– Надежда Валерьевна, какая юридическая практика у Вас была до того, как Вы получили статус адвоката?
– Я начала заниматься юридической практикой с 1996 г., еще во время обучения в университете. Более 11 лет проработала в отделе судебной защиты Департамента земельных и имущественных отношений мэрии города Новосибирска, в последние пять лет была его руководителем. Занималась ведением дел в судах общей юрисдикции, арбитражных судах. Это были земельно-имущественные, административные споры. В 2011 г. перешла на преподавательскую деятельность в связи с предстоящей защитой кандидатской диссертации. При этом продолжала заниматься судебными делами, когда ко мне обращались за оказанием юридической помощи.
В 2018 г. моего мужа перевели на работу в Москву, и мы переехали в Москву. По приглашению заведующей кафедрой организации судебной и прокурорско-следственной деятельности Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА) Татьяны Ивановны Отческой я пришла работать на кафедру и работаю там до настоящего времени.
– Почему Вы решили стать адвокатом?
– Первая причина – расширение профессионального горизонта. Кроме того, ряд дисциплин, которые я преподаю, связаны с уголовным правом и уголовным процессом. Чтобы качественно доносить теоретический материал, нужна практическая составляющая по этим направлениям. А для этого необходимо участвовать в уголовных делах, имея статус адвоката.
В 2022 г. я успешно сдала экзамен. Сразу стала брать дела по назначению, чтобы наращивать опыт, связанный с осуществлением защиты в уголовных делах. Это очень полезный опыт для начинающего адвоката. Следует по назначению брать дела, по крайней мере, в трех направлениях: дознание, следствие и суды. Это формирует представление о работе дознавателя, следователя, судьи, в том числе мирового судьи, расследовании дел, стадиях уголовного процесса.
Сегодня я по-прежнему участвую в делах по назначению. Внимательно изучаю заявки и выбираю дела, исходя из своей занятости и опыта. Никогда не возьмусь за такую категорию дел, о которых имею смутное представление, или за многотомные дела, поскольку в силу преподавательской занятости не смогу обеспечить полноценное участие в рассмотрении такого дела. Стараюсь планировать нагрузку так, чтобы получалось одно-два судебных заседания в неделю. Мне хватает этой практики для того, чтобы рассказывать студентам о практической реализации законодательства и приводить интересные, свежие примеры.
Параллельно (с учетом занятости) принимаю участие в делах, которые связаны с гражданскими, имущественными, административными правоотношениями.
– Юристы, которые занимаются ведением гражданских дел и готовятся вступить в адвокатуру, говорят, что не будут заниматься уголовными делами. По Вашему опыту, может ли юрист-цивилист освоить уголовную специализацию?
– На основе своего опыта могу сказать, что любое знание, умение в жизни, которое, представляется на первый взгляд, вообще никогда не пригодится, вдруг оказывается очень полезным в самый неожиданный момент. Чем шире кругозор и профессиональная палитра, тем больше возможностей.
В социальных сетях встречаются, например, рассказы юристов о том, как рассмотрение дела о банкротстве, которое слушалось в арбитражном суде, вылилось в возбуждение уголовного дела и юристу пришлось вводить в него адвоката, заново описывать всю ситуацию и раскрывать детали. Думаю, если бы у него был статус адвоката, он продолжил бы работу и по уголовному делу, зная все тонкости и нюансы. Многие юристы говорят, что готовы получить статус адвоката, поскольку сталкивались с ситуациями, когда дела из гражданских или арбитражных правоотношений переходили в уголовную плоскость и они там не могли работать без адвокатского статуса.
У меня был случай, когда меня попросили поучаствовать в деле о банкротстве, а оно оказалось связано с уголовным делом. В процессе банкротства находилось предприятие, руководители которого параллельно привлекались к уголовной ответственности за невыполнение государственного контракта и недопоставку. Я, уже имея адвокатский статус, представляла интересы по банкротству, а мои коллеги занимались уголовным делом.
Если адвокат имеет знания в уголовно-правовой сфере, он может предвидеть риск перехода дела из гражданской сферы в уголовную и заранее сформировать позицию.
