Как стало известно «АГ», 7 апреля вступило в силу решение Колпинского районного суда г. Санкт-Петербурга от 4 марта 2026 г. о признании незаконными действий начальника СИЗО, который отказал в предоставлении сведений по адвокатскому запросу со ссылкой на то, что запрошенные сведения о его доверителе защищены Законом о персональных данных и отнесены к информации с ограниченным доступом.
Повод для обращения в суд
Адвокат Невской коллегии адвокатов Санкт-Петербурга Сергей Мегалинский на основании соглашения об оказании юридической помощи осуществляет защиту прав и представление интересов М. в суде по делу о возмещении имущественного вреда реабилитированному в порядке ч. 5 ст. 135 УПК РФ. 20 октября 2025 г. адвокат направил заказным письмом в адрес СИЗО-1 ГУФСИН России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области адвокатский запрос о предоставлении сведений о периоде содержания его доверителя в указанном изоляторе, а также сведений о датах посещений М. его защитником в период содержания того под стражей.
17 ноября 2025 г. Сергею Мегалинскому поступил ответ начальника СИЗО об отказе в предоставлении истребуемой информации. Адвокату была представлена справка за подписью начальника дневной смены отдела режима и надзора о том, что в соответствии со ст. 9 Закона о персональных данных запрашиваемые сведения отнесены законом к информации с ограниченным доступом.
Сергей Мегалинский обратился в суд с административным иском к СИЗО и его начальнику (документ есть у «АГ»). Он указал, что ответ должностного лица на адвокатский запрос должен быть законным, обоснованным и мотивированным, в то время как отказ начальника СИЗО закону не соответствует.
Истец подчеркнул: из буквального толкования норм ГК и ст. 6 и 6.1 Закона об адвокатуре следует, что, заключив соглашение об оказании юридической помощи, доверитель предоставил адвокату право направлять в органы государственной власти, органы местного самоуправления, общественные объединения и иные организации адвокатский запрос по входящим в компетенцию указанных органов и организаций вопросам о предоставлении справок, характеристик и иных документов, необходимых для оказания квалифицированной юридической помощи и содержащих персональные данные доверителя.
Как отметил Сергей Мегалинский, поскольку адвокат обязан сохранять адвокатскую тайну, т.е. любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю, предоставление адвокату запрошенных им сведений и документов не противоречит целям Закона о персональных данных, поскольку не влечет нарушение прав гражданина, заключившего соглашение об оказании квалифицированной юридической помощи, на защиту неприкосновенности частной жизни, личную и семейную тайну. Более того, все персональные данные М. известны ему в силу специфических отношений между адвокатом и его доверителем, уточнил адвокат. Сергей Мегалинский просил признать незаконными действия начальника СИЗО в виде отказа в предоставлении сведений по адвокатскому запросу, обязать данное учреждение в течение 10 дней предоставить запрашиваемые сведения.
Представитель ответчика в судебном заседании возражал против удовлетворения иска, отмечая, что адвокат дважды подавал запрос, на него дважды был предоставлен ответ, а сведения, которые просил предоставить истец, относятся к сведениям с ограниченным доступом.
Суд защитил право адвоката на получение сведений о доверителе по адвокатскому запросу
Рассмотрев дело, суд указал, что в соответствии с п. 5 ст. 6.1 Закона об адвокатуре неправомерный отказ в предоставлении сведений, предоставление которых предусмотрено федеральными законами, нарушение сроков предоставления сведений влекут ответственность, установленную законодательством РФ. Согласно подп. 3 п. 4 ст. 6.1 данного закона в предоставлении адвокату запрошенных сведений может быть отказано в случае, если запрошенные им сведения отнесены законом к информации с ограниченным доступом.
