17 августа Волгоградский областной суд вынес апелляционное постановление, которым оставлен в силе оправдательный приговор мужчине, обвинявшемуся в незаконном хранении огнестрельного оружия. Его защитник, адвокат АП Волгоградской области Владимир Быстров рассказал «АГ» о нюансах уголовного дела и о том, как ему удалось добиться оправдания подсудимого.
В ноябре 2022 г. в дом Александра Самарского прибыли сотрудники полиции, которые искали мобильный телефон, ранее похищенный у гражданина К. Перед производством обыска хозяину дома предложили добровольно выдать искомый телефон и иные предметы, запрещенные к свободному гражданскому обороту, в том числе оружие и боеприпасы. Мужчина выдал полицейским незарегистрированное охотничье ружье, которое он ранее обнаружил на чердаке своего дома и хранил в качестве антиквариата, а также несколько охотничьих патронов, хранившиеся в гараже. Он заявил, что иных запрещенных предметов в доме и надворных постройках не имеется, однако в ходе обыска правоохранители изъяли предмет, похожий на самодельное огнестрельное оружие, при этом искомый телефон обнаружен не был.
Результаты экспертизы показали, что изъятый предмет относится к категории огнестрельного оружия, он был собран из промышленно изготовленного приспособления армейского образца для отстрела 15-миллиметрового сигнального патрона и ствола, изготовленного самодельным способом с использованием слесарно-станочного оборудования. В связи с этим Александру Самарскому были предъявлены обвинения по ч. 1 ст. 222 «Незаконные приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка, пересылка или ношение оружия, основных частей огнестрельного оружия, боеприпасов» УК РФ.
Уголовное дело поступило в Дубовский районный суд Волгоградской области. В ходе судебного разбирательства подсудимый отрицал свою вину и утверждал, что в 2005 г. покойный П. показал ему это устройство и назвал его сигнальным, после чего продемонстрировал его работу в темное время суток, запустив пару ракет. Через несколько месяцев П. подарил ему этот предмет. По словам обвиняемого, он ранее видел подобные устройства в свободной продаже в охотничьем магазине, а этот подарок просто хранился у него дома как память об умершем друге: он не брал его в руки, не разбирал и не переделывал его. О том что этот предмет является оружием, он узнал после производства экспертизы, и если бы он изначально знал об этом, то выдал бы его правоохранителям добровольно.
Суд также заслушал показания полицейских, которые проводили обыск в доме Александра Самарского, и двух понятых, которые сообщили, что самодельное огнестрельное оружие было обнаружено в серванте. Кроме того, суд допросил эксперта ЭКЦ ГУ МВД России по Волгоградской области Б., который сообщил, что само по себе армейское приспособление, входящее в состав изъятого у подсудимого предмета, без переделки не является огнестрельным оружием и не запрещено в гражданском обороте. По его словам, изъятый предмет является самодельным однозарядным стреляющим устройством и относится к категории огнестрельного оружия. Эксперт добавил, что из этого устройства в сборе выстрел сигнальным патроном произвести невозможно, а не в сборе – без эксперимента на этот вопрос ответить нельзя.
Суд пришел к выводу об отсутствии в действиях Александра Самарского состава преступления по ч. 1 ст. 222 УК РФ. Он отметил, что у него нет оснований не доверять показаниям подсудимого и допрошенных полицейских и понятых, поскольку они последовательны и полностью согласуются между собой. «Каких-либо нарушений норм уголовно-процессуального закона при собирании и закреплении вышеприведенных доказательств по делу органом предварительного расследования допущено не было. Вместе с тем, что касается перечисленных доказательств, приведенных в обвинительном акте и представленных государственным обвинителем в судебном заседании, то они как каждое в отдельности, так и в совокупности не дают суду оснований для вывода о виновности Александра Самарского в совершении инкриминируемого ему преступления», – заключил суд.
