Верховный Суд вынес Определение по делу № 21-КГ26-3-К5, в котором разъяснено, почему требование признать лицо добросовестным приобретателем имущества не является самостоятельным способом защиты гражданского права.
В конце мая 2024 г. Алим Бозиев обратился в ОВД с заявлением о похищении у него гражданкой Д. автомобиля «Лада Нива». Указанный автомобиль не был зарегистрирован на имя заявителя, однако им были представлены ДКП и акт приема-передачи ТС от 3 марта 2024 г. Он сообщил, что вследствие достигнутого им договора с Д. он добровольно передал ей автомобиль с целью продажи, она реализовала транспортное средство, однако деньги ему не передала. По данному, а также нескольким аналогичным фактам было возбуждено уголовное дело, 25 декабря 2024 г. Алим Бозиев был признан потерпевшим.
В начале июня того же года Аслан Кодзаев купил этот автомобиль за 100 тыс. руб. у Ю. Новый собственник получил свидетельство о регистрации ТС и страховой полис ОСАГО. Весной 2025 г. сотрудники полиции изъяли автомобиль у Аслана Кодзаева на основании постановления следователя от 24 марта 2025 г. В рамках уголовного дела Аслан Кодзаев был допрошен в качестве свидетеля, далее автомобиль был признан вещественным доказательством и передан Алиму Бозиеву под сохранную расписку. Дело по обвинению граждан Д. и Б. по ч. 3 и 4 ст. 159 УК РФ находится в производстве одного из районных судов КБР.
После этого Аслан Кодзаев обратился в суд с иском к Алиму Бозиеву и Ю. о признании его добросовестным приобретателем автомобиля, ссылаясь на то, что при приобретении ТС он проявил разумную степень осмотрительности и заботливости: произвел проверку автомобиля, установил, что на момент покупки товар не находился в розыске, также он указал, что уголовное дело было возбуждено после приобретения спорного авто.
Суд отказал в удовлетворении иска со ссылкой на выбор ненадлежащего способа защиты нарушенного права. Он пояснил, что такое требование, как признание лица добросовестным приобретателем спорного имущества, не является самостоятельным способом защиты гражданского права, это лишь обстоятельство, подлежащее доказыванию при рассмотрении иска, заявленного собственником по основаниям, предусмотренным ст. 301, 302 ГК РФ. Суд также учел, что автомобиль изъят в качестве вещдока по уголовному делу, производство по которому не окончено, а иск по этому делу фактически свидетельствует о несогласии с постановлением должностного лица по такому делу и направлен на преодоление ограничений, установленных уполномоченными органами при принятии процессуальных решений о признании имущества вещдоком и передаче его на ответственное хранение ответчику. В судебном решении также отмечалось, что в рамках гражданско-правового спора не могут устанавливаться обстоятельства хищения ТС и снятия в отношении спорного имущества ограничений, наложенных в ходе расследования по уголовному делу.
Апелляционный суд отменил решение первой инстанции и удовлетворил требования, посчитав, что обращение с иском о признании добросовестным приобретателем является надлежащим способом защиты нарушенного права, поскольку доказательства выбытия имущества из владения Алима Бозиева помимо его воли не представлены, а ТС передано им Д. для продажи вместе с ключами и документами добровольно. Последующие ДКП в установленном порядке никем не оспорены, недействительными не признаны. На момент приобретения Асланом Кодзаевым автомобиля сведения о каких-либо ограничениях в отношении этого ТС не имелись. Право собственности продавца подтверждалось выданными органами ГИБДД регистрационными документами, в ПТС были внесены сведения об истце как о новом собственнике, и ему был выдан СТС, истец пользовался автомобилем до его изъятия по уголовному делу более 10 месяцев после приобретения. В свою очередь кассация поддержала такие выводы.
Не согласившись с этим, Алим Бозиев обратился с кассационной жалобой в Верховный Суд. Изучив материалы дела, Судебная коллегия по гражданским делам ВС напомнила, что определение законом способов защиты гражданских прав направлено на восстановление нарушенного права. Истец свободен в выборе способа защиты своего нарушенного права, однако избранный им способ защиты должен соответствовать содержанию нарушенного права и спорного правоотношения, характеру нарушения, быть предусмотрен ст. 12 ГК либо каким-либо иным законом.
Суд указал, что предъявленное Асланом Кодзаевым требование о признании его добросовестным приобретателем не указано ни в вышеуказанной статье, ни в каком-либо ином законе. Спорный автомобиль изъят у него как предмет преступления и передан на ответственное хранение потерпевшему, причем право собственности Аслана Кодзаева никем не оспорено. Значит, добросовестность приобретателя – это не предмет иска, а одно из обстоятельств, значимых для правильного разрешения спора об истребовании имущества. При этом право добросовестного приобретателя защищается не предъявлением иска о признании его таковым, а посредством ограничения правомочий собственника на истребование имущества.
