ст. 318 и 319 УПК РФ, на основании которых решается вопрос о возвращении и о последующем отказе в принятии судом к своему производству заявления о преступлении по уголовному делу частного обвинения.
Отказ в принятии заявления о возбуждении дела частного обвинения
10 июля 2023 г. Вера Барсукова обратилась к мировому судье судебного участка № 77 Санкт-Петербурга с заявлением о возбуждении уголовного дела частного обвинения. В нем она указала, что ее оклеветали в судебном заседании по гражданскому делу, предъявив недостоверные документы. Спустя два дня заявление было возвращено для приведения его в соответствие с требованиями закона. 20 июля 2023 г. Вера Барсукова вновь подала заявление, однако мировой судья установил, что недостатки остались неустраненными, и отказал в его принятии. Как было отмечено, в поданном обращении неполно описаны событие предполагаемого преступления, место, время и иные обстоятельства его совершения, нет данных о документах, удостоверяющих личность потерпевшего, а также неполно указаны данные о лице, привлекаемом к уголовной ответственности.
Суд апелляционной инстанции удовлетворил жалобу Веры Барсуковой, отправив ее заявление на новое рассмотрение, в ходе которого мировой судья вновь отказал в принятии обращения к производству. Он отметил, что в обращении неполно описано событие предполагаемого преступления, не указаны умысел, мотив и цель его совершения, полные данные о потерпевшем, сведения о документе, удостоверяющем его личность, а также список свидетелей для вызова в суд с приведением их фамилий, имен, отчеств и контактных телефонов. Правомерность отказа в принятии заявления к производству была подтверждена в вышестоящих инстанциях.
КС указал на недопустимость формальной проверки содержания заявления
В жалобе в Конституционный Суд Вера Барсукова просила признать ст. 318 «Возбуждение уголовного дела частного обвинения» и ст. 319 «Полномочия судьи по уголовному делу частного обвинения» УПК противоречащими Конституции в той мере, в какой они не обеспечивают государственной защиты прав и законных интересов потерпевших по уголовным делам частного обвинения, поскольку, не устанавливая объем и степень конкретизации сведений, сообщаемых мировому судье для инициирования судебного разбирательства, позволяют тому произвольно отказывать в принятии соответствующего заявления к производству.
Изучив жалобу, КС отметил, что Конституция, особо оговаривая, что государство обеспечивает потерпевшим от преступлений доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба на основе равенства всех перед законом и судом, вместе с тем не определяет, в какой именно процедуре должен обеспечиваться такой доступ, и возлагает решение этого вопроса на законодателя. Последний вправе дифференцировать порядок производства по разным категориям уголовных дел и допустить включение в него элементов диспозитивности, которая предполагает учет волеизъявления потерпевшего вплоть до придания ему определяющего значения при принятии ряда ключевых процессуальных решений.
Суд подчеркнул, что специфика уголовного судопроизводства по делам частного обвинения предопределяется особенностями рассматриваемых в данном порядке дел о преступлениях, совершаемых обычно на почве конфликтов межличностного характера, зачастую в сфере внутрисемейных отношений, в общении между родственниками, соседями и сослуживцами, а также необходимостью учета субъективного восприятия потерпевшим совершенного в отношении него деяния. Вводя правила производства по таким делам, законодатель исходил из того, что соответствующие преступления не представляют значительной общественной опасности и их раскрытие обычно не вызывает трудностей, в связи с чем потерпевший сам может обращаться за защитой своих прав непосредственно в суд и доказывать как факт совершения преступления, так и виновность в нем конкретного лица, минуя обязательные в иных случаях процессуальные стадии досудебного производства.
В постановлении указано: присущий уголовным делам частного обвинения упрощенный порядок инициирования судебного разбирательства одновременно предполагает обеспечение реального доступа потерпевшего к правосудию, эффективности судебной защиты, соблюдение баланса между интересами потерпевшего и лица, вовлекаемого им в уголовное судопроизводство, а также установление разумных требований к соответствующему заявлению, исключающих как избыточные обременения для потерпевшего, так и принятие к производству заведомо несостоятельных обвинений.
Как пояснил КС, обязательные требования к содержанию такого заявления, закрепленные в ч. 5 ст. 318 УПК, включают, в частности, описание события преступления, места, времени и обстоятельств его совершения, данные о потерпевшем и о документах, удостоверяющих его личность, данные о лице, привлекаемом к уголовной ответственности, список свидетелей, которых необходимо вызвать в суд.
