В последнее время основными доводами государственных правоприменителей в пользу предлагаемых ими изменений законодательства стали, помимо неизбывного стремления к снижению нагрузки, облегчение и упрощение судопроизводства.
Эта тенденция представляется странной и тревожной. В самом деле, а почему должно быть легко и просто подвергнуть человека уголовной репрессии, признать виновным и осудить за преступление? Арестовать невиновного, лишь заподозренного в чем-то криминальном, или его имущество? Провести обыск? Разве может это облегчение и упрощение достигаться за счет снижения гарантий защиты прав людей, в том числе судебной?
Вопрос этот, если когда-то и задается, повисает в воздухе. Очевидно, что удовлетворительного ответа на него просто не существует. Если, конечно, помнить и соблюдать конституционный постулат о человеке, его правах и свободах как высшей ценности и цели деятельности государства во всех его ипостасях. Что до расхожих рассуждений о тяжелой профессиональной доле, то профессия выбирается добровольно, а профессия судьи или следователя легкой быть не может априори, если не сводить ее существо к профанации. И уж точно облегчать жизнь ее носителям нужно иным путем.
Тем важнее и отраднее, что правозащитный президентский Совет с настойчивостью, вызывающей искреннее уважение, вновь предложил пакет инициатив, направленных не на «дальнейшее облегчение и упрощение», а на то, чтобы у нас была не только судебная система, но и судебная власть (понятие, основательно подзабытое и даже почти вышедшее из употребления в нашей нынешней повседневности).
Другое достоинство этих инициатив – их последовательность. Например, недопустимость рассмотрения дела по существу тем же судьей, который на досудебной стадии принимал по нему решения в порядке предварительного судебного контроля, – очевидный шаг в сторону наглухо заблокированной идеи введения следственных судей как обособленной ветви судебной власти. В ныне предложенном виде это паллиатив. Но, будучи реализованным, он позволит избежать хотя бы полной профанации и предсказуемости исхода дела в суде.
Предложение законодательно установить обязательное аудиопротоколирование судебных заседаний в судах общей юрисдикции тоже продолжение борьбы: об откровенном саботировании не только принятого, но даже профинансированного государством решения сказано уже все и всеми. В недавний пакет изменений в УПК РФ это предложение не вошло. И вот оно снова в повестке дня.
Участие народных заседателей в судебных процедурах по избранию самых жестких мер пресечения стало бы еще одним небольшим шагом к реанимированию суда присяжных – и шире, к реальному участию граждан в осуществлении правосудия.
В этом же ряду инициатив – приведение порядка избрания председателей судов и объема их полномочий в соответствие с их истинным статусом первого среди равных и истинным предназначением организовывать работу судов, а не присматривать за судьями и «обеспечивать проведение генеральной линии» с помощью административно-репрессивных полномочий; полноценное (а не фрагментарное, как в известном альтернативном проекте) введение судов апелляционной и кассационной инстанций, не совпадающих с административным делением; отказ от нынешних критериев оценки судебной деятельности, уничтожающих остатки судейской независимости. Все это в равной мере необходимо, не ново и традиционно отторгаемо силовыми оппонентами и их лоббистами во власти по вполне понятным причинам.
Получится ли на этот раз? Как знать, но очень хотелось бы. Если же не пытаться, то точно ничего не будет. А будет как в той печальной присказке: свет в конце тоннеля был, но тоннель никак не кончался. Будем все же надеяться, что тоннели действительно выводят на свет, и поддержим усилия СПЧ.
