×

Добиться прекращения уголовного дела по реабилитирующим основаниям помогла настойчивость

Суд трижды отклонял ходатайство о возвращении дела

18 июля 2019 г. уголовное дело в отношении моего доверителя – бывшего начальника отдела технического надзора МКУ «Единая служба заказчика», который обвинялся в халатности при приемке работ по муниципальному контракту (ч. 1 ст. 293 УК РФ), – было прекращено в связи отсутствием состава преступления.

О возбуждении дела чиновник узнал через месяц после вынесения постановления – в декабре 2016 г. До этого процессуальная проверка длилась еще полгода, и следствие не планировало инициировать уголовное преследование.

Ситуация изменилась к концу отчетного периода, когда прокурору города необходимо было закрывать показатели (количество выявленных правонарушений), ведь поводом к возбуждению дела послужила «37-я» – как называют работники прокуратуры постановление о направлении материалов проверки в следственный орган в порядке п. 2 ч. 2 ст. 37 УПК РФ для решения вопроса об уголовном преследовании. Такие постановления – главный показатель успешности работы прокурора по надзору за соблюдением органами и должностными лицами федерального, регионального и муниципального законодательства. Если постановление уже направлено, возбуждение уголовного дела становится принципиальным вопросом. В случае отказа возбуждать дело прокурор, подписавший постановление в порядке п. 2 ч. 2 ст. 37 УПК, нередко подвергается дисциплинарному взысканию.

При этом суть указанной нормы сводится к тому, что следователь уже не должен определять, есть ли состав преступления в событиях, описанных прокурором, поскольку звучит она так: «прокурор выносит мотивированное постановление о направлении соответствующих материалов в следственный орган или орган дознания для решения вопроса об уголовном преследовании по фактам выявленных прокурором нарушений уголовного законодательства».

То есть следователю остается решить вопрос о наличии оснований для уголовного преследования. Однако далеко не всегда материалы прокурорских проверок отвечают требованиям, предъявляемым УПК к вопросам обоснованности и законности.

Вот и моему доверителю вменялось ненадлежащее исполнение должностных обязанностей при подписании актов выполненных работ по уборке снега в г. Краснодаре, повлекшее безосновательное выбытие из бюджета свыше 3 млн руб.

Прокурор, а затем и следствие, «под копирку» составившее обвинительное заключение с постановления прокурора в порядке п. 2 ч. 2 ст. 37 УПК, полагали, что оплаченные работы не были выполнены, а обвиняемый ненадлежаще исполнил свои должностные обязанности при их приемке, что якобы подтверждалось тем, что он не присутствовал в момент уборки снега на каждой из улиц города, а в первичной документации имелись недочеты: отсутствовали путевые листы на водителей субподрядных организаций. При этом материал прокурорской проверки, по результатам которой было возбуждено дело, основывался на отчете органа муниципального финансового контроля – Контрольно-счетной палаты города.

Стоит отметить, что такие отчеты зачастую имеют недостатки, поскольку сотрудники счетных палат нацелены на повышение показателей своей работы, которыми являются выявленные нарушения при использовании бюджетных средств, при этом они не предупреждаются об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. В итоге получается перекидывание «горячего пирожка с показателями работы»: Контрольно-счетная палата заинтересована в повышении своих показателей, а прокурор – своих. Следствие в конфликтах с прокурором полагается на последнего – в конце концов, ему участвовать в суде. Крайним в этом «празднике показателей» и АППГ, как сокращенно называется главный отчет и мерило качества работы российской правоохранительной системы, остался мой доверитель.

В отчете Контрольно-счетной палаты содержались выводы, которые были интерпретированы прокуратурой в обвинительном ключе без их проверки на достоверность и соответствие бюджетному законодательству: вывод о приемке фактически не выполненных работ не был подтвержден ничем, кроме домыслов – даже экспертиза в ходе следствия не проводилась. Акты о приемке работ, которые инспектор органа финансового контроля указал в отчете, направленном в прокуратуру, обвиняемым не подписывались и вообще не составлялись.

Уголовное дело было направлено в суд в течение двух месяцев. Ознакомившись с его материалами (уже после направления дела в первую инстанцию), в первую очередь я подумал о том, что если в этом деле и есть халатность, то как минимум у инспектора счетной палаты. Как бывший сотрудник прокуратуры, понимаю, что постоянно ищу этот состав преступления, так что винить прокурора за проявление «служебного инстинкта» нельзя, по справедливости – он правильный.

Данное дело примечательно еще и тем, что с момента его поступления в суд мною были приобщены два вступивших в силу судебных акта (арбитражного суда и суда общей юрисдикции), которыми были установлены полнота исполнения муниципального контракта и, следовательно, отсутствие ущерба муниципалитету, а также надлежащее выполнение подсудимым должностных обязанностей. Второе было установлено по результатам трудового спора, разрешенного судом, который пришлось инициировать параллельно с уголовным делом для справедливого рассмотрения вопроса о наличии в действиях доверителя факта ненадлежащего исполнения трудовых обязанностей.

Выводы, содержащиеся в указанных судебных актах, опровергали выводы отчета органа финансового контроля, а также следствия о наличии ущерба в действиях доверителя и его халатном отношении к служебным обязанностям при подписании актов выполненных работ.

Я был уверен, что при наличии судебного акта, установившего отсутствие ущерба муниципалитету, судья «пойдет по пути наименьшего сопротивления системе» и удовлетворит ходатайство о возвращении уголовного дела, не доводя его до необходимости постановки приговора. Тем более, что в ходе арбитражного разбирательства была проведена судебная экспертиза, которая и установила соответствие фактических объемов работ отраженным в актах об их приемке.