Суд обратил внимание, что УПК не предъявляет и не может предъявлять каких-либо невыполнимых требований к содержанию такого заявления, которое составляется путем свободного изложения сведений и обстоятельств, перечисленных в ч. 5 его ст. 318. По ее смыслу, от потерпевшего не требуется развернутого юридического анализа объективных и субъективных признаков состава преступления, подобного излагаемому в обвинительном акте дознавателем или в обвинительном заключении следователем как профессиональными участниками уголовного судопроизводства.
Необходимыми и достаточными являются описание фактической стороны предполагаемого преступления и указание на норму уголовного закона, запрещающую это деяние как преступное, уточнил Суд. Он подчеркнул: при этом для инициирования уголовного дела частного обвинения достаточно, чтобы сообщаемые потерпевшим сведения касались события предполагаемого, а не подтвержденного в заявлении преступления. Закон не требует обязательного подкрепления заявления доказательствами, представление и исследование которых отнесено к стадии судебного следствия. Отсутствие у потерпевшего специальных познаний, невозможность самому добыть нужные сведения, неспособность самостоятельно защищать свои права не могут и не должны препятствовать доступу к правосудию.
КС напомнил, что применительно к делам частного обвинения УПК закрепляет активную роль суда прежде всего в ч. 2 ст. 319, согласно которой по ходатайству сторон суд уполномочен оказать им содействие в собирании таких доказательств, которые не могут быть получены участниками процесса самостоятельно. В случае очевидности для суда, что изложенные в заявлении обстоятельства события не указывают на признаки преступления, уголовное преследование за которое осуществляется в порядке частного обвинения, или же поставленный заявителем вопрос не относится к компетенции либо к подсудности данного суда, в том числе если содеянное квалифицируется в качестве преступления частно-публичного или публичного обвинения, административного правонарушения, гражданско-правового деликта, суд обязан либо направить заявление в компетентный для его рассмотрения орган, либо возвратить его заявителю, разъяснив действительные причины такого решения и возможность обращения заявителя в соответствующие органы в установленном порядке.
По мнению Конституционного Суда, полное исключение возможности для суда возвратить заявление, содержащее очевидно несостоятельное обвинение, а затем и отказать в его принятии к рассмотрению нарушало бы конституционно значимый баланс интересов потерпевшего и лица, в отношении которого заявление подано, поскольку ставило бы последнего в положение подсудимого без достаточных на то оснований.
В постановлении разъясняется, что вопрос о том, какое решение должно быть принято судом по итогам предварительного изучения поступившего заявления о преступлении по уголовному делу частного обвинения – о направлении заявления в компетентный орган, об оказании подавшему его лицу содействия в устранении его недостатков либо о его возвращении, должен разрешаться в каждом конкретном случае с учетом характера выявленных недостатков и возможности потерпевшего защищать свои права и законные интересы самостоятельно. Отказ же в принятии заявления к производству возможен лишь как последующая мера – при неисполнении заявителем в установленный срок указания суда привести заявление в соответствие с требованиями закона.
Как отметил КС, постановление суда о возвращении заявления лицу, его подавшему, должно быть законным, обоснованным и мотивированным, с тем чтобы это лицо могло привести заявление в соответствие с требованиями закона в установленный для этого срок или аргументированно оспорить такое решение суда в вышестоящий суд. Указание же в постановлении суда на избыточные или невыполнимые требования либо повторное возвращение заявления лицу, его подавшему, с возложением на него обязанности восполнить иные недостатки заявления, на которые ранее не указывал суд, свидетельствовало бы о незаконности и необоснованности такого решения суда, умаляло бы права заявителя на доступ к правосудию и на судебную защиту. Если указанные судом недостатки были заявителем в установленный срок устранены, суд не вправе отказать в принятии заявления к своему производству.
