19 июня Комиссия по защите профессиональных прав адвокатов АП Краснодарского края вынесла заключение (имеется у редакции) о нарушении профессиональных прав адвоката Заура Татлока мировым судьей при рассмотрении дела об административном нарушении в отношении его доверителя.
Как следует из этого документа, Заур Татлок осуществлял защиту гражданина Б. по делу об административном правонарушении по ч. 1 ст. 12.26 «Невыполнение водителем транспортного средства требования о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения» КоАП РФ. 11 апреля адвокат обратился к мировому судье с ходатайством об ознакомлении с материалами дела, одновременно представив ордер, удостоверяющий его полномочия в качестве защитника.
15 апреля и.о. мирового судьи судебного участка № 2 Тахтамукайского района Республики Адыгея М. рассмотрел вопрос о самоотводе и в судебном постановлении указал на участие адвоката Заура Татлока в судебном заседании. Далее дело было передано мировому судье судебного участка № 1 Тахтамукайского района С. При этом они не содержали каких-либо сведений о выделении отдельных материалов, о возвращении ордера либо о прекращении участия защитника в деле.
12 мая Заур Татлок направил мировому судье С. ходатайства о приобщении к материалам дела электронного носителя информации, о вызове свидетелей и об отложении судебного заседания в связи с участием в другом процессе. Однако на следующий день мировой судья рассмотрела дело в отсутствие адвоката, отказав в удовлетворении заявленных им ходатайств, а также отказав в допуске к участию в деле со ссылкой на отсутствие доверенности либо ордера. Б. был признан виновным с назначением административного штрафа в размере 45 тыс. руб., также он был лишен права управления транспортными средствами сроком на полтора года.
Не согласившись с действиями мирового судьи, Заур Татлок обратился в АП Краснодарского края с заявлением о защите профессиональных прав, одновременно обжаловав постановление мирового судьи в вышестоящую инстанцию.
Изучив материалы дела, Комиссия напомнила, что ст. 48 Конституции РФ каждому гарантируется право на получение квалифицированной юрпомощи. Реализация указанной конституционной гарантии обеспечивается в том числе институтом адвокатуры. Одной из важнейших гарантий независимости адвокатской деятельности является положение ст. 18 Закона об адвокатуре, согласно которому запрещаются любое вмешательство в адвокатскую деятельность либо препятствование ее осуществлению.
Комиссия также отметила, что в рассматриваемом случае полномочия адвоката были признаны мировым судьей, первоначально рассматривавшим дело. После передачи дела другому мировому судье участие адвоката в производстве не прекращалось, материалы дела не содержат сведений, свидетельствующих об утрате Зауром Татлоком процессуального статуса защитника. При таких обстоятельствах дальнейшая правовая оценка осуществляется исходя из установленного факта надлежащего допуска адвоката к участию в производстве по делу и наличия у него всего комплекса процессуальных прав, предусмотренных КоАП. При этом процессуальный статус защитника возникает не применительно к отдельному судебному заседанию либо конкретному судье, а в рамках производства по делу в целом.
«После допуска к участию в деле адвокат приобретает комплекс процессуальных прав, предусмотренных ч. 5 ст. 25.5 КоАП РФ, включая право знакомиться с материалами дела, представлять доказательства, заявлять ходатайства и отводы, участвовать в рассмотрении дела, обжаловать постановления и пользоваться иными процессуальными правами. Из системного толкования ч. 3–5 ст. 25.5 КоАП РФ следует, что удостоверение полномочий адвоката посредством ордера является юридическим фактом, влекущим возникновение его процессуального статуса защитника. Закон не предусматривает прекращения указанных полномочий в связи с передачей дела другому судье, изменением подсудности, самоотводом судьи либо иными организационными изменениями в ходе производства по делу. Соответственно, повторное предъявление ордера в подобных случаях КоАП РФ не предусмотрено», – отмечено в заключении Комиссии.
В нем также указано, что факт вступления Заура Татлока в дело подтверждается представленным в суд ордером, а также материалами административного дела, свидетельствующими о принятии указанного ордера судом и участии адвоката в судебном заседании 15 апреля. При этом ч. 3 ст. 25.5 КоАП содержит исчерпывающее регулирование порядка подтверждения полномочий адвоката и не предусматривает обязанности представления каких-либо иных документов либо совершения дополнительных процессуальных действий после допуска защитника к участию в деле.