Как отметил суд, обращение доверителя к адвокату предполагает дальнейшее направление доверенным лицом в органы государственной власти и иные организации адвокатского запроса для выполнения действий в соответствии с поручением доверителя, т.е. наличие у адвоката согласия доверителя на получение информации, касающейся его персональных данных, презюмируется. При этом полученная адвокатом информация не подлежит передаче третьим лицам, кроме случаев, предусмотренных федеральным законом, без согласия доверителя, а профессиональная тайна адвоката обеспечивает иммунитет доверителя.
Суд обратил внимание, что, будучи независимым профессиональным советником по правовым вопросам, на которого законом возложена публичная обязанность по обеспечению защиты прав и свобод человека и гражданина, как указывал КС РФ, адвокат осуществляет деятельность, имеющую публично-правовой характер, реализуя тем самым гарантии права каждого на получение квалифицированной юридической помощи (постановления от 17 декабря 2015 г. № 33-П и от 18 июля 2019 г. № 29-П; определения от 20 февраля 2014 г. № 426-О; от 27 марта 2018 г. № 627-О и др.). В решении указано: государство, призванное гарантировать данное право, обязано создавать надлежащие условия гражданам для его реализации, а лицам, оказывающим юридическую помощь, в том числе адвокатам, – для эффективного осуществления их деятельности.
В судебном заседании представитель ответчика представил ответ Сергею Мегалинскому о том, что предоставить сведения о периодах содержания в СИЗО М., а также о его посещении адвокатом невозможно, поскольку информация о содержании в учреждении и другие запрашиваемые сведения могут быть предоставлены только с письменного согласия подследственного или осужденного, получить которое невозможно, поскольку М. не содержится в учреждении. Однако, как заметил суд, адвокат не подтвердил факт получения данного ответа, представитель ответчика, в свою очередь, не представил суду доказательства его направления либо вручения Сергею Мегалинскому.
Суд разъяснил, что в соответствии со ст. 9 Закона о персональных данных согласие на обработку персональных данных должно быть конкретным, предметным, информированным, сознательным и однозначным. Такое согласие может быть дано субъектом персональных данных или его представителем в любой позволяющей подтвердить факт его получения форме, если иное не установлено федеральным законом. Исходя из положений ч. 1 и 2 ст. 25 Закона об адвокатуре соглашение между адвокатом и доверителем, на основании которого осуществляется адвокатская деятельность, представляет собой гражданско-правовой договор, заключаемый в простой письменной форме между доверителем и адвокатом, об оказании юридической помощи самому доверителю или назначенному им лицу. Необходимая составляющая права на использование помощи адвоката – обеспечение конфиденциальности сведений, сообщаемых адвокату его доверителем, которая является не привилегией адвоката, а гарантией законных интересов его доверителя, подлежащих защите, предусматривающей право каждого на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, запрещающей сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия.
В решении отмечается, что согласно подп. 5 п. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре адвокат не вправе разглашать сведения, сообщенные ему доверителем в связи с оказанием последнему юридической помощи, без согласия доверителя. Адвокатской тайной признаются любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю. УПК, ГПК, АПК, КАС и КоАП предоставляют адвокату право собирать доказательства. Поэтому информация, относящаяся к персональным данным, в рамках адвокатского запроса может быть предоставлена, если запрос направлен в связи с участием лица, чьи персональные данные запрашиваются, в соответствующем судопроизводстве.
«Адвокат, исполняющий профессиональные обязанности по оказанию квалифицированной юридической помощи, вправе обрабатывать персональные данные доверителя, а также иных лиц, участвующих в конституционном, гражданском, административном, уголовном судопроизводстве, судопроизводстве в арбитражных судах, осуществляемом с его участием, без их согласия», – указал суд. Он уточнил, что вопросы обеспечения безопасности персональных данных в таких случаях определяются в соответствии с законодательством о защите адвокатской тайны.
Суд подчеркнул, что сведения, указанные в п. 3 Правил обработки персональных данных в уголовно-исполнительной системе РФ, утвержденных Приказом ФСИН России от 23 июня 2020 г. № 417, предоставляются субъекту персональных данных или его представителю при его обращении либо при получении от него запроса. При этом отсутствует прямой запрет на предоставление сведений представителю субъекта персональных данных, которым в силу закона может выступать адвокат.
