Уполномоченный при Президенте РФ по защите прав предпринимателей Борис Титов представил главе государства очередной доклад о проблемах российского бизнеса в 2020 г.
После изучения данного документа у меня остались тягостные ощущения и возникло стойкое убеждение, что «корабль» с названием «бизнес в России» идет ко дну.
В докладе выделен ряд ключевых проблем.
Первая – уголовное преследование предпринимателей.
Основной тезис, «красной нитью» проходящий в докладе, состоит в том, что бизнес не защищен от неправомерного уголовного преследования. С 2013 по 2020 г. наблюдается устойчивая тенденция роста жалоб предпринимателей на необоснованное уголовное преследование (с 1361 до 10 243):
- 32% обращений в адрес омбудсмена связаны с уголовным преследованием. В тройке «лидеров» – Москва, Московская область и Краснодарский край;
- 68% обращений содержат жалобы на неправомерное возбуждение уголовного дела;
- 84,2% предпринимателей отметили, что в результате уголовного преследования их бизнес был полностью или частично разрушен – как Карфаген от Пунических войн.
Вторая – избрание для многих предпринимателей меры пресечения в виде содержания под стражей, о чем свидетельствуют, в частности, переполненные «предпринимательские» камеры.
Бизнес-омбудсмен отметил, что следствие и суды немотивированно применяют данную меру пресечения к предпринимателям, отказывая в иной, более мягкой (домашний арест, залог и др.).
Несмотря на то что закон запрещает избирать для предпринимателей стражу в качестве меры пресечения за совершение преступлений в связи с осуществлением предпринимательской деятельности, суды с молчаливого согласия прокуратуры с легкостью этот запрет обходят. Вопреки требованиям законодательства органы следствия, как правило, не аргументируют невозможность применения более мягкой меры пресечения. Так, из 106 046 ходатайств об избрании меры пресечения в виде стражи удовлетворено 89,2%. Нельзя исключить, что эта доля будет расти, стремясь к 100%.
Третья – из более 10 тыс. обращений предпринимателей о незаконном уголовном преследовании в результате вмешательства бизнес-омбудсмена в 152 случаях была изменена мера пресечения, в 18 – был изменен приговор и в 24 – приговор отменен. Эти невысокие показатели (речь идет о данных по России!) емко и точно отражают глубину проблемы работы по уголовным делам. Даже Уполномоченному при Президенте РФ с его штатом сотрудников и административными возможностями не удается добиться существенного прогресса в решении данного вопроса.
В качестве успешных примеров вмешательства бизнес-омбудсмена можно привести два случая вынесения в отношении предпринимателей оправдательных приговоров по уголовным делам. Остальные в лучшем случае завершаются прекращением уголовного дела по реабилитирующим основаниям или изменением меры пресечения. Данные, на мой взгляд, сопоставимые с достижениями среднего регионального адвокатского образования.
Из почти 70 тыс. обращений по административным делам по итогам участия уполномоченных по правам предпринимателей в судебных процессах приняты более 190 решений в пользу предпринимателей, что составляет 0,27% (по сути, арифметическую погрешность) и примерно соответствует показателю оправдательных приговоров.
Четвертая – в 2019 г. были осуждены 4234 лица по так называемым «предпринимательским» статьям (ч. 4 ст. 159) и 7 – по ст. 200.3 УК РФ.
Так, в результате уголовного преследования застройщиков количество строительных компаний в 2019 г. сократилось более чем на 34 тыс., занятость в строительстве – более чем на 200 тыс. чел.
Угроза возбуждения уголовного дела является «дамокловым мечом» для каждого оставшегося на рынке застройщика. Это, полагаю, не что иное, как террор против бизнеса.
Пятая – омбудсмен также обратил внимание президента на такие серьезные трудности бизнеса, как непредоставление крестьянско-фермерским хозяйствам земельных участков, высокая кадастровая стоимость объектов имущества, отмена ЕНВД, высокая налоговая нагрузка, отсутствие регламентации действий следователей при проверке предпринимателей.
При этом в докладе не освещены не менее важные, на мой взгляд, вопросы – такие, например, как необоснованное преследование бизнеса (не только уголовное и административное, но и гражданские споры, и, выражаясь словами классика, другие относительно «законные» способы отъема бизнеса), передел строительного рынка, разрешение претензий «обманутых дольщиков» путем уголовного преследования застройщиков и возведения недостроев за счет средств регионального и федерального бюджетов, проблемы в сфере агропромышленного комплекса.
Шестая – в России процветают естественные монополии, ориентированные на постоянный рост стоимости их услуг. Например, тариф на передачу электроэнергии за период 2016–2020 гг. вырос в среднем на 40%. Затраты инфраструктурных монополий завышены в среднем по России до 30%, конечный тариф включает также неэффективные затраты на обслуживание естественных монополий, что в конечном счете отражается на стоимости тарифов для потребителей услуг. В частности, наиболее высокие тарифы на услуги региональных операторов в 2020 г. были установлены в Чукотском и Ненецком автономных округах, а также Красноярском крае.
В заключение отмечу, что, пока в России будут господствовать естественные монополии, «расправа» с бизнесом, включая необоснованное уголовное преследование предпринимателей, с высокой степенью вероятности продолжится.
Полагаю, что без активного участия адвокатского сообщества невозможны радикальные изменения в решении указанных проблем, в том числе в части правовых вопросов деятельности естественных монополий и регулирования роста их тарифов. Для этого, в свою очередь, необходим конструктивный диалог между органами государственной власти и адвокатским сообществом как представителями общества и бизнеса.
Любые законодательные изменения остаются декларативными и декоративными, если они неприменимы на практике. Сегодня правоприменитель зачастую остается «глух и слеп» к доводам адвокатов о невозможности избрания меры пресечения в виде заключения под стражу к предпринимателям, поэтому те будут оставаться в зоне повышенного риска уголовного преследования.