Однако ни судебные акты, имеющие преюдициальное значение, ни выявленные адвокатом ошибки в обвинительном заключении, выраженные в ссылках на отсутствующие в деле доказательства, не убедили суд вернуть дело прокурору.

Более того, судья Ленинского районного суда г. Краснодара вынес постановление о прекращении производства по делу вопреки требованиям ч. 2 ст. 27 УПК, применив к подсудимому, в отсутствие его согласия, акт об амнистии.

Даже в 2017 г. подобное решение выглядело не чем иным, как попыткой избавиться от уголовного дела, единственной перспективой которого был оправдательный приговор. Поэтому неудивительно, что постановление районного суда было отменено в апелляции, которую одновременно подали сторона защиты и прокурор, а Краснодарским краевым судом в адрес районного судьи, применившего амнистию в отсутствие согласия моего доверителя, было вынесено еще и частное определение.

Сразу после поступления дела в суд из апелляции стороной защиты неоднократно заявлялось одно и то же ходатайство – о возращении дела прокурору. Я понимал, что суду гораздо легче вернуть дело, чем выносить оправдательный приговор, а о другом решении и мыслей быть не могло.

Ощущение, что дело «рассыпается», подкреплялось от заседания к заседанию: свидетели, включая привлеченных стороной обвинения, подтверждали позицию защиты о надлежащем выполнении подсудимым своих трудовых обязанностей. Допрошенный в качестве свидетеля следователь пояснил, что в обвинительном заключении ссылался на акты выполненных работ, указанные в отчете Контрольно-счетной палаты, а их отсутствие в материалах дела объяснил технической ошибкой.

В свою очередь, инспектор Контрольно-счетной палаты, явки которого в суд мы добивались три месяца, вовсе опроверг выводы гособвинения, сделанные на основе подготовленного им же отчета, указав, что данный документ указывает лишь на возможные нарушения и не соответствует требованиям, предъявляемым к экспертным заключениям, а выводы, содержащиеся в нем, – не более чем мнение сотрудника органа финансового контроля.

Кстати, акты, указанные в обвинительном заключении, в материалах дела действительно отсутствовали, но инспектор счетной палаты была убеждена, что они имели место быть, раз она на них ссылалась.

В итоге, «крайним» в цепочке тех, по чьей вине неподготовленное уголовное дело попало в суд, остался прокурор, которому судья пытался помочь разрешить эту ситуацию, отказывая стороне защиты в возвращении дела.

Мотивами к отказу в удовлетворении ходатайств были поспешность их заявления и установление факта ущерба отчетом Контрольно-счетной палаты. Отсутствие в деле доказательств, на которые имелась ссылка в обвинительном заключении, суд игнорировал.

Спустя полтора года после направления прокурором уголовного дела в суд по его же инициативе была назначена судебная экспертиза, которая не смогла подтвердить наличие ущерба бюджету муниципального образования, и прокурор самостоятельно заявил ходатайство о возвращении дела, которое было сразу удовлетворено.

После возвращения дела в следствие защите потребовалось еще полгода, чтобы добиться его прекращения, обжалуя бездействие следователя по принятию обоснованного процессуального решения.

На данный момент прокурором моему подзащитному принесены извинения в связи с незаконным уголовным преследованием и разъяснено право на реабилитацию, которым он пока не воспользовался.

В целом данное дело показывает, что добиться прекращения уголовного преследования по реабилитирующим основаниям можно, но при этом «оппонента» нужно «брать измором», день за днем накапливая «критическую массу» недостатков и нарушений, допущенных в ходе рассмотрения дела.

Имя этому оппоненту – не суд, не прокурор, а «аналогичный период прошлого года» – система, которая по-прежнему является основным мерилом оценки работы прокурора, координирущего, как известно, работу всей правоохранительной системы.

Рассказать:
Другие мнения
Милосердов Александр
Милосердов Александр
Старший юрист судебно-арбитражной практики Адвокатского бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры»
Арбитражный суд на страже природы
Природоохранное право
Без положительного заключения государственной экологической экспертизы строить мусорный полигон запрещено
27 Ноября 2020
Горин Егор
Горин Егор
Партнер, руководитель практики судебной защиты КСК групп
Правомерен ли зачет неустойки против основного долга?
Арбитражное право и процесс
ВС рассмотрел взаимные претензии комиссионера и комитента под неформальным углом
26 Ноября 2020
Базаров Дмитрий
Базаров Дмитрий
Адвокат, партнер BGP Litigation
Оспаривание зачета в банкротстве: новый подход Верховного Суда
Арбитражное право и процесс
Есть ли разница между сальдо и зачетом?
25 Ноября 2020
Семикина Елена
Семикина Елена
Адвокат Томской объединенной коллегии адвокатов

«Мучительная агония преюдиции» в гражданском процессе
Арбитражное право и процесс
Применение норм о преюдиции в актах высших судебных инстанций
24 Ноября 2020
Козенков Александр
Решение о сносе мусорного полигона в Архангельской области устояло в апелляции
Арбитражное право и процесс
Суды выявили ряд нарушений, допущенных при строительстве объекта
23 Ноября 2020
Болдинова Екатерина
Болдинова Екатерина
Адвокат, партнер Five Stones Consulting
Не ухудшает, но и не улучшает…
Конституционное право
Конституционный Суд пока не разрешил коллизию позиций судов и ФНС
20 Ноября 2020