Поскольку адвокат, оказывающий юридическую помощь, обрабатывает информацию, относящуюся прямо или косвенно к определенным или определяемым физическим лицам, он является оператором персональных данных. В решении отмечено: адвокат вправе оказывать правовую помощь, связанную с обработкой персональных данных, без уведомления уполномоченного органа по защите прав субъектов персональных данных (Разъяснение Совета ФПА РФ по вопросу исполнения адвокатами законодательства о персональных данных (утв. Решением Совета ФПА от 1 июля 2025 г., протокол № 3)).
Суд посчитал несостоятельными доводы представителя ответчика о том, что сведения о посещении имеются только в личном деле. Из положений закона, НПА и локальных приказов не следует, что журнал разовых пропусков и учета прибытия и убытия посетителей СИЗО, в котором содержится информация о его посещении в период нахождения в изоляторе М. его адвокатом, а также сведения о периодах его содержания под стражей, в том числе и содержащиеся в его личном деле, относятся к перечню сведений с ограниченным доступом, которые не могут быть предоставлены адвокату как оператору персональных данных. Данная информация может является необходимой как адвокату, так и его подзащитному, поскольку при определении размера вознаграждения адвокату учитывается время, затраченное им на осуществление полномочий, предусмотренных УПК, включая время на посещение подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, осужденного, лица, в отношении которого ведется уголовное производство, находящегося, соответственно, в СИЗО, а также на выполнение других действий адвоката по оказанию квалифицированной юридической помощи.
Как указано в решении, УПК предоставляет защитнику право на ознакомление с любыми документами относительно задержания подзащитного, применения к нему мер пресечения, протоколами следственных действий, произведенных с участием подозреваемого, обвиняемого, иными документами, которые предъявлены либо должны были предъявляться подозреваемому, обвиняемому, содержащемуся под стражей. Суд учел, что М., будучи надлежащим образом извещенным о месте и времени рассмотрения настоящего спора, своих возражений в суд относительно действий своего представителя при направлении адвокатского запроса не направил, о своем несогласии в предоставлении адвокату истребуемой информации не заявлял.
Суд направил в адрес ответчика запрос о том, отнесены ли истребуемые Сергеем Мегалинским сведения к поименованным в перечне служебных сведений ограниченного распространения и документов, их содержащих, образующихся в деятельности учреждений и органов исполнительной системы в соответствии с Приказом ФСИН России от 19 февраля 2007 г. Согласно ответу личные дела арестованных в соответствии с указанным Приказом относятся к информации с ограниченным доступом. Однако суд указал: это не свидетельствует о том, что адвокат, который в силу своего специального статуса, являясь оператором персональных данных, которому М. предоставил право на обработку его личной информации без дополнительного согласия, не имеет права требовать предоставления сведений в отношении своего подзащитного (Кассационное определение ВС РФ от 11 августа 2021 г. № 67-КАД21-3-К8).
Таким образом, Колпинский районный суд г. Санкт-Петербурга установил, что у ответчиков отсутствовали правовые основания для лишения адвоката права, предоставленного ему законом, на сбор сведений о своем подзащитном без дополнительного согласия. Суд удовлетворил заявленные исковые требования в полном объеме: признал незаконными действия начальника СИЗО в виде отказа в предоставлении сведений по адвокатскому запросу, возложил на данное учреждение обязанность в течение 10 дней с даты вступления решения суда в законную силу предоставить адвокату запрашиваемые сведения.