Таким образом, Конституционный Суд признал ст. 318 и 319 УПК не противоречащими Основному Закону, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования они:
- не допускают возвращения судом заявления о преступлении по уголовному делу частного обвинения лицу, его подавшему, а также последующего отказа в его принятии к производству ввиду неполноты юридического описания или ввиду недоказанности события предполагаемого преступления, недостоверности приводимых фактических сведений, неуказания полных персональных данных лица, привлекаемого к уголовной ответственности, и свидетелей, а равно иных сведений, которыми потерпевший не может или не должен располагать; при этом суд уполномочен оказать лицу, подавшему заявление, содействие в получении таких сведений по его ходатайству;
- предполагают полномочие суда при очевидном отсутствии признаков преступления, уголовное дело о котором относится к частному обвинению, возвратить заявление (с разъяснением права на обращение за защитой своих прав в ином порядке, если таковой предусмотрен законом), а в случаях, когда заявление подлежит рассмотрению в порядке частно-публичного или публичного обвинения, – направить его в компетентный орган для решения вопроса о возбуждении уголовного дела;
- обязывают суд при возвращении заявления (а впоследствии – при отказе в его принятии к своему производству) вынести мотивированное постановление с конкретным указанием всех недостатков заявления, которое позволяет лицу, его подавшему, устранить их в установленный срок либо аргументированно оспорить решение суда; если же указанные судом недостатки были заявителем в установленный срок устранены, суд не вправе отказать в принятии заявления к производству.
Как указал Суд, придание данным нормам иного смысла в системе действующего правового регулирования приводило бы к умалению достоинства личности, нарушению права на доступ к правосудию и на эффективную судебную защиту, а также необходимого баланса интересов потерпевшего и лица, привлекаемого к уголовной ответственности.
КС пояснил, что 18 мая 2026 г. мировой судья направил заявление Веры Барсуковой в орган дознания, поскольку Федеральным законом от 7 июня 2025 г. № 146-ФЗ уголовные дела о преступлении, предусмотренном ч. 1 ст. 128.1 УК, переведены из категории дел частного обвинения в категорию дел частно-публичного обвинения. В связи с этим Суд признал, что Вера Барсукова имеет право на применение в отношении нее компенсаторных механизмов, чьи форма и размер определяются мировым судьей, рассмотревшим в первой инстанции дело заявительницы, в котором применены оспоренные в КС законоположения.
Адвокаты проанализировали выводы КС
Адвокат МКА «Легат Бизнес», к.ю.н. Артем Чекотков отметил, что Конституционный Суд справедливо указал: полное исключение возможности для суда возвратить заявление, содержащее очевидно несостоятельное обвинение, а затем и отказать в его принятии к рассмотрению ставило бы лицо, в отношении которого заявление подано, в положение подсудимого без достаточных на то оснований. В то же время, как подчеркнул адвокат, нельзя требовать от потерпевшего развернутого юридического анализа объективных и субъективных признаков состава преступления и иных сведений, которыми он не может или не должен располагать.
Артем Чекотков выразил полное согласие с позицией КС, запретившего формальный подход к проверке содержания заявления в порядке дел частного обвинения. По его словам, в правоприменении до сих пор превалирует подход, согласно которому всякое нарушение требований ч. 5 и 6 ст. 318 УПК является основанием для возвращения заявления и отказа в его принятии к производству. Адвокат привел пример: п. 5 ч. 4 ст. 318 УПК предусматривает включение в заявление списка свидетелей, которых необходимо вызвать в суд. Однако в некоторых случаях их попросту может не быть, ввиду чего выполнение данного требования заявителем априори невозможно. Такое излишне буквальное толкование судьями требований к содержанию заявления, по мнению эксперта, нарушает права потерпевших на доступ к правосудию.
Председатель КА «Свердловская областная артель адвокатов», к.ю.н. Александр Чарыков считает, что институт частного обвинения является неоднозначной новацией в современном УПК. По его словам, уже более двадцати лет юристы и обычные граждане сталкиваются с проблемами в его применении. С одной стороны, этот институт должен быть понятным и доступным для обычных граждан, поскольку именно они выступают инициаторами уголовного преследования. С другой стороны, как подчеркнул адвокат, УПК предъявляет строгие требования к формулировкам обвинения и процедуре доказывания, в связи с чем обычный гражданин для успешного инициирования преследования должен, по сути, обладать компетенцией и информированностью следователя или дознавателя.
В этой связи, полагает Александр Чарыков, разъяснения КС выглядят вполне логичными, поскольку Суд ориентирует правоприменителя не отказывать в принятии заявления по формальным основаниям – например, из-за отсутствия паспортных данных, места регистрации и тому подобного. «Обычный гражданин должен уметь формулировать обвинение в соответствии с требованиями УПК (в этом ему всегда может помочь адвокат), в то время как излишний формализм, выражающийся в указании чрезмерно подробных сведений о виновнике, обстоятельствах, подсудности, свидетелях и др., необходимо исключить», – прокомментировал адвокат.
