Рассмотрение гражданских дел Президиумом Верховного Суда РФ исторически остается явлением по большей части экстраординарным. Традиционно надзорный фильтр преодолевается лишь при наличии фундаментальных нарушений не просто основополагающих принципов российского права, но тех из них, которые напрямую нарушают свободы человека, идут вразрез с единообразием судебной практики или конституционным смыслом норм.
Статистика применения институтов гл. 41.1 ГПК наглядно демонстрирует этот дисбаланс. По данным выборки судебных актов в одной из справочных систем, за период с 1994 г. Президиум ВС рассмотрел в порядке надзора менее 2000 дел (от числа дел, рассмотренных по всем видам судопроизводства).
Статья 391.1 ГПК РФ выступает жестким, но понятным процессуальным фильтром. В соответствии с п. 6 ч. 2 этой нормы предметом рассмотрения Президиума Верховного Суда могут выступать только определения Судебной коллегии по гражданским делам или Судебной коллегии по делам военнослужащих ВС, вынесенные ими в кассационном порядке. На практике это означает выстраивание строгой иерархии обжалования: решение первой инстанции, апелляция субъекта, кассационный суд общей юрисдикции, далее определение судьи ВС об отказе в передаче кассационной жалобы на рассмотрение Судебной коллегии, с которым соглашается председатель или заместитель председателя ВС. Если эта последовательность обрывается на этапе отказа судьи передать жалобу на рассмотрение коллегии ВС, для абсолютного большинства заявителей путь обжалования признается законченным. Норма работает стабильно, ежегодно пропуская через себя сотни жалоб, что делает ее основным рабочим инструментом судопроизводства.
На этом фоне ст. 391.11 ГПК десятилетиями оставалась в роли «статистической погрешности». Предусматривая возможность внесения представления в Президиум ВС председателем или заместителем председателя ВС по жалобе заинтересованных лиц для устранения фундаментальных нарушений, она фактически находилась в «спящем» состоянии. Механизм существовал de jure, но практически не применялся ни судами, ни заявителями как самостоятельный инструмент обхода непреодоленного «кассационного фильтра». Более того, анализ доступной судебной практики позволяет выдвинуть обоснованную гипотезу: Постановление Президиума ВС от 17 июня 2026 г. по делу № 7-ПВ26 может оказаться единственным актом, принятым в новейшей истории в порядке ст. 391.11 ГПК.
Данное постановление изменило устоявшийся подход к пересмотру судебных актов в порядке надзора. Однако рассматривать его, на мой взгляд, следует не как новую тенденцию, а как уникальный в своем роде случай. В данном деле заявителю удалось добиться важнейшего результата: рассмотрения жалобы в Президиуме ВС, минуя «кассационный фильтр».
Предметом рассмотрения стала надзорная жалоба, поданная на решения судов трех инстанций. Из текста постановления прямо следует, что определением судьи ВС от 14 июля 2025 г. отказано в передаче жалобы для рассмотрения в заседании Судебной коллегии по гражданским делам; 25 декабря 2025 г. заместитель председателя ВС с отказом согласился. Тем не менее результатом рассмотрения дела Президиумом Верховного Суда стала отмена всех вынесенных по гражданскому делу судебных актов.
Примечательно, что в тексте постановления ст. 391.1 ГПК не упоминается. Президиум обосновал свою компетенцию посредством толкования положений ст. 391.11 ГПК. Фактически заявитель смог доказать наличие системной ошибки правосудия такого уровня, который позволил задействовать исключительный резервный механизм рассмотрения дела на уровне Президиума Верховного Суда.
Данное дело ставит перед юридическим сообществом ряд вопросов.
Во-первых, если ранее ст. 391.11 ГПК воспринималась исключительно как резервный канал пересмотра судебных постановлений в порядке надзора, то теперь возникает соблазн видеть в ней альтернативный «маршрут». Однако полагаю, что обращение с жалобой в порядке ст. 391.11 ГПК, скорее всего, повлечет отказ аппарата Суда в принятии жалобы к рассмотрению в порядке надзора со ссылкой на отсутствие обстоятельств, аналогичных делу № 7-ПВ26.
Во-вторых, представляется требующей переоценки роль ст. 391.12 ГПК (полномочия Президиума ВС). Если основание для отмены судебных постановлений – фундаментальное нарушение прав еще на уровне районного суда, меняется ли вектор проверки? Президиум ВС перестает выполнять исключительно роль надзорной инстанции в отношении актов своей же кассационной коллегии и становится полноценным четвертым звеном, проверяющим законность всего пути движения дела?
В-третьих, какие именно нарушения будут признаны достаточными для запуска механизма ст. 391.11 ГПК: будет ли это ограниченный перечень (доступ к правосудию, состязательность), или практика пойдет по пути расширительного толкования? Означает ли это, что любое заинтересованное лицо, получив определение судьи ВС об отказе в передаче кассационной жалобы на рассмотрение Судебной коллегией (согласованное председателем), вправе ставить вопрос о внесении представления в порядке ст. 391.11 ГПК, или дело № 7-ПВ26 останется уникальным актом по конкретному спору, связанному с защитой публичных интересов субъекта РФ?
В заключение отмечу: Постановление № 7-ПВ26, на мой взгляд, можно назвать первым судебным актом такого уровня, допускающим полноценный надзор в условиях, когда обжалуемые акты не проходили проверку кассационной коллегией судей ВС. Однако говорить о новой надзорной модели представляется преждевременным. Станет ли ст. 391.11 ГПК востребованным инструментом – покажет время.