Комментарий адвоката
В комментарии «АГ» Сергей Мегалинский рассказал, что он за свою восьмилетнюю практику сталкивался с подобной проблемой не раз. «Со временем адресаты адвокатских запросов стали вести себя дисциплинированнее, но ситуация еще далека от благополучной. В первые годы после введения в закон нормы об адвокатском запросе получатели нередко попросту игнорировали обращения. Благодаря принципиальности коллег, отстаивавших свои профессиональные права в надзорных органах и судах, практика предоставления сведений постепенно улучшилась, однако трудностей остается много», – отметил он.
По словам адвоката, чаще всего непредоставление ответа или отказ в предоставлении сведений происходят по двум причинам. Первая – незнание адресатом обязанности отвечать на запрос и об ответственности за ее неисполнение, а также безразличное отношение к поступившему документу. С этим приходится сталкиваться при обращении в небольшие организации или к индивидуальным предпринимателям, не имеющим юриста. Как отметил Сергей Мегалинский, такие ситуации, как правило, удается урегулировать без суда или прокуратуры.
«Вторая причина – принципиальное нежелание предоставлять адвокату сведения. С отказами по этому мотиву адвокат может столкнуться в основном в госорганах или при обращении к должностным лицам. В подобных случаях защитить право в досудебном порядке, обратившись к прокурору или вышестоящему должностному лицу, зачастую не удается: они почти всегда поддерживают отказ. Приходится обращаться в суд, а это затягивает получение информации до момента, когда она теряет актуальность», – заметил адвокат.
Сергей Мегалинский подчеркнул, что в его деле начальник СИЗО формально подошел к рассмотрению запроса и отказал, сославшись на Закон о персональных данных. Суд учел ключевой довод истца: адвокат, исполняя профессиональные обязанности по оказанию квалифицированной юридической помощи, вправе обрабатывать персональные данные доверителя, а также иных лиц, участвующих в судопроизводстве с его участием, без их согласия. «Сама по себе эта позиция не нова. Однако решение Колпинского районного суда Санкт-Петербурга – одно из наиболее мотивированных, которые мне встречались при изучении практики по защите профессиональных прав адвоката. Считаю, что это решение значимо для формирования единообразия правоприменения. Оно подтверждает обязанность органов по предоставлению сведений по адвокатскому запросу. Надеюсь, как минимум в учреждениях ГУФСИН по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области незаконных отказов станет меньше. Коллеги, столкнувшиеся с отказом в предоставлении сведений, смогут найти в этом судебном акте дополнительные аргументы для мотивировки жалоб и исков», – прокомментировал он.
Адвокат напомнил о необходимости строго соблюдать Требования к форме, порядку оформления и направления адвокатского запроса, утвержденные Приказом Минюста России от 14 декабря 2016 г. № 288, – это позволит избежать формальных отказов. «Желаю коллегам находить силы и время проявлять разумную принципиальность в отстаивании профессиональных прав и тем самым формировать у адресатов запросов ответственное отношение к их рассмотрению», – резюмировал Сергей Мегалинский.
Адвокаты подчеркнули злободневность затронутой проблемы
Член АП Краснодарского края Сергей Филимонов заметил, что проблема предоставления информации от администрации СИЗО по адвокатским запросам в отношении доверителей является чрезвычайно актуальной. Он пояснил, что очень часто руководители СИЗО воспринимают адвокатские запросы как документ, на который не обязательно давать какие-либо сведения, – в отличие, например, от запросов прокуратуры и судов. В рассматриваемом случае, по мнению эксперта, начальник СИЗО «закрыл глаза» на полномочия адвоката на получение необходимой для защиты доверителя информации, сославшись на то, что запрашиваемые сведения относятся к информации ограниченного доступа. Он выразил убеждение, что здесь налицо прямое злоупотребление правом со стороны должностного лица, что привело к грубому нарушению права на защиту доверителя.
Сергей Филимонов полагает: сотрудники СИЗО абсолютно неправомерно в отзыве на административный иск указали, что материал, в рамках которого адвокат истребовал сведения, рассмотрен судом и по этой причине якобы нет никакой необходимости в данный момент давать на запрос какой-либо ответ. Он отметил, что данные факты необходимо обжаловать в судах, чтобы пресекать прямое нарушение права на защиту доверителей и воспрепятствование адвокатам в осуществлении квалифицированной юридической помощи.