– Какие различия в ведении практики без адвокатского статуса и в качестве адвоката Вы отметили бы в первую очередь?
– Когда я стала работать, имея статус адвоката, появилось ощущение большего доверия и уважения со стороны доверителей. Они понимают, что перед ними специалист, который готов помочь, сделает все, что необходимо, и отвечает за свои действия. Ты сама понимаешь, что причастна к корпорации, которую ни в коем случае нельзя подвести.
Когда я представляюсь адвокатом, кандидатом юридических наук, преподавателем одного из ведущих вузов России, то такое сочетание особенно располагает потенциальных доверителей.
– Ощутили ли Вы преимущество таких инструментов, как адвокатский запрос, адвокатский иммунитет?
– Безусловно. Я направляла несколько адвокатских запросов, и на каждый из них своевременно получила ответы. Например, было дело частного обвинения, связанное с побоями. Я защищала обвиняемого и для получения характеризующих материалов сделала ряд запросов. В ответ на них поступили все необходимые материалы.
В адвокатских запросах я всегда сообщаю свой реестровый номер, указываю, что являюсь адвокатом такой-то коллегии, являюсь защитником такого-то лица по такому-то делу (с согласия доверителя). Это играет положительную роль: когда сторона, которой направлен запрос, видит, кто его прислал, в связи с чем, а также что все сведения об адвокате прозрачны и их можно проверить, на запрос отвечают полноценно и вовремя.
Один раз я воспользовалась адвокатским иммунитетом. В компании, где я работала до получения статуса адвоката как юрисконсульт, налоговая служба осуществляла налоговый контроль и стала вызывать повестками сотрудников на допрос, для дачи показаний по одному инциденту. Я уже не работала там по трудовому договору, получила статус адвоката, но располагала информацией, которой интересовался налоговый орган. В этой связи решила воспользоваться иммунитетом и в порядке п. 2 ст. 90 Налогового кодекса РФ направила заявление, что являюсь адвокатом и в силу норм Закона об адвокатуре и в целях сохранения адвокатской тайны не смогу явиться на допрос. После этого вопросов ко мне не было.
– Юристы, которые специализируются на гражданском праве, беспокоятся, смогут ли сдать квалификационный экзамен, куда входят, в том числе, вопросы по уголовному праву и процессу. По Вашему опыту, насколько это было трудно?
– Я готовилась к экзамену около двух месяцев. Мне очень помог тренажер для тестирования, размещенный на сайте Федеральной палаты адвокатов. Несмотря на эту подготовку, первый этап экзамена – тестирование на знание Закона об адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката – для меня оказался сложнее второго.
Устное собеседование по билетам было проще. Во-первых, на столе лежали кодексы, постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации. Соответственно, если что-то подзабылось, можно было открыть кодекс, посмотреть и вспомнить. Часа, отведенного на подготовку к ответу, было достаточно. Ответы на вопросы по уголовному праву и процессу писала в основном по памяти, исходя из прочитанного в учебниках, кое-что посмотрела в кодексе.
На экзамене доброжелательная обстановка, никто не торопит. Надо отдать должное комиссии: они учитывают, кто перед ними – бывший следователь или прокурор, у которых основной конек – уголовное право и процесс, или цивилист. Присутствует индивидуальный подход. Мне задавали дополнительные вопросы, и в одном случае я честно сказала, что затрудняюсь ответить, потому что не имею опыта в этом вопросе. В итоге мне сообщили, что я сдала экзамен, и это было очень приятно.
– На Ваш взгляд, чем обусловлена необходимость профессионализации судебного представительства в России?
– Мне кажется, первый этап профессионализации судебного представительства пришелся на начало 2000-х гг., когда у юристов, которые представляли интересы организаций, учреждений, предприятий, в арбитражных судах стали требовать помимо доверенности предъявлять приказ о назначении на должность.
Второй этап – введение требования о наличии высшего юридического образования у судебных представителей. Мой многолетний опыт показал, что само по себе наличие высшего юридического образования не может служить достаточной гарантией для качественного судебного представительства. Мне самой не раз приходилось в процессе наблюдать, как судья был вынужден объяснять представителю стороны правовые азы. Думается, что и мнение судейского сообщества также обусловило необходимость следующего этапа реформы – введения общего правила об осуществлении судебного представительства адвокатами.