Доводы обвинения об осознании подсудимым в момент передачи П. ему устройства характеристик данного огнестрельного оружия, а следовательно, и выполнении им субъективной стороны преступления, как решила первая инстанция, носят предположительный характер и не могут поставить под сомнение вывод о недоказанности наличия у Александра Самарского умысла на совершение незаконного хранения огнестрельного оружия.
Кроме того, заметил суд со ссылкой на показания эксперта Б., изменения в промышленно изготовленном приспособлении армейского образца были внутреннего характера, что не позволяло визуально определить факт переделки устройства из сигнального в огнестрельное оружие. При этом эксперт сообщил, что ему неизвестно, произойдет или нет выстрел сигнальным патроном без соединения устройства с самодельным стволом и для этого необходимо производство соответствующего эксперимента.
«Отсутствие в деле доказательств того, кем именно и когда произведены были указанные экспертом изменения в сигнальное устройство, после чего оно стало огнестрельным оружием, значения по делу не имеют, поскольку вмененный Александру Самарскому состав преступления является формальным и ему не инкриминируются предусмотренные ст. 223 УК РФ незаконные изготовление, переделка огнестрельного оружия», – заметил суд. Он добавил со ссылкой на показания подсудимого, что П. сначала продемонстрировал работу этого сигнального устройства, а подарил его спустя месяц-полтора, за это время могла произойти переделка предмета неустановленным лицом. Такое обстоятельство, подчеркнул суд, ставит под сомнение утверждение обвинения о том, что передача устройства произошла одномоментно и обвиняемый лгал о своей неосведомленности касательно свойств устройства.
В связи с этим суд напомнил, что обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, поэтому 16 июня 2023 г. оправдал подсудимого в связи с отсутствием состава преступления, признав за ним право на реабилитацию.
Прокуратура обжаловала оправдательный приговор, ссылалась, в частности, на то, что приведенные в нем выводы экспертных заключений свидетельствуют о наличии состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 222 УК РФ, в действиях подсудимого. Прокуратура также не согласилась с выводом суда об отсутствии у Александра Самарского умысла на хранение огнестрельного оружия со ссылкой на протокол проведенного обыска.
17 августа Волгоградский областной суд оставил в силе оправдательный приговор. Апелляция не согласилась с доводами прокуратуры о том, что стороне обвинения было отказано в исследовании каких-либо доказательств, либо что судом не была дана оценка каким-либо доказательствам. Доводы представления, заметила апелляция, сводятся к иной оценке исследованных судом доказательств, которые, по мнению гособвинителя, в достаточной степени подтверждают виновность подсудимого в совершении инкриминируемого преступления, однако согласиться с ними нельзя.
«Представленными стороной обвинения доказательствами не опровергнуты показания Александра Самарского о том, что в 2005 г. ныне покойный его знакомый П. в темное время суток из похожего предмета произвел несколько выстрелов сигнальными патронами. После этого через полтора или два месяца он передал ему в качестве подарка изъятый у него предмет, из которого, как он полагал, тот и произвел выстрелы сигнальными патронами. Сам он из него ничем не стрелял, ничего в нем не переделывал и до проведения экспертизы не знал, что этот предмет является огнестрельным оружием. Вопреки доводам апелляционного представления, судом в приговоре дана надлежащая оценка всем исследованным доказательствам, в том числе и тем, анализ которых приведен в апелляционном представлении. Подробный анализ этих доказательств и выводы суда приведены в приговоре, которые суд апелляционной инстанции считает правильными», – отмечено в апелляционном постановлении.
Областной суд также пришел к выводу, что вопреки доводам апелляционного представления суд первой инстанции признал все представленные стороной обвинения доказательства допустимыми и относимыми. Утверждения гособвинителя об осознании Александром Самарским в момент передачи ему П. устройства характеристик данного огнестрельного оружия, а следовательно, и выполнения им субъективной стороны преступления носят предположительный характер и не могут поставить под сомнение вывод суда о недоказанности наличия у подсудимого умысла на совершение незаконного хранения огнестрельного оружия.
«Суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о недоказанности наличия у подсудимого умысла на совершение инкриминируемого преступления, поскольку ни одно из представленных стороной обвинения доказательств не свидетельствует об осведомленности Александра Самарского в хранении именно огнестрельного оружия, а не сигнального устройства, переданного ему П., как неизменно и последовательно утверждал оправданный, – заметила апелляция. – Кроме того, как правильно указано судом, стороной обвинения не опровергнуты утверждения Александра Самарского о том, что между демонстрацией П. данного устройства и фактической его передачей оправданному прошло больше месяца, в течение которого предположительно произошла переделка данного устройства в огнестрельное, а после передачи устройства Александра Самарский им не пользовался. Указанные доказательства в своей совокупности также не позволяют сделать бесспорный вывод о наличии у Александра Самарского умысла на хранение огнестрельного оружия».
В комментарии «АГ» защитник оправданного адвокат Владимир Быстров сообщил, что еще во время проведения дознания им было подано ходатайство о прекращении уголовного дела в связи с отсутствием состава преступления как в адрес дознавателя, так и в адрес прокурора. Он пояснил, что обязательным признаком объективной стороны этого преступления является наличие вины, в данном случае прямой умысел, т.е. лицо должно было знать, что хранит именно огнестрельное оружие без надлежащего разрешения. «Визуально это устройство является пусковым устройством охотника заводского изготовления, которое приобретается без лицензии, не подлежит регистрации и не является ни гражданским, ни сигнальным оружием, не имеет ни рукоятки для держания, ни прицельного устройства. Наличие номера на корпусе устройства свидетельствует только о том, что это заводское производство, указан номер завода и номер партии изделия. Изготовление и использование устройств, предназначенных для запуска и инициации бытовой пиротехники, законом не регламентируются. Следовательно, у доверителя отсутствовал умысел на незаконное хранение огнестрельного оружия, а следовательно, отсутствовал и состав преступления. Несмотря на очевидность данных фактов, дело на стадии дознания прекращено не было. Досконально разобравшись во всех обстоятельствах, исследовав все доказательства обвинения, суд пришел к выводу об отсутствии состава преступления ввиду отсутствия одной из его составляющих, а именно – вины», – отметил он.
Адвокат напомнил, что согласно принципу вины лицо должно быть наказано за совершение преступления только в том случае, если оно действовало с умыслом или по неосторожности. Если же вред причинен каким-либо общественным отношениям такими действиями гражданина, общественную опасность которых он не осознавал и по обстоятельствам дела не мог осознавать, или последствия которых он не мог и не должен был предвидеть, или не мог предотвратить их в силу несоответствия своих психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам, уголовное преследование его запрещено.
«Приговор основан на исследованных в суде доказательствах, которые не оспариваются сторонами, и им дана верная оценка. Гособвинитель ссылался в качестве доказательств на заключения баллистических экспертиз о том, что предмет, обнаруженный на обыске у подзащитного, является самодельным огнестрельным оружием и из него нельзя стрелять сигнальными ракетами. Сторона защиты не оспаривала ни одно доказательство стороны обвинения, однако та не привела доказательств того, что Самарский был осведомлен до производства экспертиз о том, что предмет, переданный ему задолго до его обнаружения, является именно оружием. Никакие визуальные признаки об этом не свидетельствуют, а закон не требует от подзащитного специальных знаний, которые применялись при производстве экспертиз по исследованию этого предмета. И, наоборот, об отсутствии вины и умысла свидетельствует тот факт, что перед обыском доверитель добровольно выдал охотничье ружье и патроны, в отношении которых у него была осведомленность, что это предметы баллистического происхождения. В итоге апелляция обоснованно “засилила” оправдательный приговор», – заключил Владимир Быстров.