Александр Чарыков обратил внимание, что такие сведения вполне могут быть выяснены и в ходе судебного следствия. Примером подобного «правового компромисса», по его мнению, может служить процедура возбуждения гражданского дела. Он предположил, что, исходя из указанной позиции КС, теперь к заявлениям частного обвинения можно будет прикладывать ходатайства об истребовании судом, например, подробных данных о личности потенциального обвиняемого.
Член Адвокатской палаты города Москвы Федор Исмайлов, комментируя постановление КС, обратил внимание на пороки судебно-правоохранительной системы, которые, по его словам, проявляются в том, что только интерес иного государственного органа, огласка в СМИ и в обществе делают возможной отмену заведомо неправосудного решения – как в данном случае, когда ВС РФ спустя почти год изменил свою позицию после запроса из Конституционного Суда.
По мнению адвоката, остается только порадоваться здравому смыслу КС, который правильно указал, что возложение на потерпевшего как повышенного объема требований, так и обязанностей по добыче необходимых сведений, которые могут быть предоставлены только сотруднику судебно-правоохранительной системы, ставит возможность защиты его прав «в зависимость от его имущественного или должностного положения, образования, наличия юридических познаний либо доступа к персональным данным других лиц…» и ведет к недопустимому отступлению от принципа равенства.
Как подчеркнул Федор Исмайлов, Суд затронул лишь вершину айсберга, когда отдельный правоприменитель, в том числе чтобы не обременять себя работой, нагружает обратившегося гражданина излишними требованиями, используя властные полномочия заведомо произвольно. «В связи с этим необходимо выразить благодарность заявителю, в течение трех лет проявлявшей настойчивость в восстановлении нарушенного права, а также поприветствовать решение, принятое КС», – подытожил адвокат.
Адвокат Алтайской краевой коллегии адвокатов (АК № 1 Индустриального района г. Барнаула) Константин Васильков подчеркнул, что в российском уголовно-процессуальном праве дела частного обвинения, к которым де-факто относятся лишь два состава – умышленное причинение легкого вреда здоровью по ч. 1 ст. 115 УК и клевета без квалифицирующих признаков по ч. 1 ст. 128.1 УК, представляют собой уникальный правовой реликт, где государство фактически самоустраняется от функции уголовного преследования, передавая ее исключительно в руки потерпевшего.
С точки зрения юридической динамики и в призме требований к заявлениям частного обвинения адвокат все больше склоняется к мысли, что в условиях цифровой эпохи и тотальной защиты персональных данных эти составы рискуют превратиться в правовой атавизм. По его мнению, клевета все чаще поглощается гражданско-правовыми исками о защите чести и достоинства, где стандарт доказывания более гибок, а компенсации существеннее, а побои и легкий вред здоровью, совершаемые вне контекста семейно-бытовых отношений, стремятся к административной юрисдикции. Однако, как подчеркнул Константин Васильков, пока эти нормы остаются в УК, рассмотренное постановление КС, следуя имманентной судебной справедливости, блестяще разделило баланс интересов потерпевшего и обвиняемого, выступив своего рода «процессуальным маятником».
Адвокат полагает, что на начальной стадии приема заявления этот маятник абсолютно верно должен быть «качнут» в сторону потерпевшего, максимально нивелируя формальные основания для отказа в принятии заявления частного обвинения. Лишь затем, при переходе в стадию судебного следствия и выявлении недоказанности обвинения, вектор защиты справедливо должен смещаться в сторону подсудимого вплоть до полной реабилитации, тем более что специфика этих дел всегда оставляет сторонам «золотой мост» к примирению, делая судебный процесс не карой, но цивилизованной формой реализации общей и частной превенции.
«Одновременно с этим ключевая ценность правовой позиции в данном случае – четкое разграничение между описанием события преступления и его уголовно-правовой квалификацией, которую заявитель формулировать в совершенстве не обязан. Конституционный Суд императивно указал, что неполнота юридического описания, недоказанность фактов или отсутствие у потерпевшего специальных познаний не могут служить легитимным основанием для возврата заявления или отказа в его принятии. Более того, Суд обозначил процессуальную обязанность мирового судьи перейти от роли пассивного “браковщика” заявлений к роли активного участника, уполномоченного по ходатайству заявителя оказывать содействие в истребовании тех сведений, которые гражданин не может добыть самостоятельно в силу объективных причин», – поделился мнением Константин Васильков.