«Признание добросовестным приобретателем не может рассматриваться и в качестве юридического факта, устанавливаемого судом, поскольку само по себе не влечет юридических последствий, а является лишь одним из элементов юридического состава, так как при определенных обстоятельствах истребование имущества допускается и у добросовестного приобретателя (в случае безвозмездного приобретения, в случае хищения его у лица, которому собственник передал это имущество, и т.п.)», – заключил ВС, отменив судебные акты трех инстанций и прекратив производство по делу.
Адвокат АБ «ЮГ» Сергей Радченко полагает, что это определение ВС РФ пресекает старую порочную практику предъявления «безграмотных» исков о признании истца «добросовестным приобретателем» в ситуации, когда кто-то оспаривает право истца или, как в этом деле, изымает вещь в ходе производства по уголовному делу. «ВС прав в том, что такого способа защиты прав закон не знает, Суд также прав в том, что добросовестность устанавливается судом только в ходе рассмотрения иска об истребовании вещи из чужого незаконного владения. Уместно отметить, что в современной доктрине гражданского права такой вещный иск также не признается. Забавный момент: Суд пишет “право собственности Аслана Кодзаева никем не оспорено”. На самом деле оспорено, причем самим же Асланом Кодзаевым. Если он заявляет в суде, что он добросовестный приобретатель автомобиля, то он тем самым признает, что у него нет права собственности на автомобиль, поскольку добросовестным может быть только незаконный владелец, т.е. владелец, приобретший автомобиль без законного на то основания. Законный собственник для обоснования своего владения в добросовестности не нуждается», – пояснил он.
При этом эксперт не поддержал вывод ВС в процессуальном аспекте разрешения спора. «Он отменил все вынесенные по делу судебные акты и прекратил производство по делу, поскольку требование о признании добросовестным приобретателем не подлежало рассмотрению судом в качестве самостоятельного иска. К сожалению, ВС РФ не сослался на норму ГПК, которая предусматривает такое основание для прекращения производства по делу. Такой нормы в ГПК нет. Выбор ненадлежащего способа защиты права является основанием не для прекращения производства по делу, а для отказа в иске. Поэтому Суд, правильно отменив судебные акты апелляции и кассации, должен был оставить в силе решение первой инстанции», – подытожил Сергей Радченко.
Председатель КА г. Москвы «Минушкина и партнеры» Анна Минушкина обратила внимание на вывод ВС о том, что как юридический факт добросовестность установить нельзя и сама по себе она последствий не влечет, поскольку в ряде случаев вещь можно истребовать и у добросовестного приобретателя. «Обстоятельства этого дела объясняют, почему спор вообще возник. Автомобиль изъяли по уголовному делу как предмет преступления и передали потерпевшему на ответственное хранение, при этом право собственности покупателя никто не оспаривал. Суд первой инстанции отметил, что иск фактически направлен на преодоление решения следователя и что в гражданском деле нельзя устанавливать обстоятельства хищения и снимать ограничения, наложенные при расследовании. ВС с отказом в иске, по сути, согласился, однако не привел доводы о соотношении с уголовным процессом», – отметила она.
Наиболее спорным моментом, по словам эксперта, в данном случае является результат: ВС не отправил дело на новое рассмотрение, не оставил в силе отказ в иске, а прекратил производство по п. 3 ч. 1 ст. 390.15 ГПК, не назвав конкретное основание из ст. 220 ГПК. «Стоит сравнить этот случай с Определением ВС от 14 июля 2026 г. № 18-КГ26-55-К4, когда Суд признал недопустимым отказ в иске из-за неверной ссылки на норму: там за ошибочной квалификацией на самом деле было требование о возврате денег. Прекращение фактически исключает повторное обращение с тем же иском без исследования обстоятельств дела, тогда как решение об отказе позволило бы установить обстоятельства. Для практики вывод таков: приобретателю изъятого автомобиля следует заявлять требование об истребовании имущества либо претензии к продавцу по ст. 461 ГК, а добросовестность приводить как довод. Само решение следователя об изъятии автомобиля и передаче его потерпевшему в гражданском процессе не преодолевается, поскольку судьба вещественного доказательства определяется по ст. 81, 82 УПК, а действия и решения следователя обжалуются в порядке ст. 125 УПК», – пояснила Анна Минушкина.