Согласно ч. 4 ст. 25.5 КоАП защитник допускается к участию в производстве по делу об административном правонарушении с момента его возбуждения. Соответственно, процессуальный статус защитника возникает применительно ко всему производству по делу, а не к отдельному судебному заседанию, стадии процесса либо конкретному составу суда. После допуска к участию в деле адвокат приобретает весь объем процессуальных прав, предусмотренных ч. 5 ст. 25.5 КоАП, включая право знакомиться с материалами дела, представлять доказательства, заявлять ходатайства, участвовать в рассмотрении дела, приносить жалобы и пользоваться иными законными средствами защиты интересов доверителя.
Возникновение указанных полномочий не зависит от последующих организационных изменений в производстве по делу, включая передачу дела другому судье, изменение территориальной подсудности либо удовлетворение заявления о самоотводе. Соответственно, с момента надлежащего допуска адвоката к участию в деле его процессуальный статус сохраняется вплоть до окончания производства по делу либо до прекращения участия защитника по основаниям, предусмотренным законом. Исследованные материалы не содержат сведений ни о прекращении участия защитника в производстве по делу, ни об утрате им полномочий. Следовательно, на момент рассмотрения дела мировым судьей С. Заур Татлок в полном объеме обладал процессуальными правами, предусмотренными ст. 25.5 КоАП РФ.
Комиссия добавила, что после удовлетворения заявления о самоотводе и.о. мирового судьи М. дело было передано на рассмотрение мировому судье С. Передача дела другому судье представляет собой процессуальное действие организационного характера, направленное исключительно на обеспечение дальнейшего рассмотрения дела компетентным составом суда. «Само по себе такое действие не изменяет субъектный состав участников производства по делу и не прекращает ранее возникшие процессуальные правоотношения. Ни КоАП, ни Закон об адвокатуре не содержат положений, согласно которым передача дела другому судье прекращала бы полномочия защитника либо возлагала на него обязанность повторно подтверждать уже удостоверенные судом полномочия», – подчеркивается в заключении.
Таким образом, на момент рассмотрения дела мировым судьей С. адвокат уже обладал процессуальным статусом защитника, установленным законом. Его полномочия были надлежаще удостоверены ордером, находившимся в материалах дела, и ранее признаны судом при допуске адвоката к участию в производстве. Несмотря на это, мировой судья отказала адвокату в реализации процессуальных прав, предусмотренных ч. 5 ст. 25.5 КоАП РФ, сославшись на отсутствие документов, подтверждающих его полномочия, – обстоятельство, которое объективно не подтверждается исследованными Комиссией материалами дела. Однако совокупность представленных документов свидетельствует о том, что полномочия адвоката были надлежаще удостоверены еще до передачи дела мировому судье С.
При таких обстоятельствах Комиссия сочла, что отказ в допуске адвоката к участию в рассмотрении дела основывался на обстоятельстве, не нашедшем подтверждения в исследованных материалах. Вследствие этого адвокат был лишен возможности реализовать предоставленные ему процессуальные права, включая право участвовать в рассмотрении дела, представлять доказательства, поддерживать заявленные ходатайства и осуществлять защиту доверителя. Результатом таких действий явилось рассмотрение дела в отсутствие защитника, чьи полномочия ранее были подтверждены в установленном законом порядке, что повлекло ограничение права доверителя на получение квалифицированной юрпомощи при рассмотрении дела.
На момент передачи дела мировому судье С. ордер являлся составной частью материалов административного дела. «Вместе с тем Комиссия полагает необходимым подчеркнуть: даже гипотетическое отсутствие ордера в материалах дела на момент его рассмотрения мировым судьей само по себе не свидетельствовало бы об отсутствии у адвоката соответствующих полномочий. После допуска адвоката к участию в производстве его процессуальный статус возникает непосредственно в силу закона и сохраняется вплоть до окончания производства по делу либо до прекращения участия защитника в установленном законом порядке», – указано в заключении.
В нем также отмечается, что исследованные документы подтверждают процессуальную последовательность: предъявление адвокатом ордера при вступлении в дело; приобщение ордера к материалам дела; признание судом полномочий адвоката; участие адвоката в производстве; передача административного дела другому мировому судье. При этом материалы дела не содержат сведений об изъятии ордера, его возвращении адвокату либо признании его ненадлежащим документом. Комиссия подчеркнула, что возможная утрата судом документа, неполное исследование материалов дела либо иные организационные обстоятельства, не зависящие от адвоката, не могут служить основанием для ограничения уже возникших процессуальных прав защитника, а возложение на адвоката либо его доверителя негативных последствий подобных обстоятельств противоречило бы как положениям ст. 25.5 КоАП, так и гарантиям независимости адвокатской деятельности.
