23 сентября Верховный Суд РФ представил концепцию масштабной реформы суда присяжных. Среди ключевых предложений – сокращение максимального числа коллегии присяжных заседателей до четырех, отказ от роспуска коллегии ввиду тенденциозности ее состава, а также наделение председательствующего правом давать разъяснения в совещательной комнате по вопросам, возникающим у присяжных во время голосования.
Судья Верховного Суда Сергей Зеленин, представляя концепцию, уточнил, что представленные предложения позволят существенно оптимизировать ход разбирательства дела и сократить сроки рассмотрения уголовных дел, рассматриваемых судом присяжных.
Однако ряд предложений, направленных на оптимизацию сроков рассмотрения уголовных дел судом присяжных и повышение эффективности судопроизводства, представляются спорными. В частности, допуск председательствующего в совещательную комнату несет риск оказания влияния на присяжных и их независимость и, как следствие, может разрушить идею народного представительства в правосудии. За скоростью рассмотрения дел существует вероятность утратить независимость и беспристрастность суда присяжных.
Президент ФПА РФ Светлана Володина охарактеризовала концепцию как «упразднение самостоятельной коллегии присяжных». Заслуженный юрист РФ Сергей Пашин, руководивший в начале 1990-х гг. разработкой законопроекта о суде присяжных, подчеркнул: «Суд присяжных – это прекрасный инструмент социального партнерства, который не надо корежить».
Предложенная Верховным Судом концепция изобилует новациями, которые, на мой взгляд, представляются спорными с точки зрения сохранения правовой природы института суда присяжных. Одна из них – предложение ввести профессионального судью в совещательную комнату, где присяжные выносят вердикт.
Тайна совещательной комнаты заслуживает особого внимания. Она является одной из фундаментальных гарантий независимости суда присяжных. В соответствии с ч. 1 ст. 341 УПК РФ после напутственного слова председательствующего присяжные заседатели удаляются в совещательную комнату для вынесения вердикта. Присутствие в совещательной комнате иных лиц, кроме коллегии присяжных, не допускается (ч. 2 ст. 341 УПК).
Смысл этого запрета выходит за рамки формального процессуального правила. Тайна совещания призвана обеспечить возможность суду составить свое мнение по делу путем размышления в составе «коллегии равных», без внешнего давления и постороннего вмешательства. Мнение профессионального судьи для простого человека носит характер экспертного и потому обладает особым весом. Даже будучи формально лишенным права голоса, судья остается носителем юридического авторитета, способным склонить чашу весов в ту или иную сторону. Для присяжного, не обладающего специальными познаниями в области права, позиция председательствующего с высокой вероятностью будет восприниматься как негласный ориентир. Именно поэтому допуск судьи в совещательную комнату под предлогом разъяснения порядка вынесения вердикта создает предпосылки для скрытого влияния на формирование внутреннего убеждения присяжных, что несовместимо с целью независимого народного представительства в правосудии.
Для присяжных заседателей эта гарантия имеет дополнительное, конституционно значимое измерение. Присяжные представляют не профессиональное судейское сообщество, а гражданское общество в целом. Их независимость от профессионального судьи – не процессуальная формальность, а условие реализации конституционного права граждан на участие в отправлении правосудия (ч. 5 ст. 32 Конституции РФ).
Подводя итог, можно констатировать, что предложенная ВС реформа суда присяжных при внешней направленности на оптимизацию судопроизводства несет фундаментальный риск. Допуск профессионального судьи в совещательную комнату представляется скорее не технической оптимизацией процедуры, а искажением принципа независимости народных представителей, участвующих в отправлении правосудия. Право обвиняемого на рассмотрение дела судом присяжных (ч. 2 ст. 20 Конституции) предполагает реальную независимость граждан – присяжных заседателей от профессионального судьи, а не формальное присутствие коллегии присяжных в зале суда.
Тайна совещания – не бюрократический, никому не нужный ритуал, доставшийся государству по наследству от предков, а правовая гарантия, обеспечивающая возможность принятия вердикта, свободного от внешнего влияния.
Опыт континентальных правовых моделей (Франции, Австрии, Казахстана), на который ссылаются авторы реформы, полагаю, не может быть «механически» перенесен в российскую систему правосудия. Когда судья находится в совещательной комнате, законодатель предусматривает либо строгую регламентацию его участия, либо сопутствующие процессуальные гарантии прозрачности правосудия, которыми, на мой взгляд, необходимо дополнить концепцию.
Полагаю, что если законодатель сочтет возможным допустить председательствующего в совещательную комнату, необходимо требовать законодательного закрепления строгих процессуальных гарантий: в частности, обязательной аудио- и видеофиксации всех коммуникаций судьи с присяжными, исключительно письменной формы разъяснений, незамедлительного уведомления сторон о вопросах и ответах, а также безусловного запрета на обсуждение судьей доказательств и вопросов виновности подсудимого. Без этих гарантий суд присяжных рискует превратиться в «дорогую» декорацию, а право на защиту – в формальную декларацию, лишенную реального процессуального содержания.
Не могу оставить без внимания и предлагаемое сокращение численности коллегии присяжных с 12 до четырех. В данном случае, думаю, уместно вспомнить фильм Никиты Михалкова «12», который является российской вариацией классической картины Сидни Люмета «12 разгневанных мужчин». В центре сюжета 12 присяжных заседателей, которые решают судьбу чеченского подростка, обвиняемого в убийстве приемного отца. Изначально 11 присяжных готовы были вынести обвинительный вердикт, и лишь один голос «против» запустил сложнейший процесс переосмысления значения доказательств.
Фильм «12» – блестящая художественная иллюстрация того, как многочисленность коллегии присяжных и наличие разных, порой конфликтующих голосов создают пространство для живого, неформального обсуждения, в котором рождается истина. По замыслу автора фильм показывает, что каждый присяжный приносит в совещательную комнату свой уникальный жизненный опыт и столкновение этих опытов есть суть правосудия.
Если свести коллегию присяжных к четырем и ввести в совещательную комнату профессионального судью, есть риск получить не «12 разгневанных присяжных», а «четыре согласных обывателя» под «присмотром» профессионального судьи. В такой модели исчезает возможность напряженного спора, который показан в фильме, – спора, где меньшинство может переубедить большинство, где сомнение имеет право голоса.
Таким образом, важна не столько процедурная форма суда присяжных, сколько суть института суда присяжных, представляющего собой состязательный процесс.