– Какие преимущества, по Вашему мнению, принесет профессионализация судебного представительства?
– Прежде всего, это позволит более полно обеспечить в судопроизводстве конституционное право на получение квалифицированной юридической помощи и исключит мошенничество в этой сфере.
Кроме того, урегулирование судебного представительства едиными, прозрачными, всем понятными правилами и требованиями по оказанию квалифицированной юридической помощи облегчит работу судей: они перестанут работать с некачественно подготовленными процессуальными документами, сталкиваться с незнанием представителями сторон основ процесса и т.д. Это, в свою очередь, будет способствовать вынесению большего количества объективных, справедливых судебных решений, а значит, эффективность отправления правосудия станет на порядок выше. Уменьшится количество жалоб на судебных представителей. В свою очередь, в случае жалоб на адвоката адвокатская корпорация сможет оперативно разобраться, что произошло на самом деле, и справедливо привлечь адвоката к ответственности либо, наоборот, подтвердить, что все было правильно сделано и никаких сомнений в его безупречности, качестве проделанной работы нет.
– Критики реформы приводят такие аргументы, как сложность экзамена на приобретение статуса адвоката, необходимость уплаты большого количества налогов и взносов, участия в уголовных делах по назначению. Что Вы можете сказать об этом?
– Если добросовестно подготовился, сдать экзамен несложно, в чем я убедилась на собственном опыте. Не смогут его сдать как раз те, кто оказывает некачественную юридическую помощь. Они больше всего сейчас и поднимают негативную волну.
Что касается ежемесячных взносов, то они не столь обременительны и их размер устанавливает само адвокатское сообщество, так что этот вопрос не является камнем преткновения.
С доходов, которые в течение календарного года поступают по соглашениям об оказании юридической помощи, удерживается 13% НДФЛ. Для доверителя необходимость перечисления средств не лично адвокату, а на счет адвокатского образования, в котором тот состоит, как и сама его принадлежность к адвокатскому образованию, являются дополнительными гарантиями качества юридической помощи и добросовестности специалиста, который ее оказывает.
Раз в год нужно платить единый социальный налог в фиксированном размере, независимо от величины дохода. В целом его размер также не настолько высок, как пытаются представить.
Но, возможно, с учетом того, что в адвокатуру придет большое количество людей, целесообразно ввести специальный налоговый режим, например установить дифференцированный платеж в определенном размере от дохода, как у самозанятых граждан.
Что касается обязательности участия в уголовных делах по назначению, то напомню, что установлен не обязательный, а заявительный порядок, т.е. необходимо заявление самого адвоката, желающего брать дела по назначению.
– Надежда Валерьевна, Вы принимали участие в Первом Донбасском юридическом форуме, который состоялся в июне. Пожалуйста, расскажите о нем.
– Форум «Донбасс – единое правовое пространство Российской Федерации» проходил 5–6 июня 2025 г. в двух городах ДНР. Учитывая поставленную Президентом Российской Федерации задачу правовой интеграции новых регионов в российскую правовую сферу, мы с коллегой по МГЮА два дня работали на секциях форума в Донецком государственном университете и в Мариупольском государственном университете. На мероприятии мы не только выступали с докладами на актуальные правовые темы, но и разъясняли особенности российского законодательства. Конечно же, познакомились с преподавателями и студентами, представителями силовых и военных структур, сотрудниками общественных организаций. Пообщались, в том числе, с действующими адвокатами, которые сегодня там работают в непростых условиях.
Коллегам из Донбасса важно работать с нами в общих плоскостях – и в образовательной, и в юридической. До 2014 г. у них действовало украинское законодательство, потом Донецкая Народная Республики и Луганская Народная Республика приняли собственное законодательство, а теперь в связи с вхождением в состав Российской Федерации они должны знать, понимать действующее законодательство России и работать по нему. По итогам поездки был намечен план работ по оказанию помощи. Например, будем собирать и отправлять юридическую литературу, которой там сейчас не хватает.
