Как стало известно «АГ», 23 июля Верховный Суд Республики Ингушетия отменил постановление суда первой инстанции об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу лицу, подозреваемому в совершении преступлений, относящихся к категории небольшой и средней тяжести. Защиту обвиняемого осуществляют адвокат КА г. Москвы «Комаев и партнеры» Висит Цороев и член АП Республики Ингушетия Магомед Цуров.
25 марта СО по Сунженскому району СУ СК РФ по Республике Ингушетия было возбуждено уголовное дело в отношении С. по признакам состава преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 292 «Служебный подлог» (два эпизода), ч. 1 ст. 285 «Злоупотребление должностными полномочиями» (два эпизода) УК РФ. Через два дня С. был задержан.
Тогда же следователь вынес постановление о возбуждении перед судом ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении подозреваемого. Основаниями и мотивами для этого являлось то, что С. подозревается в совершении двух эпизодов преступлений небольшой тяжести и двух эпизодов преступлений средней тяжести, за которые предусмотрено наказание до четырех лет лишения свободы, в связи с чем он, опасаясь наказания, может скрыться от органов следствия, суда, может угрожать свидетелям, склонять их к даче заведомо ложных показаний, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу.
При рассмотрении данного постановления в суде один из защитников С., адвокат Висит Цороев, просил суд отказать в удовлетворении ходатайства следователя, избрав меру пресечения, не связанную с лишением свободы, так как его подзащитный имеет постоянное место жительства, скрываться от следствия и оказывать давление на свидетелей и других лиц не собирается. Подозреваемый поддержал доводы защитника и просил отказать в удовлетворении ходатайства следователя.
Выслушав участников процесса, исследовав материалы дела, суд первой инстанции посчитал мотивы и основания, приведенные следователем в обоснование необходимости применения меры пресечения в виде заключения под стражу, убедительными. Суд пришел к выводу, что меры пресечения в виде домашнего ареста и залога не могут быть эффективным средством соблюдения интересов предварительного расследования, поскольку отсутствует реальная возможность контролировать явку подозреваемого к следователю по месту производства предварительного расследования. По его мнению, следователем представлены достаточные данные, свидетельствующие об обоснованности подозрений в отношении С., что подтверждается приложенными к ходатайству следователя материалами. Таким образом, Сунженский районный суд РИ постановлением от 28 марта 2026 г. (есть у «АГ») избрал в отношении С. меру пресечения в виде заключения под стражу сроком на два месяца.
Висит Цороев и Магомед Цуров обжаловали данное постановление в апелляционном порядке, прося применить к подзащитному иную, более мягкую меру пресечения. Верховный Суд Республики Ингушетия 7 апреля 2026 г. изменил обжалуемое постановление, исключив из его описательно-мотивировочной части указание о том, что подозреваемый долгое время скрывался от органов предварительного расследования. В остальной части оно было оставлено без изменения.
Считая указанные судебные постановления незаконными и подлежащими отмене, Висит Цороев подал кассационную жалобу в Пятый кассационный суд общей юрисдикции (есть у «АГ»). Защитник указал, что суд первой инстанции, мотивируя свое решение об избрании самой суровой меры пресечения, ссылается на то, что С. обвиняется в совершении преступлений, относящихся к категории небольшой и средней тяжести, имеет на иждивении мать – инвалида I группы, официально трудоустроен, по месту жительства характеризуется положительно. Вместе с тем эти обстоятельства, перечисленные судом, должны были, наоборот, препятствовать применению к С. самой суровой меры пресечения.
Адвокат подчеркнул, что, согласно п. 4 Постановления Пленума ВС РФ № 41 от 19 декабря 2013 г. «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий» (с изменениями, внесенными Постановлением Пленума ВС от 27 мая 2025 г. № 1), по общему правилу в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления средней тяжести без применения насилия или угрозы его применения суд в силу п. 1 ч. 1 ст. 108 УПК вправе избрать меру пресечения в виде заключения под стражу только в исключительных случаях, при условии, что наряду с основаниями, предусмотренными ст. 97 УПК, имеется одно из следующих обстоятельств, указанных в подп. «а»–«г» п. 1 ч. 1 ст. 108 УПК: подозреваемый или обвиняемый не имеет места жительства или места пребывания на территории РФ; его личность не установлена; им нарушена ранее избранная мера пресечения; он скрылся от органов предварительного расследования или от суда.