«Вследствие отказа в признании его полномочий адвокат оказался лишен возможности: участвовать в рассмотрении дела; поддержать ранее заявленные ходатайства; представить дополнительные доказательства; дать объяснения по обстоятельствам дела; реагировать на доводы иных участников процесса; реализовать иные предусмотренные законом средства защиты доверителя. Одновременно доверитель был фактически лишен возможности воспользоваться юрпомощью избранного им защитника в судебном заседании, в котором дело рассматривалось по существу и было принято итоговое процессуальное решение. Таким образом, ограничение профессиональных прав адвоката непосредственно повлекло за собой ограничение права доверителя на получение квалифицированной юрпомощи, гарантированного Конституцией. Указанные последствия находятся в прямой причинно-следственной связи с отказом мирового судьи признать ранее подтвержденные полномочия адвоката», – указала Комиссия.
После вынесения постановления мирового судьи Заур Татлок последовательно реализовал предусмотренные законом способы защиты. В частности, им была подготовлена и подана жалоба на постановление мирового судьи в районный суд, в которой поставлен вопрос об отмене судебного постановления ввиду существенного нарушения права на защиту. Кроме того, адвокат обратился в органы прокуратуры с заявлением о принесении протеста на судебное постановление. Выявив нарушение профессиональных прав адвоката, Комиссия рекомендовала ему использовать ее заключение при обжаловании постановления мирового судьи.
В комментарии «АГ» Заур Татлок отметил, что Комиссия по защите профессиональных прав адвокатов АП Краснодарского края абсолютно беспристрастно рассмотрела этот случай и полностью поддержала его. «Как сказал Томас Джефферсон: “Общество, которое обменяет немного свободы на немного порядка, потеряет и то, и другое – и не заслуживает ни того, ни другого”. В итоге постановление мирового судьи С. было отменено, а дело направлено на новое рассмотрение. Районный суд приобщил к материалам дела данное заключение Комиссии и принял его во внимание при вынесении своего решения», – сообщил адвокат
Вице-президент АП Краснодарского края, председатель ее Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов Ростислав Хмыров напомнил, что ст. 1 Закона об адвокатуре содержит легальное определение адвокатской деятельности, из содержания которого следует, что она направлена не только на оказание квалифицированной юридической помощи физическим и юридическим лицам в целях защиты их прав, свобод и интересов, но и на обеспечение доступа к правосудию. «Иными словами, институт адвокатуры выполняет делегированную ему государством публично-правовую функцию по реализации конституционных прав человека и гражданина. Случай, произошедший с адвокатом Зауром Татлоком, является ярким примером того, как формализм способен подорвать саму суть правосудия. Адвокат, допущенный в качестве защитника судом в установленном законом порядке, столкнулся с отказом в осуществлении своих полномочий лишь по той причине, что дело было передано другому судье», – заметил он.
Подобные действия судьи, по мнению Ростислава Хмырова, нельзя списывать на банальную бюрократическую придирку. «Это процессуальный произвол, который напрямую подрывает конституционную гарантию – право каждого на защиту. Недопуск защитника к реализации профессиональных полномочий по защите прав, свобод и интересов лица, привлекаемого государством к уголовной или административной ответственности, фактически обесценивает гарантию на получение квалифицированной юридической помощи. Возникает парадоксальная ситуация: адвокат, призванный быть проводником таких конституционных прав, как право на защиту и право каждого на квалифицированную юрпомощь, оказывается беспомощным перед судейским усмотрением. Если процессуальные полномочия защитника могут быть произвольно “обнулены” одним лишь организационным решением суда, то любой гражданин, доверивший свою защиту адвокату, в критический момент рискует остаться один на один с государственной машиной обвинения», – полагает вице-президент АП Краснодарского края.
Он добавил, что именно поэтому Комиссия по защите профессиональных прав адвокатов АП Краснодарского края расценивает подобные действия не как досадную процессуальную ошибку, а как прямое вмешательство в профессиональную деятельность адвоката: «Противодействие подобного рода явлениям – не проявление корпоративной солидарности, а последовательная защита принципа верховенства права, который начинается с уважения к процессуальному статусу каждого участника судопроизводства».