Как считает Сергей Филимонов, судья Колпинского районного суда г. Санкт-Петербурга детально разобралась в сложившейся ситуации. «Суд на основании изучения всех необходимых нормативно-правовых актов достоверно установил, что адвокат, осуществляющий юридическую помощь своему доверителю, является в том числе оператором персональных данных со всеми вытекающими из этого правами, что незаконно было полностью проигнорировано начальником СИЗО. Судом вынесен важный прецедент, который объективно поможет в дальнейшем адвокатам грамотно отстаивать наши интересы в правоотношениях с администрацией СИЗО и полноценно защищать права доверителей, оказавшихся в условиях изоляции их от общества», – подчеркнул он.
Член Адвокатской палаты города Москвы Федор Исмайлов отметил, что рассматриваемая ситуация является хорошим примером настойчивости коллеги, последовательность действий которого способствует как отстаиванию интересов доверителя, так и повышению уважения к адвокатскому сообществу в целом. Адвокат подчеркнул, что в данном случае административный истец искоренил у отдельных должностных лиц УИС ложное мнение о том, что предоставление информации возможно только на запросы госорганов, а на запрос адвоката, не являющегося чиновником, можно не отвечать.
«Такие действия коллеги, потратившего свое время на восстановление своих нарушенных законных интересов, помогают в изменении подобного восприятия, пусть и у отдельной категории лиц, забывающих, к сожалению, что обязательность по предоставлению информации по адвокатскому запросу предусмотрена федеральным законодательством, а обязанность должностных лиц органов государственной власти по обеспечению каждому возможности ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, закреплена в ч. 2 ст. 24 Конституции», – считает Федор Исмайлов.
По словам адвоката, в немалой степени актуальности этой проблемы способствует «мертвая» позиция органов прокуратуры по привлечению должностных лиц, неправомерно отказывающих в предоставлении информации адвокату, к административной ответственности по ст. 5.39 КоАП, которая относится к исключительной компетенции органов прокуратуры. Федор Исмайлов также отметил, что в данном случае судья вникла и подробно расписала нормы законодательства, в том числе сославшись на позицию КС РФ о том, что, будучи независимым профессиональным советником по правовым вопросам, на которого законом возложена публичная обязанность по обеспечению защиты прав и свобод человека и гражданина, адвокат осуществляет деятельность, имеющую публично-правовой характер, реализуя тем самым гарантии права каждого на получение квалифицированной юридической помощи.
Позиция ФПА
Заместитель председателя Комиссии Совета ФПА РФ по защите прав адвокатов, председатель Комиссии Совета АП Санкт-Петербурга по защите профессиональных прав адвокатов Сергей Краузе также отметил, что проблема с отказом в получении ответа на направленный запрос является для адвокатского сообщества весьма актуальной. Основание для отказа, согласно которому запрошенные сведения относятся к информации с ограниченным доступом, встречается на практике достаточно часто.
Как подчеркнул Сергей Краузе, в данном случае районный суд с необычайной тщательностью проверил доводы сторон административно-правового спора, а также привел в решении подробный анализ правого регулирования в контексте заявленного адвокатом требования. «Судом приведено удивительно подробное обоснование правомерности требований административного истца в соответствии с законодательством о персональных данных. Логика судебного акта необычайно проста: поскольку адвокат при осуществлении деятельности является оператором персональных данных своего доверителя, то по его запросу государственным учреждением соответствующие данные должны быть направлены. Далее они будут охраняться режимом адвокатской тайны, ответственность за сохранение которой несет податель запроса. Созданный прецедент, без всякого сомнения, поможет адвокатам в вопросах самозащиты профессиональных прав, а также повысит качество юридической помощи, оказываемой доверителям», – прокомментировал он.