Между тем, как отметил Висит Цороев, С. имеет постоянное место жительства на территории РФ, кроме того, суду были представлены нотариально заверенное заявление его матери о том, что она предоставляет принадлежащее ей на праве собственности жилье С. в случае применения к нему меры, не связанной с заключением под стражей, а также правоустанавливающие документы на указанный дом. Адвокат отметил, что его подзащитный ранее не скрывался, его личность установлена, ранее избранную меру он не нарушал, так как ему она и не избиралась. Таким образом, у суда первой инстанции отсутствовали основания для избрания в отношении подозреваемого меры пресечения в виде заключения под стражу, указано в кассационной жалобе.
Висит Цороев обратил внимание, что, согласно абз. 3 ч. 2 Постановления Пленума ВС РФ № 41, ненадлежащие проверка и оценка судом обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению должны расцениваться в качестве существенного нарушения уголовно-процессуального закона, влекущего отмену постановления об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. Адвокат указал, что никаких доказательств, обосновывающих подозрения в отношении С., следствием суду не было представлено.
Как отметил защитник, апелляция, опровергая довод защиты о том, что суд первой инстанции не проверил обоснованность подозрений в отношении С., указывает на то, «что органами предварительного расследования проводятся оперативно-разыскные и иные мероприятия, направленные на проверку всех данных, имеющихся по уголовному делу, и только по итогам полученных результатов в комплексе может быть решен вопрос о виновности…»; вместе с тем указанные доводы суда не освобождают его при избрании меры пресечения проверять обоснованность подозрения в отношении лица, которому избирается такая мера.
Изучив кассационную жалобу, Пятый КСОЮ со ссылкой на Постановление Пленума ВС РФ № 41 указал, что избрание в качестве меры пресечения заключения под стражу допускается только после проверки судом обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению. Обоснованное подозрение предполагает наличие данных о том, что это лицо причастно к совершенному преступлению.
Как подчеркнул кассационный суд, проверка обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению не может сводиться к формальной ссылке суда на наличие у органов предварительного расследования достаточных данных о том, что лицо причастно к совершенному преступлению. При рассмотрении ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу судья обязан проверить, содержат ли ходатайство и приобщенные к нему материалы конкретные сведения, указывающие на причастность к совершенному преступлению именно этого лица, и дать этим сведениям оценку в своем решении. Оставление судьей без проверки и оценки обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению должно расцениваться в качестве существенного нарушения уголовно-процессуального закона, влекущего отмену постановления об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу.
Пятый КСОЮ отметил, что положения ч. 1 ст. 56 УК не допускают назначение лишения свободы лицу, впервые совершившему преступление небольшой тяжести, при отсутствии предусмотренных ст. 63 УК отягчающих обстоятельств. Кассационный суд указал, что предусмотренных п. 1 ч. 1 ст. 108 УПК исключительных обстоятельств, при наличии которых допускается избрание меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении лица, подозреваемого в совершении ненасильственного преступления средней тяжести, в ходатайстве следователя не приведено. Суд обратил внимание, что в подтверждение подозрения С. в причастности к совершению преступлений в суд представлены лишь протоколы допросов подозреваемых, в том числе самого С.
Как установила кассация, суд апелляционной инстанции согласился с выводом о необходимости содержания С. под стражей без должной проверки законности и обоснованности постановления суда первой инстанции с учетом положений ч. 1 ст. 108 УПК и разъяснений Пленума ВС. Таким образом, Пятый КСОЮ кассационным постановлением от 9 июня 2026 г. (есть у «АГ») отменил апелляционное постановление Верховного Суда РИ от 7 апреля 2026 г., передав судебный материал на новое апелляционное рассмотрение.
23 июля Верховный Суд РИ удовлетворил апелляционные жалобы защитников, отменил постановление Сунженского районного суда РИ от 28 марта 2026 г., отказав в удовлетворении ходатайства следователя об избрании меры пресечения в отношении С.
В комментарии «АГ» Висит Цороев отметил, что, как известно, в 2025 г. в Постановление Пленума ВС РФ № 41, регулирующее вопросы, связанные с мерой пресечения, были внесены изменения, согласно которым мера пресечения в виде заключения под стражу избирается в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления средней тяжести без применения насилия или угрозы его применения только в исключительных случаях, которых в данном деле не было. «Кроме того, судами первой и апелляционной инстанций был оставлен без внимания вопрос о проверке обоснованности подозрения в отношении лица, которому избирают меру. Как раз с этими доводами защиты согласился суд кассационной инстанции, направляя материал на новое апелляционное рассмотрение, где в ходатайстве следователя было отказано», – подчеркнул защитник.
